1 Старенький снегоход мягко подбрасывало. Его нос взлетал вверх и тут же опускался, выбивая белоснежные брызги. Рыхлый наст и частые узкие стволы сосенок не давали разогнаться, пушистый снег летел в стороны, разбиваясь на солнце искрами. Нос нырял вниз, лыжи врезались в нетронутый сугроб и разрывали его, оставляя позади отчётливый след. Глаза слезились от света и ветра, Лиса жмурилась, ближе прижимаясь к спине Артёма. Когда оказалось, что именно он повезёт её на снегоходе, девушка обрадовалась, но сейчас, мчась по ледяной слепящей бесконечности, ей почти не было дело до того, на чьей талии смыкаются её потерявшие всякую чувствительность руки. — У тебя что-то тут. — Обвёл Артём пальцем под носом, когда они наконец добрались до крошечного по меркам города, двухэтажного лесного домика. Молясь всем богам, чтобы это был просто иней, а не сопли, Лиса протёрла заиндевевшей перчаткой лицо.

Прабабушке Евдокии было почти 90 лет. Её кожа напоминала старый пергамент, испещрённый морщинами-иероглифами целой жизни. От неё пахло лекарствами, сухими травами и тем особенным запахом старости — смесью пыли, нафталина и уходящего времени. Её правнуки, Ваня и Лиза, часто оставались с ней одни, потому что она почти ничего не видела, и помогали ей, чем могли. Хотя она и сама отлично справлялась, как никто другой в её почтенные годы. «Сердце у меня молодо, вот и живу» — частенько повторяла она, и дети верили, потому что не знали, что это сердце уже давно было пустой камерой, в которой эхом отдавались только удары, но не чувства. Ваня и Лиза всегда с вниманием и интересом слушали рассказы своей бабушки. А она всё вспоминала детство. Голодное и босоногое, начала 20-го века. Это было смутное послереволюционное время. Для малышей эти истории казались сказочными и дикими. Они плакали, жалея

Старый лекарь Жильбер Дюбуа сосредоточенно готовился к процедуре кровопускания. Волнение было обоснованным, ибо на кровати лежал сам Шарль де Коссе, герцог де Бриссак, бургомистр Парижа и маршал Франции. В своей обширной практике Дюбуа приходилось лечить даже принцев крови, однако на сей раз перед ним предстал особый случай. Проблема заключалась не в капризности герцога — к своеволию знати Дюбуа привык давно. Главной причиной беспокойства стало медленное и неумолимое ухудшение здоровья. Дюбуа перетянул жгутом правую руку пациента и сделал короткий и точный прокол ланцетом. Из вены побежала багровая струйка крови. Герцог устало откинулся на гору пуховых подушек. Проходящий через узкие витражи солнечный свет ложился на его лицо красными, желтыми и лиловыми пятнами. — Англичане однажды устроили мне кровопускание, но что-то не припомню пользы, — скривился в ухмылке пожилой вояка. —

Глава 1 — «Платформа без времени» Проснулся. Или, может, просто перестал быть мёртвым. Тут, в этой ебаной электричке, понятия времени — как сопли на морозе: вроде есть, а вроде и нет. Вокруг — тьма. Не просто темнота, а такая, что глаза начинают сомневаться, есть ли они вообще. За окнами — чёрное месиво, как будто кто-то вылил нефть на стекло и сказал: «Вот тебе пейзаж, наслаждайся». Вагон дряхлый, как бабка, которую забыли на вокзале. Сиденья — порванные, с пружинами, торчащими наружу, как рёбра. Пол — липкий, будто тут кто-то блевал страхом. Я проводник. Не по профессии. По приговору. Никто не нанимал. Никто не объяснял. Просто однажды я очнулся здесь, в форме, с фонариком, который не светит, и с обязанностью открывать двери тем, кто приходит. Я не знаю, сколько времени прошло. Может, вечность. Может, три минуты. Тут всё течёт по-другому. Я встал. Ноги — как чужие. Шатаются, как будто

Здравствуй, мой дорогой и незримый друг. Если ты читаешь эти строки, то знай, что перед тобой исповедь человека, чьё тягостное и невыносимое существование в скором времени наконец-то прекратится. Прежде – до того, как умерла моя маленькая Олеся – создавалось впечатление, будто мы с женой бежим куда-то вперёд самой жизни, наматывая на колёса семейного вездехода светлые эмоции, впечатления, бытовые проблемы и стремительно разрастающийся лишайник планов. Всё казалось полным смысла, пока смерть дочери не разбила на части хрупкую картину моего мира. Рассказать тебе каково это? Странное чувство. В какой-то момент ты сам не замечаешь, как начинаешь говорить о своей жизни в прошедшем времени. Бытовые проблемы вдруг теряют всю свою значимость, планы стремительно загнивают, и тот самый вездеход теперь тащится вперёд лишь по инерции, волоча за собой твоё привязанное к бамперу тело. Возвращаться

