Меня зовут Женя Герасимов, и до третьего курса я был абсолютно невидимым элементом университетского пейзажа. Приехал в Орёл из глубокой провинции, из Старовойтского района, поступил на журфак и поселился на съёмной квартире. Одинокий, зажатый гик, чья жизнь вращалась вокруг сессий, видеоигр и тихой зависти к чужому счастью. С Виталиком мы познакомились в заплеванном курительном дворике между корпусами. Я стоял там, уставившись в телефон и пытаясь откосить от тоскливой лекции, когда он подошел и совершенно буднично попросил зажигалку. Завязался разговор — сначала обо всем и ни о чем, но Виталик неожиданно легко подхватил мои рассуждения о мрачной литературе и старом кинематографе. Оказалось, он учился неподалеку, на филологии. Меня мгновенно зацепило то, насколько схожими были наши интересы, но при этом между нами пролегала пропасть в подаче. Виталик выглядел как моя улучшенная,

Антон пристально смотрел в телефон, попутно обращая внимание на заснеженный асфальт, чтобы случайно не вступить в замерзшие лужи и не испачкать обувь. Ветер и снегопад накаляли обстановку. В такую погоду вряд ли захочется куда-то идти, но череда важных дел и взрослые проблемы не оставляли иного выбора мужчине. – Советская 12, корпус 2, – пробубнил себе под нос Антон. – Кажется, это за кинотеатром. Он повернул за угол и сразу увидел длинное красно-белое кирпичное здание высотой в 9 этажей в форме буквы «Г». Мужчина перешёл дорогу и направился к близлежащей арке, чтобы попасть во внутренний двор и войти в подъезд. Невольно Антон обратил внимание на одну странную деталь. Окна одного из балконов здания были полностью чёрного цвета. То ли это был их естественный цвет, то ли их завесили какой-то плотной чёрной тканью. Выглядело это странно и немного пугающе. Тем не менее, мужчина не придал

Он вернулся. Опять. Ранним утром ее вырвал из тревожного сна звонок в дверь. Она заранее знала, кто стоит на пороге. Все еще сильно ныли синяки и ушибы, оставшиеся на ее лице и теле после его предыдущего возвращения. Огромный синяк на правой стороне лица пульсировал болью, если к нему прикоснуться, но пожелтел и стал не таким заметным, как несколько дней назад. Если понадобится выйти на люди, придется закрашивать его «тоналкой». Ей было не привыкать. В дверь снова позвонили. Звонок, как будто стесняясь, нарушил тишину огромного дома. Ее спальня находилась на втором этаже, и она стала спускаться вниз по красивой деревянной лестнице, к входной двери. Вчера вечером она уснула прямо в домашнем халате, который носила уже вторую неделю, не выходя из дома с момента его прошлого возвращения. По пути к двери она проверила, на месте ли его охотничье ружье. Оно было на кухне. Там, где она его

«Железяка» — так в моём подъезде называли особую лестницу: конструкцию в два пролёта, соединяющую бетонную площадку девятого этажа и люк в потолке. Тот вёл в маленькую будку с дверью на крышу. По сравнению с обычными ступенями железяка была весьма узкая, поэтому свободное пространство по бокам для безопасности закрывалось решёткой. Во дворе, помню, ходили разные байки. Особенно про будку над люком. Старшие пацаны рассказывали, как слышали оттуда тихий смех, а одна бабка говорила, что ночью видела в глазок два огонька в темноте за решёткой. Меня завораживали эти истории, но потом я вырос и перестал в них верить. До недавних пор. В конце мая не стало дедушки, и его квартира на восьмом этаже досталась мне. А в начале сентября надо мной поселился одногруппник — Пашка. Как человек он мне не нравился: чересчур жеманный, с какой-то гнильцой. Воспитывался Пашка мамой и бабушкой, имел нездоровый

Глава первая Первый выезд Вы никогда не задумывались, что где то есть места, где всё по другому? Не в смысле другая страна или город, а… фундаментально иное. Где законы привычной логики дают сбой. Захотел выпить чаю, а не кофе и этот простой выбор запускает цепь событий, которая ведет в совсем другую реальность. Где тени бывают гуще, чем положено, а под кроватью и правда может скрываться нечто большее, чем комки пыли. Я, Мартынов Егор Дмитриевич, репортер по профессии и скептик по натуре, всегда смеялся над такими мыслями. Пока не столкнулся с этим сам. Всё началось с того, что я проспал. Вскочил с кровати, понял, что опаздываю на срочный репортаж через весь город, и помчался как угорелый. Самое близкое метро было рядом с домом станцией, которую я видел сотни раз из окна, но никогда не пользовался. Она была не на моей ветке. В тот день это было самое быстрое решение. Но впервые подойдя

