ПРОЛОГ Принарядился Зимний дворец, похорошел, наполнился народом, как в былые веселые времена. На лугу супротив парадного подъезда без числа и счета останавливались позолоченные коляски, брички и повозки, промеж которых толпились кучера в ливреях, пажи, гусары и слуги, нагруженные господскими вещами. Дородные бояре, сопровождаемые женушками и дочками, разодетыми по последней парижской моде, чинно шествовали во дворец. Многие из них отнюдь не рады были подобным увеселениям, однако делать было нечего — государь строго спрашивал с отсутствующих на ассамблеях подданных. Большое празднество намечалось по случаю заключения персидского трактата, по которому отходили к Российской империи земли южные до самого Дербента, откуда Петр Алексеевич некогда измышлял продолжить наступательные походы, однако, лишенный поддержки разбившегося флота, вынужден был возвратиться в Астрахань. В громадной зале,

Среди людей достойны называться великими лишь трое: поэт, солдат и священник. Тот, кто воспевает, тот, кто жертвует, и тот, кого приносят в жертву. Остальные достойны лишь кнута. Ш. Бодлер Она считала его своим тайным другом, а иногда позволяла себе предаться грешным мыслям и мнила его своим таинственным обожателем. Их связывало лишь то, что они оказались в одном месте и в одно время, а вовсе не родство душ. Наверное, он слышал ее голос, хотя сама сестра Жизель не слышала его голоса ни разу; вероятнее всего, он уже успел увидеть и ее лицо, в то время как его лицо оставалось для нее загадкой, что, однако, не мешало ей воображать его себе в мечтах, когда выдавалась свободная минутка. Что, разумеется, было неподобающе. Она невеста Христова, и ни для кого другого в ее сердце не должно быть места. Если бы не конюшня, этой связи между ними никогда бы не случилось… кем бы он ни был. Она

За время поездки Олег Разула, который сидел на заднем кресле пассажирского фургона «фиат дукато» с мешком на голове, насчитал двадцать пять остановок — очевидно, на светофорах и пересечениях дорог. Когда автомобиль сделал двадцать шестую остановку, чутьё шепнуло: приехали. Сердце Олега забилось сильнее. На улице грохотнули металлические ворота. Фургон проехал ещё немного — шелест шин по асфальту сменился хрустом гравия — и, наконец, закончил путь. Водитель заглушил мотор. — Вот мы и на месте, — подтвердил догадку Олега его спутник. Олег не ответил, дожидаясь, когда тот снимет с него мешок. В его работе успех во многом зависел от того, насколько ты терпелив… и насколько кажешься покладистым. Он услышал шаги снаружи. Где-то совсем далеко с надрывом перелаивались собаки. Шаги приблизились и стихли у фургона. Спутник Олега то ли хмыкнул, то ли вздохнул и стянул с него мешок. Дышать сразу

Артем шел домой с работы. Погода стояла солнечная. Ветер поднимал пыльные бури. Мелкая дисперсия хрустела на зубах и забивала глаза. - Хоть бы дороги помыли, гады. - пробурчал Артем про себя. Ему хотелось добраться уже домой и принять душ. Жара стояла адская. Артем подошел к метро и остановился на удалении от входа, чтобы покурить. Достав сигарету он закурил. - Мил человек, купи кувшин. - раздался голос слева. Повернув голову, Артем увидел старушку. Создавалось ощущение что она родилась лет сто назад. Маленькая, сухонькая, сгорбленная, с богатой паутиной морщин на лице, просто типичная, как из сказок, бабка. Причем Артем был уверен, что когда он подходил, никакой старушки тут не стояло. В руках у нее был кувшин коричневого цвета с узким горлышком. - Посмотреть можно? - спросил Артем. Древности он любил. У него дома уже были два сосуда поменьше из Египта и старинные часы. На большее ему

— Боцман, системы готовы? — Все на мази, начальник! — Макс, отвечай по форме! На борту новичок, давай без нарушений субординации! — Системы готовы к гиперпрыжку, капитан! — ответствовал боцман — коренастый мужичок с трехдневной щетиной на лице. Ухмыльнувшись, он толкнул Андрея под локоть: — Слышь, перед тобой рисуется. Андрей не ответил, вздохнул с досадой — толчок под руку крутанул звездную карту по оси, и теперь вместо пункта назначения экран отображал кратчайший маршрут до Бетельгейзе. Скрипнув зубами, штурман принялся все исправлять. Из-за таких идиотов он и оказался здесь — сначала тебя толкают под локоть, потом преподаватель на летной практике говорит «Это тебе не понадобится», а следом кто-то удаляет твою курсовую работу с университетского облака — и вот он ты, на занюханной посудине с неотесанными дальнобойщиками. Все потому что никого другого не впечатлила строчка в резюме

