К вечеру Хименес умолк. Ослепший, с жуткой маской обгоревшей плоти вместо лица, он даже не кричал. Лишь скулил раненой собакой, то проваливаясь в беспамятство, то возвращаясь в мир живых, балансируя на самой грани. Иногда несчастный пытался говорить, но тогда из него рвался переходящий в свист тяжкий хрип. Карлос уже не помнил, сколько просидел рядом, сжимая ладонь Хименеса, вдыхал его запах, как от забытого на углях окорока. Время от времени он выдавливал из смоченной тряпицы несколько капель воды в узкую щелочку между тем, что некогда было губами умирающего. Багровое, слипшееся месиво едва обозначало рот, и Карлос боялся выливать много в страхе, что влага причинит еще большие страдания. Но куда невыносимей оказалось слушать эти протяжные и заунывные стоны. Они жгли сердце. Отравляли разум. И вот Хименес затих, а Карлос облегченно вздохнул. Крики снаружи больше не доносились, и теперь

Когда мне было десять лет, я видел шаровую молнию. Она просто влетела в окно кухни и подплыла ко мне, а я стоял столбом и боялся даже дышать, чтобы её не спровоцировать. Через минуту шарик света резко дёрнулся и влетел в чугунную батарею. До сегодняшнего дня это было самое странное, что случалось в моей беспросветной жизни. Теперь же я стоял над гробом, в котором лежало моё мёртвое тело. Никогда до этого я не был в крематории. Красивое, светлое и просторное здание. В центре стоял большой деревянный гроб, вокруг него – четырнадцать человек в чёрных одеждах, пятнадцатый – священник в вышитой золотом рясе. - У тебя есть сигареты? – Пашка легонько стукнул меня в локоть. В смысле, не того «меня», которого скоро сожгут, а того, который до сих пор не мог понять, что всё это – по-настоящему. - Есть. – Я постарался, чтобы никто, кроме него, не услышал моего шёпота. – Подожди только до конца

Здравствуйте, моё имя и я хочу рассказать вам свою мистическую историю. Она произошла не со мной, но источник, откуда я о ней узнал, выдумывать не любит. Я склонен ему верить и вам того же советую. Кроме того, у меня есть неопровержимые доказательства всего произошедшего. Кто хочет на них взглянуть — прошу отписаться в личку, чтобы договориться о встрече. По сети эти данные я передавать ни в жизнь не буду... Короче, я опубликую всё как есть с некоторыми купюрами, чтобы, как говориться, избежать разбирательств. А уж дело ваше — поверите вы мне или нет. Я пишу это не для комментов, типа "фуфло, не верю" или "здорово, пиши есчо", не для "плюсов" и не для "минусов". Я просто хочу поделиться с вами тайной, обладателем которой я стал. Что-то вступление затянулось. Итак, история... Я, работаю в архиве ФСБ РФ. Да, вот так — именно я и именно там. Гоню?

Около часа назад Олеся покинула местный райцентр. Похоже, единственный населенный пункт на десятки километров вокруг. С тех пор ее не оставляло ощущение, что все это время она просто стоит на месте. Нет, «хонда» ехала, стрелка спидометра не отклонялась от цифры 90, но пейзаж за окнами автомобиля как будто не менялся. Убогие пустые поля только-только избавились от снежного покрывала. Ожидая своего часа быть вспаханными, они словно бы кричали об этом черными грязевыми размывами, желтым бурьяном, чудом пережившим снежную зиму. Иногда вдоль дороги мелькали голые деревья. «Хоть какое-то разнообразие в окрестные краявиды1», — усмехнувшись, подумала Олеся. В самой дали, на горизонте, виднелся лес. Заблудиться Олеся не боялась. Двадцать первый век, навигатор работал как часики. Время от времени механический голос давал дельные советы, и она меняла маршрут. Как хорошо жить во времена интернета,

Если бы Женю попросили рассказать, какие эмоции будила в нем та телепередача, он поведал бы о тревоге, возникавшей всякий раз, когда мультяшная изба выскакивала из-за условных елей. Рисованной была заставка, а дальше следовал десятиминутный балаганчик с куклами-перчатками. Миновало больше двадцати лет, а Женя помнил пучки прутиков на заднике — имитацию знахарских трав; помнил луну в оконце — намалеванный на бумажке полумесяц с глазом; даже музыку помнил, такую вроде бы шелестящую, подступающую к маленьким зрителям. Передача называлась «Курьи ножки», ее с девяносто шестого по девяносто девятый крутил местный канал «Альтаир». Ничего особенного, копеечное подражание «Спокойной ночи, малыши», только вместо свиномедвежьего зоопарка там колобродили персонажи русского фольклора. Основными героями были Леший Леша, Баба Яга и Вий. Наведывались в избушку на курьих ножках гости: домовенок, кот,

