Пульсирующий и пропадающий время от времени свет гирлянды, был единственный источником света в пустой комнате. Даже моё присутствие не избавляло помещение от пустоты. А стол,на котором стояли различные блюда и фрукты, скорее, делал атмосферу более гнетущей. Ведь количество еды не сходилось с количеством людей за этим праздничным застольем. Белые хлопья покрывали всю улицу. Они падали откуда-то с неба, но глаза охватывали лишь пустоту ночной бесконечности. Даже снег был счастливее меня, наблюдающего в окно за этим зимним явлением. Телевизор был выключен ещё минут двадцать назад. Сразу после того, как по всем телеканалам стали крутить песни разной степени паршивости. Нет, я любил музыку, но сейчас хотелось погрузиться в тишину, в собственные воспоминания… Взгляд пробежался по содержимому стола, а затем на два пустых стула, которые явно кому-то предназначались. Можно было подумать, что

Егор сидел на своей кровати, вглядываясь в потолок. Вокруг него, казалось, всё рушилось: школа стала местом пыток, а дом — ареной постоянных скандалов и пьянства. Единственным утешением был его воображаемый друг Игорь, который всегда появлялся в самые трудные моменты. — Привет, Егор, — сказал Игорь, появляясь на краю кровати. — Как ты сегодня? — Как обычно, — тихо ответил Егор, стараясь не показывать своей боли. Игорь был всем, чем Егор хотел бы быть: уверенным, сильным, понимающим. Он знал все его страхи и боль и всегда находил слова утешения. Но с каждым днём Игорь становился всё более реалистичным, и Егор начал замыкаться в себе ещё больше. Каждый день в школе был похож на предыдущий. Егор старался проходить незамеченным, но это редко удавалось. Серёга, Димка и Виталик не упускали возможности унизить его. Однажды на перемене они загнали его в угол коридора. — Эй, ты куда? —

Как и большинство современных городских жителей, я проживаю в огромном бетонном человейнике. На жилищные условия жаловаться не приходится, просторной двушки для одинокого парня более чем за глаза, а к рутинным будням неотъемлемым атрибутом которых является толкучка в автобусе, и работа в офисе я давно привык. Жизнь течет размеренным чередом, каждый день похож на предыдущий и многие бы сказали, что это ужасно, ведь ты буквально тратишь свою жизнь на одно и тоже ни какого драйва и нового опыта, но лично для меня, спокойные и размеренные будни в которых не происходит ничего, что бы заставляло меня испытывать стресс являются осознанным и желанным выбором, ну такой уж я заурядный человек, что любит спокойствие и порядок в жизни. В качестве хобби, которое разбавляет полный штиль в жизни у меня рыбалка, на которую я иногда выбираюсь в выходные или праздники и компьютерные игры после работы, в

Макс первым спускается на веревке в карстовую пещеру и смотрит вверх на узкую ослепительно белую расщелину, где виднеется физиономия товарища в каске. – Дэ-э-эныч, спускайся. Пещера огромная, его голос эхом отражается от камней и глохнет где-то далеко в темноте, где возможно есть проход в другие закрытые пространства. Фонарик высвечивает минеральные наросты сверху и снизу. Закрепив крючья, Денис спускается следом. Пару минут они стоят рядом в световом пучке, как две маленькие марионетки из кукольного театра, с веревочками, уходящими далеко вверх к вершине столба, переливающегося в свете пылинками. – А улётно тут, – оглядывается Денис, отцепляет карабины от веревки и они болтаются теперь на страховочных усах под поясом. Макс тоже отстегивается. Веревки, на которых они спустились, висят как гигантские лианы и остаются ждать их для подъема. Макс и Денис очень разные, но страсть к

Часть 1. Муравьиный человек Наверняка в каждой деревне найдётся пара местных «пугалок». Обычно такие рассказывают деревенские бабульки или ребятня во время костровых посиделок. Как правило, это скучные байки о домовых, пиковых дамах, гробах на колёсиках и прочей суеверной фигне. В лучшем случае вам перескажут историю о местном маньяке, если таковой имелся — разумеется, со всеми подробностями и приукрашениями. Меня это тоже стороной не обошло. И в лагерях наслушался всякого, и у костров, а в школе так у нас вообще чуть ли не соревнование было, кто расскажет страшилку покруче. Каждая была унылее и банальнее предыдущей. Однако среди всей этой белиберды мне попалась одна история, резко отличающаяся от привычных страшилок. Необычность, даже эксклюзивность этой истории я осознал лишь с возрастом. Есть такой посёлок — Мятлево. То ли в самом поселке, то ли где-то рядом, мои бабушка с дедушкой