Сергей проснулся посереди ночи. Проснулся резко, как от толчка или громкого звука. Попытался снова заснуть, но сразу же понял, что не получится. Сон пропал, вместо него наоборот появилась неуместная бодрость, хотелось встать с дивана, пойти. Какое-то время он лежал, прислушиваясь. Было тихо. Даже чересчур тихо. Сергей сел на диване, ощутил ногами холодный пол. Отчего же такой холодный? Наверное, батарею выключил вчера и забыл. Пить надо меньше. Хотя в самой комнате холода вроде не ощущается. Сергей окинул взглядом комнату – бабкин древний сервант с какими-то советского времени книгами. Их одинаковые, покрытые вековой пылью серо-буро-коричневые корешки, как казалось Сергею, давно уже срослись в единый монолит. Возможно даже единый с сервантом. Хлам. Хотя бабка книжками дорожила. Когда сдавала квартиру специально предупредила Сергея, чтоб, ежели будет книги брать читать, то только

На Монмартре, в четвертом этаже дома 75-бис по улице Оршан, жил-был замечательный человек по фамилии Дютийель. Замечателен же он был тем, что обладал завидным даром проходить сквозь стены, не испытывая при этом ни малейшего неудобства. Он носил пенсне, маленькую черную бородку и работал мелким чиновником в министерстве регистрации. Зимой он добирался до работы на автобусе, а летом надевал шляпу-котелок и шел пешком. Дютийелю шел уже 43 год, когда он случайно обнаружил свой дар. Однажды вечером, когда он находился в передней своей крохотной холостяцкой квартирки, неожиданно погас свет. Дютийель двинулся наугад в темноте, а когда электричество вспыхнуло вновь, оказалось, что он стоит на лестничной площадке четвертого этажа. Поскольку дверь его квартиры была заперта изнутри на ключ, это странное происшествие заставило Дютийеля крепко задуматься, и, несмотря на доводы рассудка, он решил

Это было в начале 2000-х годов. С очень необычным для меня явлением я столкнулся благодаря старому знакомому, Сергею. Правда, несмотря на возраст в тридцать пять — сорок лет, его иначе как Серёга никто не называл. Серёгу я знал давно, ещё когда он трудился машинистом тепловоза при одной промышленной станции в Нижнем Тагиле. В то время я по роду своей профессии часто пользовался услугами железнодорожников, там и познакомился с Серёгой. На моих глазах за несколько лет он полностью деградировал. Из машинистов за пьянку был переведён в помощники, потом составителем вагонов. А позже и оттуда погнали, несмотря на солидный опыт и хорошие отношения с начальством. Просто запил мужик. Я его, после того, как он стал составителем, вообще, по-моему, ни разу трезвым не видел. Из-за любимой водочки потерял Серёга семью (жена выгнала, дети видеть не хотели), работу и жильё. Но ко мне по старой памяти

Меня зовут Андрей. Я работаю на скорой помощи почти девять лет. За это время ко многому привыкаешь. К ночным вызовам, к людям, которые звонят из-за пустяков, к пьяным компаниям, к старикам, которым ночью становится страшно оставаться одним. Привыкаешь к подъездам без света, к запаху табака в квартирах и к тому, что иногда дверь открывают ещё до того, как ты успеваешь постучать. Самое тяжёлое в этой работе, как мне кажется, даже не кровь и не тяжёлые травмы. Хуже всего моменты, когда человек вроде бы разговаривает с тобой совершенно нормально, но ты понимаешь, что с ним уже что-то не так. Тот случай произошёл несколько лет назад. Смена тогда была обычная, насколько вообще может быть обычной ночная смена на скорой. Мы с Сергеем, нашим водителем, к четырём утра уже успели съездить на пять вызовов. Сначала забирали мужчину с высоким давлением, потом ехали к женщине, которой стало плохо

Свой собственный дом, что может быть привычнее и комфортнее? Сейчас, честно, что угодно. Я только проснулся, может я могу чуть-чуть ошибаться, но не настолько же сильно. Дом мой, вот они обои с цветочком. Только вчера помню, как я, прямо перед сном, смотрел на них. Что же с ними, только вчера они были нормальные, а сейчас будто в этом доме не жил никто кроме тараканов со времен СССР. Обои заплесневели, наполовину оторванные и выцветшие. Вся кровать, даже вся комната, всё какое-то старое. И боже мой, что за запах! Как будто здесь дом престарелых без душа! Ладно, меня куда-то унесло... Главное, а где семья в этом бардаке? Где!? Я встал с кровати с громким скрипом. Да, что-то не так со всем домом. Коридор старый, разрушенный. Света нет, как и лампочек. Я проверял каждый угол по пути, но никаких следов семьи нет. Вот мой зал, диван старый, но хотя бы стоит, и комод с зеркалом. В зеркале, а