Я иногда ещё прогуливаюсь по Эшфорд-Стрит и смотрю на пустырь, где раньше стоял клуб "Багровый сгусток". В период своего расцвета это был один из самых первых и лучших психоделических цветомузыкальных клубов; один раз о нём даже упоминалось в журнале "Time". Но рок-сцена меняется быстро, а вкусы фанатов в Сан-Франциско меняются ещё быстрее. Когда я в последний раз пришёл на пустырь, то был в ужасе от того, что там уже начали закладывать фундамент нового здания. Мне казалось, что бульдозеры закапывают некую лучшую часть моей жизни - часть, которая была всё ещё жива и безмолвно кричала под землёй. Кажется, что все, кроме меня, забыли о том, что "Багровый Сгусток" вообще когда-либо существовал. Но я всегда буду помнить это старое место с его ослепительными рикошетами огней, и музыкой, уносящей разум прочь. И в этом клубе со мной произошло самое трагическое и

- Угу, - я кивнул в очередной раз. - Да что, угу? – собеседник вспылил, вскочив со своего места, вцепившись пальцами в столешницу. Отчетливо захрустело под его руками крошащееся дерево. Меня порадовало то, что хрустело в этой мертвой хватке дерево, а не моя шея. – Что угу? Я перед тобой уже битый час распинаюсь, а все, что слышу в ответ – «угу». Ты больше ничего не хочешь добавить? - А что я могу добавить? – я отставил в сторону полупустой бокал вина и побарабанил пальцами по многострадальной столешнице. – Давай внесем ясность. Ты хочешь, чтобы я вломился в башню семерых магов, выкрал оттуда стыренную у тебя собственность и вынес тебе? До сих пор все верно? - Да, - собеседник опустился на свое место и с сомнением посмотрел на свой бокал, который он цедил весь этот вечер. – И что именно тебе в этом плане непонятно? - Я все жду, когда ты доберешься до пункта с оплатой. Какой профит ото

Что человек ищет в глухой провинции? Что заставляет его отказаться от комфортной квартиры в центре города, где все под рукой, все знакомо и понятно? Почему он так хочет убежать от людей, машин, от самой цивилизации со всеми ее «прелестями»?.. Думаю, он ищет покой. Приходит день, когда человек устает взбираться по бесконечной лестнице признания, высокой, непокоримой. И он прозревает. Его глазам открывается истинное лицо города: гнилое, состроившее уродливую гримасу. Человек замечает суету, вечный, не замолкающий шум города, его перенасыщенность людьми, его жестокость и вранье. Его безжалостность. А он безжалостен, и ошибок он не прощает: если однажды ты оступишься, то обязательно скатишься с лестницы, на которую так долго взбирался. И тогда все, пиши «пропало». Город больше не твой, он стал чужим, покуда в нем нет места слабым, проигравшим. Тебе приходится покинуть его. Как пришлось

Тёмный обитал в норе на песчаной отмели в старом русле реки, где Стиви любил играть. Тёмный хотел было выбраться наружу, но Стиви запечатал его, чтобы он не смог этого сделать. Он выложил в ряд перед входом в нору особые волшебные камешки. Стиви знал, что они были волшебными, потому что он сам их нашел, и чувствовал исходящее от них волшебство. Когда вы будете такими же большими, как Стиви (а лет ему уже было столько, сколько пальцев на руке – пять), то вы тоже будете многое знать, и уж точно будете уметь разбираться в том, что волшебное, а что нет. Когда Стиви впервые обнаружил Тёмного, камни как раз были у него в кармане. Он копал гараж в отвесной стенке берега, когда часть его внезапно осыпалась и скатилась на него. Один камень ударил его в лоб с такой силой, чтобы будь ему всего четыре, он бы заплакал. Но Стиви было пять лет, так что просто он вытер кровь тыльной стороной ладони и

Это было летом, пару лет назад. Мы с друзьями болтались в выходной по городу, жара, солнце светит, деревья зеленые - в общем, красота. Было сильно жарко, поэтому, когда мы увидели фонтан, то сразу к нему подошли, освежиться и лицо умыть. На дне фонтана, конечно, монетки разные лежат, люди по традиции кидают. И одна монета меня сильно заинтересовала, она явно была необычная. Скинув футболку и перегнувшись через бортик, я достал ее из воды. И рот раскрыл от удивления - это же рубль 1924 года, это кто же такой годнотой разбрасывается? Я сам монеты не коллекционирую, но знаю, где можно загнать по хорошим деньгам. Поторчав еще немного у фонтана, мы разошлись по домам. Мне было где-то 20 минут идти до дома от этого места. Уже ближе к вечеру было, я один дома, квартира съемная. Сижу за компом, расслабляюсь, пиццу грызу, пиво потягиваю. Никаких планов на вечер не было. Тут раздается звонок в