Первый будильник Марат никогда не выключал, просто слушал мелодию сквозь сон. Проснулся он на втором, потянулся, лежа на кровати, но не встал. Дремал и ждал следующего, через пять минут. Тогда уже можно было сесть, спустить ноги на пол, обнаружить там ноутбук, положить его на подушку и открыть, а пока тот загружается, пойти в туалет. Меж тем в комнату сквозь ветхий тюль вползал летний солнечный свет. Минут через десять Марат вернулся в комнату, умытый, но все еще хмурый и встрепанный, с дымящейся кружкой кофе в руке. Кофе был из пакетика «три в одном», Марат покупал их упаковками по сто штук. А еще он ненавидел этот тюль на окнах, но не знал, какие шторы купить. Да и как-то глупо наводить уют в чужой квартире. Правда, жил он тут уже довольно долго. Короче, ему было лень. Но тюль Марат определенно ненавидел. Оставалось еще минут двадцать, чтобы посидеть в Интернете. Марат забрался на

Именно потому, что подлинное искусство стремится к чему-то реальному и объективному, оно не может удовлетвориться только видимостью правды. Фридрих Шиллер *** В своем разоблачительно-пророческом «По ту сторону добра и зла» помимо всего прочего Ницше высказал следующую любопытную мысль: «Кто сражается с чудовищами, тому следует остерегаться, чтобы самому при этом не стать чудовищем. И если долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя», — и в молодости я частенько задумывался над этими словами. Что на самом деле великий философ пытался нам сообщить? О каких жутких тайнах, открывшихся его взору, стремился поведать? Признаюсь, меня невероятно пугало это его изречение. И лишь теперь я с полной уверенностью могу сказать почему. С самого начала, желая разобраться с заложенным в тексте смыслом, втайне от самого себя я жаждал узнать, что же скрывает бездна. *** Сейчас: Вот они — все

Фигуры, просвечивающие сквозь плотный сумрак, окружали Сергея со всех сторон. Держались в стороне, вне круга света, расплывавшегося над пультом охраны. Одни — дальше, другие — ближе. Некоторые — за стеклянными перегородками, некоторые — прямо посреди коридора. Сергей знал: если немного расслабиться, расфокусировать взгляд, они тут же начнут неспешно, по миллиметру, приближаться к нему. Если слишком пристально смотреть на одного, то другие, воспользовавшись этим, смогут подобраться ближе. Лишь неусыпный взгляд ночного сторожа удерживал их от нападения, убийства и захвата всего здания. Поэтому Сергей, вцепившись в подлокотники, как космонавт при перегрузках, плавно оборачивался в кресле вокруг своей оси. Взгляд скользил по округлым сглаженным головам. Сны возвращались, становясь все осязаемее. Вначале их выдавала лишь утренняя тревожность, неосознанная и легкая, точно паутинка,

«На берегу Большеземельской тундры найден сгнивший остов парусного брига. На корме сохранились две буквы: «Уж…» (Из газет). I Таинственные явления Сначала Пулковская обсерватория, а за нею и другие наблюдали с самого начала года странные, никогда никем еще не описанные, явления. Кроме ученых, следящих за бесконечным простором междупланетного океана в огромные телескопы, к небу издавна стремятся взоры всех людей. Неудивительно поэтому, что в деревнях и в селах люди пожилые, а в лесах охотники, привыкшие доверять звездному небу больше, чем часам и компасу, заметили на луне какие-то зеленоватые вспышки. Они следовали одна за другою через короткие промежутки, и было их всего девять. Так как год был високосный, то старики и старухи, услыхав об «огнях на месяце», решили, что быть неурожаям и пожарам во всей их округе. На этом и успокоились и, как положено от Бога, по заветам дедов и

Полная луна светила над плотным пологом девственного леса так ярко, что лучи бледного света достигали земли. Лёгкий летний ветерок качал верхушки деревьев, согревая существ на поляне у озера. Сотни животных собрались в полукруг у высокой скалы, которую лапы древних покрыли резьбой. Воздух был наполнен болтовней бесчисленных видов, складывавшейся в гомон, какой редко слышали эти пустые земли. Волки и медведи стояли бок о бок с оленями и лошадями, а крысы и ласки сновали под их ногами. С деревьев внимательно глядели небесные обитатели - орлы и голуби, ястребы и чайки, соколы и вороны, совы и сойки. Те из животных, что были способны на это, держали факелы - для тех, чьё ночное зрение было не столь острым, как у прочих. Звериное собрание утихло, когда старый и покрытый шрамами, но поистине царственный волк выступил к скале и принялся выть и лаять на собрание. Любой человек, оказавшись в