Я плачу во сне. Темнота льнет к коже несвежим одеялом, холод ползет по спине, голова тяжело пульсирует. Потерянная, я бреду вперед и ощущаю ступнями ледяную воду. С каждым шагом все глубже. Кровь каменеет в жилах и мешает двигаться, сковывая тело изнутри. С хрустом ломаясь, я наклоняюсь и силюсь коснуться воды лицом. Слышно тихий плеск волн, совсем близких, но недосягаемых. Разеваю рот и пускаю слюни, давясь беззвучными рыданиями. *** Пыльное алоэ рядом с монитором нежится в блеклых лучах осеннего солнца. На экране список непрочитанных писем и блоки навязчивой рекламы доставки роллов. Бездумно смотрю сквозь них, ощущая себя полым манекеном. Всегда с легкостью просыпалась рано, но в последнее время каждое пробуждение превращается в пытку, и почти весь день я чувствую себя ожившим мертвецом. Только к вечеру немного отпускает. — Ау! — доносится до ушей как сквозь толстую стену. Вздрогнув,

Очередная ночная смена не предвещала ничего интересного. Знаете, когда долгое время работаешь в техподдержке, матереешь настолько, что доктор Хаус нервно курит в сторонке. И только годами отработанная интонация не даёт клиентам понять, что речь твоя наполнена сарказмом. Ну ещё бы – сложно сохранять спокойствие, когда человек на другом конце провода сокрушается, что купленный в год релиза dir 300 не выдаёт по вайфаю заявленную скорость. А на предложение сменить роутер обижаются, как будто ты его собаку сожрал. В общем, работа казалось смешной только первые пару лет, а потом становилось всё грустнее. Первым из нашего набора не выдержал Санёк. Он неплохо держался, хоть и в последние месяцы подсел на какие-то транквилизаторы. Мне пытался отсыпать, но я и без них неплохо сплю. Хотя, признаться, иногда становилось по-настоящему жутко, когда в ночную смену Саня начинал таращиться в угол и

Глава 1 Столкнуться лбами – это не очень приятная штука. Для этого надо обладать определенной долей везения и определенной долей внимательности. Впрочем, с этим у Игоря было всё в порядке. Забытые ключи, брошенный в мусоропровод пульт от телевизора, заражение половины земного шара зомби-вирусом – проще простого. Но в данный момент он ограничился тем, что едва не проломил череп Карине. – Извини, что-то я переборщил с дружескими объятьями. – Я тут как раз иду и думаю, чего это никто меня не убивает, не насилует. А Верещага тут как тут, рад стараться. – Ты далеко? – Ну как сказать. – До магазина, что ли? – Не. Табуретку ищу. – Какую табуретку? – Деревянную. Джинсовые шорты Карины вертелись туда-сюда, будто надеялись, что хозяйкина табуретка вот-вот выскочит из-за угла. – Потрясающе. Зачем тебе деревянная табуретка? – Я давно тебе хотела признаться, но все не решалась. Детка, я бобер.

Меня разбудил телефонный звонок: «Ирочка, это Лев Павлович беспокоит. Помнишь такого? Я чего хочу сказать, это… квартирант ваш… всё». Остальное я слушала вполуха, пытаясь сообразить, что мой сосед имеет в виду под словом «всё». Я сдала ненавистную квартиру около пяти лет назад, как только плотно обосновалась в столице. Родители перебрались в загородный дом. Наше старое семейное гнездо стало никому не нужно. Убогая хрущёвка в зачуханном военном городке. Первый этаж. Вечно гниющие коммуникации и плесневеющие стены. Я всегда смотрела на своё жилище со священным трепетом и подсознательным ужасом, который в раннем детстве выливался в ежевечерние истерики на пустом месте, а в более сознательном возрасте – в желание гулять допоздна, лишь бы не возвращаться в «родные стены». В этой мерзкой квартире мне почти каждую ночь снились кошмары. Иногда непонятные вещи происходили и днём: то настенные

По всему кабинету под ногами студентов растекались лужи воды. Снаружи огромные хлопья снега летали в таком количестве, что увидеть корпус факультета кибернетики было невозможно, хотя до него было не больше сорока метров. Там, на улице, ветер со страшной скоростью гонял снежинки и закручивал их в смерчи. А здесь он таял на подошвах ботинок и стекал с шуб и пуховиков. Маша каждый раз хотела напомнить, что возле столовой есть гардероб, но опять решила промолчать. Тем более, до конца пары оставалось несколько минут. Гвиневская подняла руку. Маша кивнула ей. — Мария Александровна, я ещё вот что не поняла на лекции. — Она показала на старую табличку на доске, где была нарисована энцефалограмма и процесс её снятия. — Что там с фазами сна, и как это связанно с мозговыми волнами? — Итак, фазы сна. — На пару секунд Маша замолчала. Тему исследования электрических потенциалов мозга она не любила