— Папа! Вздрагиваю, силясь разлепить веки и попутно осознавая, что нахожусь в критически неудобной позе — лежа на животе, уткнувшись лбом в диванный подлокотник, с затекшими руками и ногами. — Пап! Наконец открываю глаза. Дремотный туман рассеивается, выпуская разум из вязкого плена. Телевизор на стене бубнит новости, ветерок колышет занавеску, в окно сочится бледный осенний свет. Кирилл навалился на диван и тычет мне в лицо телефоном. — Я заснул, что ли? — выговариваю невнятно, как больной или пьяный, с трудом принимая сидячее положение. Кирюша кивает: — Как всегда. После ночной смены я отсыпаюсь пару-тройку часов, а потом заставляю себя бодрствовать весь день, чтобы к ночи достаточно умотаться для здорового сна, иначе режим окончательно скатывается в помойку. Разумеется, идеальный план часто терпит крах, и я вырубаюсь за просмотром какого-нибудь дурацкого шоу, сам того не замечая.

1906 Пожелать удачи экспедиции явился, казалось, весь Петербург, пристань была забита народом. Всем миром деньги по подписке собирали – кто десять тысяч, кто рубль; всем миром и проводить пришли – дамы в шелках и домработницы, офицеры в мундирах и приказчики, разнорабочие и гимназисты. Все были веселые, возбужденные, студенты держали большой плакат «Вперед, к Северному полюсу», детишки сидели у отцов на плечах и вовсю махали руками. Саша постояла-постояла у борта, наполняясь тяжелым, холодным, как невская вода, недовольством. Убила на руке наглого комара. Поправила шляпку. И повернулась идти в каюту – чествовали-то совсем не ее, она-то на Северный полюс не отправлялась, она-то обычной пассажиркой плыла до Архангельска. В постылое женское рабство в холодном краю. – Сплавляете замуж в буквальном смысле, папенька, – говорила Саша отцу. – Приносите в жертву семейным интересам. Папа кивал,

Когда я приехал в этот скучный провинциальный городок, где живёт моя тётя, то сразу понял: впереди меня ждут семь дней уныния. Улицы, застывшие во времени, и дома с одинаковыми черепичными крышами не предвещали ничего интересного. Я бродил по городу, и мой взгляд привлёк маленький книжный магазин, который больше походил на заброшенное кладбище книг. Продавец, пожилой джентльмен в очках, усмехнулся, когда я настойчиво пытался найти что-то, что привлекло бы моё внимание. — Скажи, юноша, ты когда-нибудь слышал о Башне Снов? — загадочно прозвучал его вопрос. — Башне Снов? — я обернулся на голос и покачал головой. — Это что-то вроде местного мифа? Продавец хмыкнул. — Миф, легенда... Кому как нравится. Но скажу тебе одно, сынок, за каждой историей стоит доля правды. — А Вы знаете что-то о ней? Продавец взглянул на меня сквозь очки и медленно кивнул. — Кое-что. Башня Снов стоит на северной

Время: 12:50 Крики одноклассников, смех и множество других эмоций. Вся эта школьная атмосфера которую нельзя забыть. Я сидел за партой и разговаривал со своим другом Вадимом. Разговаривали о всём, о чём можем. Была перемена и криков и болтовни в классе значительно прибавилось. -Слушай Артём. Сказал мне Вадим. -Да? -Давай сходим в столовую, а то жрать захотелось. Почёсывая свой живот сказал мне Вадим. Ну, а так как я сам того хотел, то согласился и мы вышли из класса. Протискиваясь сквозь толпу школьников моего возраста и младше, я заметил одну девочку которая очень странно выглядела. Была вся бледной, волосы растрёпанные и была в каких то лохмотьях. Не сильно придав этому значению мы всё же продолжили идти в столовую. Дождавшись своей очереди мы взяли по обеду и уселись за ближайший свободный стол. -Вадим, а ты ничего не заметил странного? -Дфа нфт. С набитым ртом ответил мне Вадим. -Я

Мы сидели вокруг костра, когда поодаль от нас прозвучал легкий хлопок, а затем что-то грузно упало в осенние листья. Мы знатно тогда перепугались: была темная деревенская ночь, звезды еле светили, а луна-пармезан только-только начала расти. – Мелкашка, – процедил Коля, вставая. – Думаешь? – ответил я. – Ясен красен. Звук тот же, что и у моего ружья, – сказал Коля, беря в руки мелкокалиберную винтовку. – Может, охотится кто? Ну, на птицу. – Ночью? Колян, не дури. – Да уж, не знаю, чудак может какой?.. – сказал Коля, вглядываясь в темноту. – Ты у нас стрелок от бога. Что скажешь? – спросил я. – Стреляли не очень далеко. В метрах ста – не больше. Но это точно больной на всю башку. Кому взбредет стрелять в таком мраке? – Да уж, даже у болезных в нашей глуши есть из чего стрелять, а у меня нет, – сказал я. – Не грусти! – приободряюще сказал Коля. – Купит тебе еще пахан, да не винтовку, а

