1906 Пожелать удачи экспедиции явился, казалось, весь Петербург, пристань была забита народом. Всем миром деньги по подписке собирали – кто десять тысяч, кто рубль; всем миром и проводить пришли – дамы в шелках и домработницы, офицеры в мундирах и приказчики, разнорабочие и гимназисты. Все были веселые, возбужденные, студенты держали большой плакат «Вперед, к Северному полюсу», детишки сидели у отцов на плечах и вовсю махали руками. Саша постояла-постояла у борта, наполняясь тяжелым, холодным, как невская вода, недовольством. Убила на руке наглого комара. Поправила шляпку. И повернулась идти в каюту – чествовали-то совсем не ее, она-то на Северный полюс не отправлялась, она-то обычной пассажиркой плыла до Архангельска. В постылое женское рабство в холодном краю. – Сплавляете замуж в буквальном смысле, папенька, – говорила Саша отцу. – Приносите в жертву семейным интересам. Папа кивал,

Всплеск. Не звук падения тела в воду, нет. Это был звук лопнувшего терпения, звук окончательного разрыва между надеждой и реальностью. Фаррух стоял на краю обрыва, глядя на мутную гладь Искандеркуля. Горы нависали над ним, как молчаливые свидетели его агонии. Три дня. Три дня он искал своего брата, Алишера. Три дня прочесывал окрестности этого проклятого озера, словно пытаясь вытряхнуть правду из камней и кустов. Правда же, как всегда, пряталась на самом виду, насмехаясь над его усилиями. Алишер исчез во время их ежегодной, ставшей уже ритуальной, поездки на Искандеркуль. Каждый год, в конце лета, они выбирались сюда, подальше от душной пыли Душанбе, от вечной суеты и лжи, чтобы побыть наедине с собой и друг с другом. Алишер, вечный философ и искатель истины, обожал это место. Он говорил, что в тишине гор и шепоте воды можно услышать голос самой вселенной. Фаррух, прагматичный врач,

Буду краток, я смотритель маяка. Работа, от которой можно сойти с ума, на самом деле. Конечно, никакого общения с людьми и однообразная работа. Хорошо, что я на период своей работы привёз с суши с собой ещё и огромную библиотеку тех книг, которых я когда-то купил, но никак не решался прочесть. Они и то спасение от вечной тоски. Ремарк, Эдгар Аллан По, Лавкрафт, Достоевский. Главный страх в моей работе даже не одиночество, постоянно есть загон, что вдруг заболит зуб или аппендицит какой-нибудь. Вообще могу дуба двинуть, а никто и не заметит. А вопрос, сошёл ли я с ума за время работы, ещё открыт, и вы сейчас поймёте, почему. Эта история приключилась со мной, когда ночью стоял шторм. Даже в эту погоду я провожу стандартный обход местности. Захожу, собственно, в маяк, а тут раздаётся стук в дверь. Вы бы знали, как я испугался. До суши туева хуча миль, людям тут взяться неоткуда. Но я это

Иван ТРОФИМОВ БУХТА ОПАСНАЯ Приключения. Фантастика. Петропавловск-Камчатский 2003 Книга Ивана Трофимова повествует об удивительных событиях, происходящих в одной из бухт восточного побережья Камчатки. Здесь реальность незаметно пересекается с вымыслом, с теми событиями, которые произошли в недавнем прошлом, и которым многие были свидетелями. СМЕРТЬ ЗА ПЕРЕКОШЕННЫМ ГОРИЗОНТОМ «... сентября днем рыболовный сейнер «Уважительный» при выходе из бухты Калуга обнаружил морской бот, который совершал постоянную циркуляцию в непосредственной близости от берега. Вахтенный штурман в бинокль увидел человека, лежащего в боте. Сейнеру с трудом удалось ошвартоваться к маневрирующему боту, человека подняли на борт. Он был без сознания. Пострадавшего доставили в областную больницу» « ... сентября в бухте Фальшивой на восточном побережье Камчатки обнаружен браконьерский стан. По оперативным данным на

Завывание сирены, как стая голодных комаров, кусало слух, проникая не просто в кости, а в самый костный мозг, вызывая неприятное ощущение, будто кто-то играет на нервах как на дешевой балалайке. Красные аварийные огни, будто пьяные черти, отплясывали джигу на стальных стенах нашей «подводной консервной банки», отбрасывая тени такие зловещие, что им позавидовал бы сам граф Дракула. Я сидел, прижавшись к переборке, словно улитка к своему домику, и смотрел на спасателей, прибывших на борт нашего «Тритона» – подводной лодки, которая, казалось, навсегда разучилась всплывать. В их глазах плескалось сочувствие, смешанное с таким густым, липким ужасом, что можно было мазать на хлеб. Они знали. Знали, что «Тритон» теперь – проклятое место, что-то вроде подводного дома с привидениями, где вместо простыней развешаны обрывки человеческой психики. «Лейтенант, дышите глубже. Вы в относительной

