Снаружи слышно гул ветра и шуршание шин подъехавшей к подъезду машины. За стеной кто-то смеется, соседи сверху смотрят телевизор. Привыкшие к темноте глаза различают стул в углу, шкаф с висящими на дверце вещами, приоткрытый ноутбук на столе. Уже, наверное, часа два ночи, но сон все не идет, и Влад вздыхает, переворачиваясь на другой бок. Отвернувшаяся к стенке Яна совсем неподвижна — эта бессонницу сроду не знала, везет же. Влад запускает руку под ночную рубашку и осторожно проводит ладонью по бедру Яны, по талии, по животу. Пальцы пересчитывают выпирающие ребра и ласково сжимают мягкую грудь. Кожа теплая как свежевыпеченный хлеб на бабушкином столе — это тепло прекраснее всего на свете. В серые бессонные часы Влада часто посещает темная мысль, что однажды он также прикоснется ночью к Яне, а она окажется холодной. Наверное, это и правда может случиться — нескоро, через долгие

Однажды они начали приходить ко мне. Выходить из стен, раздвигающихся неровными проломами, светящимися слабым голубым светом, заглядывать в глаза из глубин провалов и люков, шумно дышать из узких темных щелей везде, где они были. Скрестись, плакать, звать, проситься впустить... Они были из разных миров и временных отрезков, разных рас и внешнего вида. Во снах они протягивали ко мне свои руки и щупальца, смотрели печальными глазами и звали звали. Вначале я умудрялся скрывать ото всех, что со мной что-то не так, что я вижу и слышу что-то, но потом, много позже, я начал сдавать позиции. Они не давали мне спать, работать, общаться с друзьями, отдыхать. Вообще ничего. Первый раз это было на работе, когда я разговаривал с заказчиком. Рука одного из них потянулась ко мне из-под стола, неожиданно резко. Я дернулся от нее и вскрикнул. Заказчик посмотрел на меня косо, но тогда я отговорился

История, о которой пойдет речь, имела место быть в начале 70-х годов прошлого века в одной из деревень на западе Беларуси и аукнулась в самом начале 2000-х годов. В ту пору мой дед в местном колхозе получил новую должность — конюх (считалась очень "блатной", до этого он присматривал за телятами). Все бы ничего, но деревня наша располагается на стыке двух районов, т. е. была самой дальней от райцентра и, соответственно, от конезавода, где распределяли лошадей по колхозам. Поэтому пока доходила очередь до нашей деревни, всех лучших тяговых животных уже разбирали близлежащие фермы, а деду, как правило, доставались самые буйные и трудно обучаемые особи, да и потомство от них было такое же "дурное", как говорил мой дед. И месяца не проходило, чтобы лошадь не поносила кого-нибудь из местных колхозников — то взбесится и оглобли переломает, а то и ноги себе. Соответственно,

Удалено по запросу правообладателя.

Все не находил повода написать об этом, сейчас увидел, что история подходит под критерии, и решил, наконец, изложить эту городскую легенду. Если воспринимать эту историю всерьез, то началась она давно, а закончиться не может по сей день. Этих баек я не нашел в интернете, но иногда слышал их от знакомых, что может свидетельствовать о том, что сия басня не особо популярна за пределами моего города. Раньше я был сталкером. Понимаю, звучит дебильно, но я до сих пор люблю активный отдых. В моем городе после развала Союза осталось полно заброшек, чем я, когда мне было лет двадцать-двадцать пять, активно пользовался. В интернете даже был закрытый форум (ныне почивший) таких же, как и я. Я имел к нему доступ, мы с «коллегами» обсуждали разные темы: куда залезть, как залезть и т.д. Именно там я узнал эту байку. У меня остались пара пруфов и скринов на винчестере того, что вы прочтете ниже. За

Раньше Пыльный Дед Мороз приходил, как только появлялись на помойках скелеты новогодних елок, а синие вечера наполнялись не радостью и запахом мандаринов, а усталостью и потом. Но потом появилась конкретная дата – 14 января. К староновогодней встрече Андрей готовился заранее. Делал из крови быков краску, готовил подношения из зерен, убирал квартиру. Визит Пыльного Деда Мороза нельзя было отменить – он происходил так же неумолимо, как Новый Год или День Рождения. Но жертвы давали шанс на благосклонность. Так советовала тетя Аня, единственный человек, кто еще знал о посетителе после смерти отца. В этот раз Андрей, как и прежде, встречал гостя один. Он хотел рассказать о нем Ире, но подруга ушла после ссоры еще в декабре. Горевал несостоявшийся жених один день, а потом внутренний голос стал все чаще повторять: «А без Иры как-то проще все…». Несколько дней Андрей по вечерам хлестал пиво и

