Душевные раны незримы, но они никогда не закрываются; всегда мучительные, всегда кровоточащие, они вечно остаются разверстыми в глубинах человеческой души. Александр Дюма «Граф Монте-Кристо» 1. - Эй, ну ты чего! Снежок прилетел ровно в затылок. - А ты не зевай! Двое мальчишек схватились в равном зимнем бою. Один снежок летел за другим. Звонкий детский смех разливался по двору и согревал этот день. - А ты что у деда Мороза попросил? - Миш, ты дурак? Какой дед Мороз? До сих пор веришь в эту ерунду? - Нет, конечно - насупился Мишка, - я образно... У родителей короче... Мишка был младше Стаса на два года. И, да, он верил в чудо. Не в деда Мороза. Нет. Он уже не такой маленький. Но какая-то новогодняя магия существует. В этом он был убеждён. - Робота попросил. Помнишь показывал тебе фотку? Вот такого. А ты? - А я собаку, - мечтательно сказал Миша и нахмурился. Он знал, что родители вряд ли

Новогодний Ритуал Актовый зал Дома Культуры был завален телами. Дети, взрослые, старики. Уже убитые и ещё умирающие. Ира обводила взглядом помещение, её улыбка становилась всё шире и шире, и вот уже была готова разорвать рот девушки. Она отлично поработала. Точнее, не совсем она. Без него Ира бы не справилась. Посмотрев в центр зала, девушка закусила губу, почувствовала, как откуда-то снизу поднимается тёплая волна, готовая захлестнуть разум. Как будто-то оргазм. Там стояла новогодняя ёлка. Вернее то, что когда-то было ёлкой. Теперь, когда на дереве ярко сияли кроваво-красные шары, оно изменилось. Превратилось в чудовище. Монстра. «Бога!» — поправила себя Ира. Хотя тут она не была на сто процентов уверена, кого или что призвала в свой мир. Внизу ёлки, там, где обычно стоят коробки с подарками, зияла огромная клыкастая пасть. Ветки, покрытые шипами, стали напоминать то ли лапы, то ли

Глава I. Две пули По кровавой полосе на стене Моргравия поняла, что мужчине осталось жить недолго. Его рот подрагивал, будто у бормочущего проповедь священника, однако наружу не вылетало ничего вразумительного. Всего лишь последние вздохи. Ранее он утверждал, что его зовут Ошанти и что он знаком с Моргравией, однако для нее его лицо выглядело словно незнакомая страна. Она оглянулась на выход в туннель, куда, по словам Ошанти, они пробились, чтобы добраться до нее, и увидела, что на нее глядит зияющий темный зрачок. В этой темноте слышалось эхо криков, что-то острое скребло по камню, а в вязком воздухе подземелья висел дурманящий запах бойни. – Мы не можем тут оставаться, – произнесла она. Это она знала даже несмотря на фрагментарность воспоминаний. Она предполагала, что ее спасли. Все определенно так выглядело. Когда она очнулась, ее руки и ноги были связаны, а Ошанти лихорадочно пилил

После жаркого полудня, покряхтывая от усилия, Борис выбрался из своей земляной норы. Он встал вначале на четвереньки, а потом поднялся на ноги и осмотрелся вокруг. Предосторожность прежде всего. Не заметив никого и сопя, он шагал по лесу добрых десять минут, пока не вышел на опушку, за которой через поле лежала его родная деревня. Выйдя из стены деревьев, он пристально посмотрел в сторону домов. Увидев вдалеке квадратики деревенских строений, грозно зашипел и потёр чешуйчатой лапой вымазанную почвой морду. И в шипении этом можно было одновременно различить и злость, и грусть по нормальным, настоящим людям, теперь живущим на том месте, где когда-то стояла его родная изба, а ныне выстроились ровные ряды кирпичных домиков. В той избе, без малого две сотни лет назад, он родился и жил обычным ребенком со своей матерью Настасьей, которую местные величали ведьмой, а его – пятилетнего Бориску,

Ты когда-нибудь заходил в комнату и встречал там вампира? Нет, не Эдварда из фильма "Сумерки", а отвратительное существо с костлявыми конечностями и пепельной кожей. Того, кто рычит, как зверь, готовый к броску. Того, кто приковывает тебя к месту своими запавшими, гипнотизирующими глазами, лишая возможности убежать? Ты чувствовал, как сердце уходит в пятки, а ноги отказываются что-либо делать? Как время замедляется, когда эта тварь в мгновение ока пересекает комнату? Ты вздрагивал от страха, когда вампир клал свою когтистую лапу на голову, а другой поднимал за подбородок, обнажая шею? Ты пытался вырваться из его лап, когда его шершавый язык скользил по твоей шее в поиске артерии? Ты чувствовал его мерзкое дыхание на своём лице, а затем всепоглощающую тьму, когда понимал, что не все вампиры питаются кровью? Некоторые поглощают воспоминания. Попадал ли ты в такую ситуацию?