Маленькая моторная лодка бойко шла по иссиня-серой глади Финского залива, съедая расстояние между большой землей и островом. Других островков по сторонам тоже хватало – от совсем крохотных, чуть больше выступающего из воды булыжника, до вполне приличных, поросших редким лесом, плоских спин чудо-юдо-рыб. Ксюша сидела на носу лодки, запахнувшись в выданный ей Андреем старый армейский бушлат, и глаз с приближающегося острова не сводила. Наконец, призвав воспоминание, закивала, шмыгнула покрасневшим от холодного ветра носом. Это был тот же остров, что и двадцать лет назад, все так же лизали его рыжие бока седые волны Финского залива, шумели сосны, ржавела над ними смотровая вышка давней войны. – Это тот самый остров, – сказала Ксюша, оборачиваясь к Андрею. Он сидел сзади, у мотора, правил лодкой уверенно, улыбался узким ртом под темной полоской усов. – Я теперь точно вспомнила. Мы

Каждую ночь я закрываю на замок все окна и двери в своем доме, прячу ключи так далеко, как только могу и приковываю себя к кровати. Я никогда не забываю зажечь огни и перекрыть воду. Мною уже давно забыт привкус соленого воздуха, что так сладок вблизи морской глади. Моряки любят рассказывать небылицы. В их рассказах неизменно мелькает морские чудовища, гигантские волны посреди спокойного моря, огромные водовороты. Но все они упускают одну важную деталь. Каждый раз они забывают поведать о том, как спастись, если эта “небылица” с тобою все-таки приключилась. Случилось это со мной, когда я ещё служил в ВМС моряком. Работа была тяжелой и платили немного, но каждый день я все равно просыпался с улыбкой на губах. Слишком уж я любил, да и люблю, море. В тот день на море стоял приятный бриз. Слабые волны легко покачивали корабль, даруя умиротворение. Моя смена уже прошла, потому я наслаждался

Луна освещала спокойную гладь одной из бухт Средиземного моря. Женская рука нежно скользнула по спине мужчины, обхватывая его. Обнаженное тело прислонилось к твердой волосатой груди. Вторая рука нырнула за спину, смыкая объятия. Мужчина посмотрел в зеленые глаза спутницы и поразился их красоте в ярком свете луны, закрыл глаза, поцеловал девушку и прижал к себе посильнее. Он хотел полностью ощутить всю нежность женского тела. – Мне так хорошо с тобой, – сказала девушка. – А мне с тобой, – ответил мужчина и снова поцеловал ее. – Я никогда не встречал таких прекрасных женщин, как ты. Она закрыла глаза и страстно его поцеловала. Ночное море скрывало обнаженные тела по плечи. Пляж был пустой, специально выбранный, чтобы им никто не мог помешать. Легкий шум прибоя растворял слова, не давая звуку достигнуть берега. Мужчина провел рукой по спине девушки, взялся за голову сквозь густые длинные

...Большое спасибо, великодушный meneer: пожертвованный вами стаканчик для меня весьма кстати. С тех пор, как меня одолела немочь, я могу лишь уповать на чужую доброту, хотя на моем собственном жизненном пути хватило зла. Но, пусть в кармане моем дыра, я не люблю оставаться в долгу. Взамен монетки, которую вы на меня потратили, я могу рассказать свою историю. В таком местечке, как здесь, почти любой готов побыть слушателем, и вы ведь не исключение, не так ли? А ежели затем вам покажется, что душа моя черна, то потому я и предпочитаю делиться с чужаками - вы продолжите своё путешествие, и из сердца вон. Надеюсь только, что горло мое пересохнет до того, как я изложу самое непотребство, и вы поможете его смочить прежде, чем осудите меня. А, может, и не сочтете меня дурным - сиё узнаем вскоре. Я мореман с младых ногтей, начинал юнгой и привык к палубе под пятками лучше, чем к какой-нибудь

Читать предыдущую часть Глава девятая. Прохор проснулся как обычно, едва стрелки часов показали семь часов утра. Эта привычка выработалась у него за долгие годы. Первое, на что обратил свое внимание шут, что в комнате слишком уж светло, хотя в его каморку солнечные лучи проникают в последнюю очередь. Он поднял взгляд. Под потолком горел стеклянный шар. Многие вельможи позавидовали бы этому факту, ведь официально электричество Даниэль провел в покои короля, королевы и в Тронную залу. А светящие шары на улице - это идея шута, пусть он и объясняет их наличие Королю. Впрочем, у Прохора уже был готов ответ на этот вопрос, если таковой будет задан: хочешь электричество в свои апартаменты - заплати в казну налог и мастеру за услуги. Весельчак посмотрел на круглый фонарь и в его голове созрел вопрос: а как его погасить? Ведь днем он не нужен, и так светло. - Надо обсудить это с изобретателем, -