- Ну и что? Зачем мы сюда приехали? - Андрей бросил лопату на землю и с облегчением вздохнул. - Сынок, не торопись. - Отец Андрея прошёл вперёд и тоже вдохнул полной грудью. - Всё происходит постепенно. Торопиться в этом деле не надо. - Ну ты же обещал, что это не займёт много времени. - Да, сегодня не займёт. Но всему своё время. - Ну серьёзно? Что за тайны такие? - Догнал отца Андрей. - Я понимаю, если бы пикник какой... но мы же ничего такого не взяли. - Ну, в следующий раз можно и шашлык пожарить. - Улыбнулся отец. - Ладно. - Обиженно произнёс Андрей. - Ладно, не дуйся. - Хлопнул его по плечу отец. - Давай, хватай лопату и пойдём. Андрей послушался. Дальше путь состоял из непролазных зарослей каких-то кустов, на которых только-только начали распускаться листья. Отец и сын молча разрывали тонкие ветки, царапали руки, но уверенно шли вперёд. Спустя несколько минут кусты наконец

У моей бабки в доме был уголок с иконами и прочей мракобесной фигней. Куда, в том числе, она по старому русскому (еще языческому) обычаю ставила еду покойным. В основном воду (стопку водки по праздникам) и хлеб черный. Бывало и что-то повкуснее. Как-то раз положила она туда дорогую шоколадную конфету. А дедушка мой, как раз до этого, конфетки у ней эти клянчил. Надо сказать, что был он убежденным атеистом и был не прочь подшутить над бабкиными суевериями. Но она не давала, говорила: "Больно дорогие для тебя конфеты, обойдешься и леденцами." Так вот, встает бабка утром. Глядь, а конфетки на том месте и нету, за ночь пропала. Ну она, как бы сама в это не верила, сразу деда заподозрила. Вот странный русский народ — сами кладут, а когда пропадает — рациональные причины ищут. А дед только смеётся над ней, говорит: "Не брал я." Она — "А тогда кто?" Он ей:

Меня зовут Виктор Чернецов. Мне тридцать лет, неженат, детей нет. Большую часть жизни прожил в Екатеринбурге, работал программистом в одной из IT-компаний вплоть до последнего времени. На учёте не состоял, к ответственности не привлекался, психических заболеваний не имею. Это так, на всякий случай – все эти подробности никак не относятся к моей истории. Я не любитель писать мемуары, но считаю необходимым рассказать о некоторых событиях в моей жизни, которые начались четверть века назад и обрели неожиданное продолжение в прошлом году. Начать стоит с самого детства. Я родился в Свердловске во второй половине восьмидесятых годов, в разгар перестройки. Рос слабым и болезненным ребёнком, обычная простуда могла загнать меня в постель на месяц, а то и больше. Родители намучились со мной изрядно – постоянно таскали по врачам, мама неоднократно ложилась со мной в больницу, отец где-то доставал

Я здесь недавно. Месяц работаю продавцом и кем-то вроде охранника одновременно. Когда впервые увидела здание под проржавевшей советской вывеской “Продукты”, подумала что ошиблась адресом. Сквозь побитые мутные окна невозможно было хоть что-то разглядеть. Облезшие стены крошились, от истоптанного крыльца, кое-где заросшего травой, отвалился крупный кусок бетона. Но на железную дверь, несмотря на следы недавнего поджога, был приклеен неуместный в этой обстановке, чистый, белый листок с написанными от руки часами работы. Заброшка без электричества и отопления, вопреки всему продолжала свой век, снабжая местных сигаретами и теплым пивом. Мне повезло - искала работу, а договорилась еще и на комнату впридачу. Хозяин магазина сам предложил занять одну из подсобок. Так ему было спокойнее за сохранность этих “графских развалин” по ночам. И дешевле - предложение действовало в счет половины

Большинство крипистори в Якутии так или иначе связаны с нашей своебразной религией. И с ней не всё так просто. Поэтому, позвольте немного Вам поведать о ней. Письменность нашу потерял давным-давно наш праотец Эллэй Боотур (эпичная личность, в Интернетах можно почитать о нём) . По распиздяйству он утопил письмена в реке, когда сплавлялся вниз из (предположительно) монгольских земель в будущую Якутию. Таким образом, вся мифология, языческие обычаи, в общем, весь фольклор передавался из уст в уста из поколения в поколение. Пока нас не накрыл Советский Союз. Шаманы ушли в подполье, активно продвигался атеизм. Многое было утеряно, начались разночтения, но каким-то чудом эпос всё-таки выжил, и концу ХХ века получилась следующая картина. Большинство якутов считают себя атеистами, но некоторые всё равно неукоснительно соблюдают некоторые языческие, отчасти христианские обычаи. И если кто-то эти