Хороший день. Точнее, вечер. Рыжее солнце уже почти улеглось на дорогу, и сюда, в лес, пробивались редкие медные, похожие на струны лучи. Немного усталые, разморенные, Эд и дядя Джим шли по лесу. Можно особо не спешить - до темноты еще далеко. Честно говоря, из всей своей семьи к дяде Джиму десятилетний Эд был привязан сильнее всего. Он не просто старший родственник, он друг. Они исходили этот лес вдоль и поперек (не забираясь, разумеется, в самую чащу - туда нельзя без ружья, а Эд еще слишком мал, чтобы получить на него разрешение). Обо всем, что они видели в лесу (и даже о том, чего Эд по неопытности сперва не замечал) дядя подробно и интересно рассказывал: чьи это следы возле ручья, что из того, что растет в лесу, пригодно в пищу, чем прижечь рану... К своим десяти годам Эд уже умел разводить костер в любую погоду, определять звериные тропы и готовить в походных условиях. Кажется,

Произошла эта история не со мной, а с моей давней подругой детства. Дальше с её слов... Жили мы тогда в тихой деревне в Сибири. Название говорить не буду. Мы только переехали в новый дом. Моя семья была обеспечена. Поэтому с лёгкостью могла себе позволить купить шикарный, но старый особняк, прямо в центре деревни. Выглядел он устрашающе: фасад из тёмного бревна и серый газон вокруг только дополняли ауру страха. Мой младший брат был любителем всякой мистической ереси. Потому для него это был рай. Я же вдали от дома стала скорее нелюдимой. Нет друзей и подруг. Как то раз я осталась совсем одна дома с младшим братом. Родители уехали и должны были прийти поздно ночью. Мы долго смотрели на комнаты, подвал все вокруг стало таким интересным, хотя раньше я этого не замечала. В одной из комнат мы заметили старое гравированное зеркало. Оно было тёмным пыльным и закрытым старым покрывалом. Мы его

Здравствуйте, дорогие радиослушатели! Как вы могли заметить мой сегодняшний эфир был... Немного не запланирован, однако я просто не мог оставить вас одних в эту прекрасную субботнюю ночь! — Френк радостно говорил в микрофон. Сегодня была ночь "сказок". Она проходила ежегодно в этом городке и, обычно, все закрывались по домам, давая "сказочным героям" разгуляться по-полной. На самом деле никто в это не верил, но чтил традиции, установленные в незапятнанные времена, поскольку они передавались от поколения в поколение. Ночь с шестого на седьмое июля всегда была ночью "сказок". Так было сто лет назад, так было двести лет назад и так есть сейчас. Френк тоже знал про эту традицию и никогда её не нарушал, однако сегодня его машина не завелась и, оценив предстоящий маршрут, он решил остаться сегодня на студии. В любом случае это был его второй дом, где он без

Красные вспышки где-то слева. Мелкая сетка трещин, как на разбитом стекле. Что происходит? Помехи на экране древнего аналогового телевизора. Комета на фоне ночного неба. Пустая улица, чья-то тень преследует меня. Где я? Острая боль в шее, онемение разливается по телу. Резкий запах испортившегося мяса. Кто я? Образы смешивались воедино, перетекали один в другой, пока, наконец, реальность не обрела форму. Я сидел на кровати, в спальне, у себя дома. Лунный свет падал на ковер через не до конца задернутые шторы, шум ночного города сочился внутрь через приоткрытую форточку. Какой странный сон. Я потер глаза, и тут я заметил, что полностью одет. У меня не было привычки спать в одежде. Я попытался вспомнить события прошлого вечера, вспомнить, как ложился спать. Ничего. Может, я всё ещё сплю? Сон внутри сна? Я встал и прошелся по комнате. Что-то в ней было не так. Как-будто кто-то тайно проник

Мне снится один и тот же сон. Какая простая и банальная фраза, но она совершенно не передаёт смысла того, что я имею в виду. Правильнее написать, я вижу один сон, но каждую ночь он начинается с того момента, на котором я пробудился в прошлый раз. И это длится уже больше года. Он сильно отличается от снов, которых я видел раньше. После пробуждения я всё отчётливо помню, все детали, а когда нахожусь по «ту сторону», то всё мне кажется очень правдоподобным, хотя часто лишено логики. Но в последнее время я всё отчётливее стал понимать, что сон мой подходит к концу. И это меня пугает. Ведь никто никогда не видел конца своего сна, и что может ждать после этого финального события, я не представляю. Может, просто всё пройдёт и вновь вернутся мои обычные сновидения, или то, что я увижу в финале, сломает мне мозги, и придётся переезжать в специализированное заведение, под наблюдение санитаров, а