Николай Эдуардович, генеральный директор строительно - подрядной фирмы, сидел у себя в кабинете за своим столом и с недоверием глядел на сидящего напротив человека. Было от чего сомневаться. Более странных людей Николаю Эдуардовичу не приходилось встречать. Несмотря на то, что тот выглядел молодо, он был абсолютно седым. И невероятно худой, словно недавно переболел анорексией. Цепкий глаз директора выхватил на внутренней стороне левой ладони гостя грубую поблекшую татуировку какого-то странного символа. Серые глаза молодого человека смотрели пронзительно, словно изучая собеседника в рентгеновском диапазоне. Директор поёжился, но взгляда не отвёл. - Честно вам скажу, Аркадий…эм… Семёнович, я во всю эту сверхъестественную чушь не верю. Но обстоятельства таковы, что мне пришлось обратиться в вашу… эм… организацию. Ваш руководитель, Родион Константинович, был очень убедителен и

За окном бушевала середина июля – пора комаров, духоты и пыли. Вентилятор на рабочем столе лениво мотал головой из стороны в сторону, с трудом перемешивая густой, как кисель, воздух. Аркадий обливался потом и, проклиная жару, обмахивался папкой для секретных документов. Он был весь в предвкушении конца рабочего дня, ведь оставалось всего полчаса. Скоро он пойдёт домой, по дороге выпьет кружечку ледяного Жигулёвского, разливаемого из жёлтой бочки возле дома, и примет, наконец, холодный душ. В потоке воздуха от вентилятора на стенах шелестели плакаты и прикрепленные кнопками листки бумаги. Изображённое на них вызвало бы большое недоумение у обычного советского, партийного, человека, да и обстановка кабинета в целом, вызвала бы много вопросов. Все эти рисунки зодиакальных кругов, таблицы с рунами и каббалистическими знаками, схемы и описания пентаграмм, старинные книги на полках в

Осень. Начало октября. Тот период времени, когда ещё не холодно, но уже не жарко. Темнеет рано. Утро. Проснулся Олег от невыносимой боли во всем теле. Каждая мышца, каждая косточка буквально ныла и пульсировала, словно он всю ночь разгружал фуру со строительным материалом, а по окончанию работы, его самого засунули под ту самую фуру, и проехались по нему несколько раз: вперёд – назад, вперёд – назад. Олег несколько минут пялился в потолок, пытаясь вспомнить вчерашний день. А что было вчера? Этого он не помнил, и как мужчина не пытался вспомнить хоть что-то, хотя бы малейшее воспоминание и моменты - ему это не удавалось. Будто-то вырвал из его головы все что связано со вчерашним днём, словно страницу из книги. Вообще он смутно помнил как переехал в это место, видимо на фоне стресса и переживания мозг совсем прикипел, однако причину, по которой он здесь, Олег помнил чётко. Олег покинул

Она смотрела на меня дрожащим взглядом, окутанным легким удивлением и милой детской невинностью. Ее большие голубые глаза, сверкающие за растрепанными прядями пышных волос, вместе с маленькими белоснежными ручками были обращены наверх, и витали в этой мрачной темнице с непринужденной привычностью и нескрываемой радостью. Поначалу казалось, что малышка, смутный силуэт которой виднелся сквозь облако серой многолетней пыли и странные тени, неумолимо жаждала найти спасение в этом нескончаемом мраке мертвых захоронений на руинах заброшенного города. И тем не менее, в тот неожиданный момент, когда наши взгляды пересеклись, а мое сердце сжалось от этого неряшливого вида и выразительной искренности ее образа, мне показалось, что она вовсе не взывает о помощи. Наоборот, возможно любая мысль об этом является надуманной и ложной. Ребенок лишь хочет, чтобы незваные гости покинули это место,

*** Ночное шоссе похоже на её жизнь. Такое же сумеречное, тревожное, бесконечное, без будущего и прошлого. Теперь это шоссе и есть её жизнь, с рекламными баннерами, знаками и тенями, а ещё мыслями и страхами. Ночное шоссе с тысячью глаз. Чёрный внедорожник катился по ночному шоссе. Чёрный-чёрный, как осенняя мгла. Лика крепко сжимала руль, так что от напряжения побелели костяшки пальцев. Стрелка на спидометре колебалась между ста и ста двадцатью. Ехать быстрее Лика боялась, хоть иной раз ей и хотелось втопить все двести – и будь, что будет. Вот только поможет ли это скрыться, убежать? Лика устала. Глаза слипались, будто бы были смазаны мёдом, но она из последних сил отмахивалась от сна. Мозг сверлила дрелью настойчивая, но такая правильная сейчас, мысль – нужно поспать, просто нужно поспать, хотя бы немного, пару часиков. Сон восстановит силы и, быть может, у неё получится наконец-то