Хорошо, что вы меня нашли! Впрочем, я в «Службу спасения» всегда верил… Да нет, нет! Не беспокойтесь! Никакого головокружения. Кровь? Это ерунда! Она давно засохла. Теперь я в полном порядке. Полнейшем, так сказать… Только вот есть жутко хочется. Слона бы проглотил!.. Знаете, а я ведь раньше никогда не летал на конвертоплане! Ну, не доводилось как-то. Сколько нам лететь? Часа полтора? За это время я успею вам всё рассказать. С самого начала. Я ведь, кажется, говорил, что меня Тимуром зовут? Тимур Иртегов. Гид туристического агентства «Урал-аэрокруиз». Наверное, уже бывшего турагентства, после всего, что случилось-то… Такая катастрофа и перед самым Новым годом! С чего бы начать?.. Вы ж наверняка знаете, что в нашу фирму пришло письмо от Канадо-российского антропологического общества. Очень уж им захотелось арендовать наш дирижабль для проведения этнографической конференции. Ну,

Мимо спящего города, петляя, река течет, рядом тихо, как зверь, канал ползет. Нет, я не собирался говорить стихами, хотя, согласитесь, в этой картине есть какое-то поэтическое очарование — тягостное и мрачное, как стихи По. Я испытал его на себе, ибо слишком часто бродил по заросшим травой тропинкам там, где черные деревья, жалкие лачуги и далекие фабричные трубы отражались в грязном, лениво движущемся потоке, больше напоминавшем стоячую лужу. Я всегда любил ночные прогулки. Современная жизнь сделала нас скептиками, презирающими древние врожденные страхи, которые преследовали человечество на протяжении многих поколений. Нас спасает то, что мы не склонны бродить в одиночку. Мы выходим на ночные прогулки, однако наши цели находятся на ярко освещенных улицах или там, куда люди отправляются с компанией. Собираясь в далекое путешествие, мы ищем себе спутников. Мало кто из моих знакомых — и

На своих похоронах Нгва Нгма Нжери сидела тихо. Не дело покойнику петь и плясать на похоронах. И даже если ты лучший вабу-рассказчик, на твоих похоронах не тебе рассказывать истории, не твой голос будет взлетать над головами и стелиться у пыльных ступней людей зене, не к твоим словам они будут прислушиваться, затаив дыхание. Ты мертвый, твое дело сидеть в тугих пеленах на помосте, уткнув голову в колени, ничего не видеть, никого не слышать... И даже когда Нгва Нгма Ожу запнется в рассказе - не твое дело подхватить историю и вознести к широким небесам правду о том, что было и чего не было никогда. Когда люди зене завели провожальную пляску, а к помосту поднесли факел, Нгва Нгма Нжери тихонько вышла из огня и ушла в рощу. Самый старый вабу, не приближаясь, шепнул ей мертвое имя, а она не расслышала, но подойти к нему и переспросить не решилась. Так и осталась без имени, потому что

Ноябрь. Миссис Хайрайс не спеша прогуливалась по саду. Она обошла острые, как рыбьи кости, заросли пиретрума, ненадолго остановилась у небольшого розового куста с налившимися, будто бросающими вызов серому ноябрьскому небу, цветами. Куст был аккуратно подстрижен, и даже пыль была заботливо вытерта с большинства листьев. Старая леди благосклонно кивнула - этот садовник хотя бы старался. Не идеально, конечно, но куда лучше той молоденькой дурочки, которая умудрилась изуродовать изгородь своими кривыми ручонками. Шурша гравием, она прошествовала дальше через свои владенья - к небольшой беседке на берегу пруда. В беседке пожилая дама остановилась возле мольберта с незаконченной картиной. Полупрозрачный полиэтилен, который оберегал полотно от влаги и ветра, все же, позволял увидеть, что там, на рисунке, сияло заходящее солнце, а пейзаж был полон золотых и багряных красок. Хайрайс приподняла

Начну немного издалека. В этом году новогодние праздники я решил провести в родном городе – уговаривала матушка, просили увидеться друзья, еще не разъехавшиеся по миру, и я сдался. В конце декабря я с рюкзаком вещей и ноутбуком прыгнул в серый с красными полосками поезд и приготовился сутки трястись в вагоне, чтобы добраться к родным пенатам. И хотя я не был уверен в том, что на самом деле хотел ехать, когда в окне стала видна Родина-мать, внутри что-то ёкнуло. Все же дом домом и остается. В общем, на перроне встретили, потом накормили до отвала – идиллия. Но будь все так безмятежно, я бы этого не писал, наверное… Матушка как бы невзначай сообщила, что хочет переделать одну из кладовых в библиотеку – мол, сыночка, а разгреби-ка ты хлам: новый год на носу, а у меня уже спина больная и все такое. Что ж, помочь не жалко было – отоспавшись после дороги и обильного застолья, солнечным