История вымышлена. Все совпадения случайны. Антон никогда не думал, что обязан чем-то Сатане. Нет, что за чушь. Вот своему отцу, на протяжении последних лет двадцати занимавшему различные должности в областной администрации и по совместительству владевшему небольшим строительным бизнесом - это, пожалуй, да. И еще, без шуток, своим собственным умениям, талантам и везению. Хотя, отцу, наверное, все-таки больше. В конце концов, если бы не отец, то неизвестно чем бы закончилась та дурацкая история. Сколько ему тогда было? Пятнадцать, да. Точнее шестнадцать. Исполнилось шестнадцать, это ведь был как раз его день рождения. Как по-идиотски все тогда вышло, как только его угораздило вляпаться... Антон не любил вспоминать о событиях своего шестнадцатилетия. Эти воспоминания порождали чувство стыда, вины, немного страха. Но сегодня они почему-то лезли в голову. Может потому, что сегодня тоже был

Валентине Александровне не спалось. Диван был жестким, из-за тонкой стены доносился тихий, но от этого не менее раздражающий, звук соседского телевизора, в окно незваным гостем стучал ветер, а в комнате подванивало гнилым мясом. Тянуло со стороны шкафа, за которым, должно быть, сдохла мышь. После двенадцати часов в плацкартном вагоне тело ломило, а за левым глазом поселилась сверлящая боль, вспыхивала красной молнией. Валентина Александровна села на кровати, помассировала виски и потянулась к пиджаку, висящему на спинке стула, достала кнопочный мобильник и, кажется, в сотый раз набрала номер сына. И в сотый раз ей ответил женский голос, сообщающий, что абонент вне зоны действия сети. — Колька. Куда тебя на этот раз черти занесли? — прошептала она и встала, морщась от боли. С вокзала Валентина Александровна сразу поехала в отдел полиции, когда-то давно видела по телевизору, что заявление

Дверь чуть не свалилась, когда Леонид Александрович толкнул её. Вроде всего лишь легонько надавил ладонью на старое скрипучее дерево, а дверь уже повисла на проржавевших старых петлях, грозя оторвать их и грохнуться в коридор, поднимая облако пыли. А пыли будет много — видно невооружённым глазом, что тут давно никто не живёт. Как и во всём полуразвалившемся доме. Все квартиры пустуют, в них лишь захаживают бомжи с целью переночевать, да и то — судя опять же по общему беспорядку и куче пыли вокруг — делают это очень редко. Только поэтому место и было выбрано для очередного... — Леонид Александрович, — устало раздалось где-то в глубине помещения. — Да-да, — пробормотал мужчина, тряся головой и моргая воспалёнными от бессонницы глазами. Сколько он уже не спит? Мысли с каждым днём становятся всё медленнее, всё сложнее рационально соображать, давать поручения... да даже выполнять свою

Сзади скрипнул снег, сбоку пронеслось что-то быстрое и огромное, пока еще скрытое рядами темных стволов. Линка застыла, зажмурила глаза, ожидая, что вот-вот схватит ее когтистая лапа, утащит с тропы в темноту леса. Но ничего не случилось, только ухнуло где-то вдалеке, будто бы с ликованием. Девочка медленно открыла глаза, робко глянула вперед, где должны были быть темные фигурки остальных. Было четверо, осталось трое. Значит, кого-то все-таки утащили, кто-то не выдержал и побежал. Где-то очень далеко, слишком далеко, раздался надрывный крик, будто кишки живьем вытягивали, тягучий, безответный. Идущая перед ней фигура упала на колени, зажав уши руками и уткнувшись лицом в истоптанный маленькими следами снег. Этот будет следующим. Лес уже лет тридцать дани не требовал, люди отвыкли, перестали каждую зиму дрожать за младших в семье, даже рассказы стариков уже так не пугали. Бабушка иногда