Лишь чудо позволило мне отыскать этот дом. Метель унялась, ветер перестал свистеть над лесом, раскачивая деревья так, что те жалобно трещали и стонали. Снег теперь падал медленно, кружась в воздухе и оседая на ветвях. И тогда я наконец набрёл на него. Только я один. Спутники давно потерялись, остались позади, может быть умерли - я не знал. В лес нас вошло шестеро. Мы определили лишь примерную область, в которой стоит вести поиски, и много часов блуждали кругами. В вечерних сумерках столкнулись со стаей волков, что сверкали на нас своими жёлтыми глазами и скалили клыки, но нападать не стали. Тогда мы наивно решили, что самое страшное позади. А потом началась метель. Порывы ледяного ветра кидали в нас острые льдинки, что кололи кожу и глаза. Мороз стал пробираться под тёплую одежду, окутывая ледяными цепями. Мы поняли, что не выживем, если не найдем укрытия и будем стоять на месте. Костёр

*** Это был семнадцатый день ноября. Хмурый и холодный день. В небе кружили сотни и тысячи белых снежинок, а под ногами хлюпала грязь вперемешку со снегом. Я возвращался домой, сжимая под мышкой портфель с конспектами и шмыгая носом. Я – студент медицинского колледжа, и да – я простыл. Единственным желанием было, как можно скорее оказаться в тепле. Голова гудела от температуры, горло саднило, а из носа текло – паршивейшее состояние, когда всё равно, что происходит вокруг. Ну, или почти всё равно. Даже препод отпустил пораньше – настолько жалок был мой вид. Еле переставляя ватные ноги, я свернул во дворы, дабы сократить путь. У блочной пятиэтажки остановился перевести дух. Скользнул взглядом вокруг. На убитой временем детской площадке резвились мальчишки: скатывались с облезлой горки, качались на скрипучих качелях и им было наплевать на погоду – извечный мальчишеский авантюризм, не так

На экране старого телевизора с треснувшим экраном быстро мелькали каналы. Сквозь помехи изображения пробивались обрывки фраз ведущих новостей, телевизионных программ и рекламных роликов: "ужасающее убийство произош... ", "полиция идёт по следу осквернителей могил...", "вороны умные и хитрые птицы, их интеллект часто недооцен...", "уже скоро пройдёт парад по центральной площади в честь дня нашего гор...", "внимание, не выходите из дома после комендантск...", "самые вкусные чебуреки из человеч...". Выбор зрителя с большими, серыми мешками под глазами упал на канал детской передачи. Яркие, кислотные цвета резали глаза смотрящего. Милый, весёлый и такой добродушный голос стал описывать планету Радуга, на которой живут забавные существа, похожие на что-то среднее между существами внеземной цивилизации и детскими плюшевыми игрушками.

Все любят первый день в школе, верно? Новый учебный год, новые занятия, новые друзья. Лично я считаю, что Первое сентября - день полный потенциала и надежды, пока реальность не даст о себе знать и не испортит всё веселье. Однако мне нравится первый день в школе по другой причине. Видите ли, у меня есть своего рода дар. Когда я смотрю на людей, я могу видеть вокруг них некую цветную ауру. От цвета зависит продолжительность жизни человека. Большинство людей моего возраста окружены зелёным оттенком, а это значит, что у них ещё много времени в запасе. У многих аура имеет желто-оранжевый оттенок, что обычно означает автомобильную аварию или какую-то другую трагедию с неясным исходом. Однако по-настоящему весело, когда я вижу ауры красного спектра. Это так волнительно - знать, что их время истекло. Я всегда прихожу на урок раньше обычного, чтобы узнать о судьбах своих одноклассников. Первый

Жилось ей хорошо, наверное, точно получше, чем некоторым. Грех жаловаться, да и не жаловалась никогда, не умела попросту. Даже когда ботиночки прохудились перед самой зимой, рта не открыла, только стала поверх колготок носки надевать. Смешные такие, носки-то. С кривыми зайцами, с кривыми снежинками. Зеленые зайцы, красные снежинки. Бабушка вязала. Кривыми, сухонькими руками, сморщенными, с проступающими венами, узловатыми и еле гнущимися. Этими же руками бабушка и пироги пекла. С вишней, с яблоками, с абрикосами, со сливами, с грушами. Да с чем угодно, только попроси, только принеси с рынка, отдай гроши с крохотной пенсии, с пособия, только положи голову на колени, загляни сверкающими глазами в угасающие и будет пирог. Еще по голове погладят, косички заплетут. Косички расплетутся, да и не слишком важно это, главное, что заплели, банты пышные повязали. - Смотри-ка, какая нарядная! -