Люк на чердак был на верхней площадке второго подъезда. Как и предполагал Артём. Замка нет - хорошо. Не придётся к жильцам стучаться в поисках ключа. И лестница приставная на месте. Артём достал налобный фонарь и надел его поверх форменной бейсболки, на лицо натянул матерчатую маску, поправил висящую через плечо сумку с прибором измерения уровня сигнала, и поставил ногу на первую перекладину лестницы. Вызов по этому адресу поступил вчера. Жильцы дома жаловались, что у них пропал сигнал кабельного телевидения. На фирме TeleLine наряд выдали Артёму, как одному из опытных линейщиков. Работа простая - подняться на чердак и проверить уровень сигнала на усилителе. Так же необходимо было проверить целостность приходящей оптики, отходящих коаксиальных линий и наличие питания. Провод электропитания, выходящий из щитка на площадке был цел, поэтому на чердак нужно было попасть по любому. Толкнув

История эта случилась в далёких восьмидесятых, когда я был ещё сопливым пацаном. Родители часто на лето сплавляли меня бабушке, впрочем, как и многих других детей. Только бабушка моя жила не где-то в далёкой деревне, а на противоположном конце города, в старом районе, застроенном двух и трёхэтажными сталинками. Вы наверное знаете такие райончики - буйная зелень деревьев, старинные улочки, тихая и размеренная жизнь. В одной из таких сталинок, на третьем этаже, и жила моя бабушка. Для родителей это было очень удобно, вроде и не далеко, но и одновременно от дома подальше. В этом доме жила пара моих закадычных друзей. Два брата - Витя и Саня с первого этажа. Витька был моим ровесником, его отличительной особенностью была родинка на правой щеке. Санька был на пару лет моложе. Мы были главными сорванцами двора. В поисках приключений были готовы забраться в любую дыру, за что нередко получали

Темнота ткала свои сети, уплотняя их, превращая в полноценное покрывало. Тени наползали из углов, струились от порога, закрывали собой свет, струящийся от светильника. Это была не простая темнота, не обычная. Эта темнота была враждебной, холодной, пахнущей мокрой землей и свежевыпавшим снегом. Казалось, я не засыпал, но все же не смог понять, когда именно она появилась. Приподнялся, насторожившись, потянулся к оружию, стоящему у изголовья. Все было как обычно, но все же… что-то было совсем не так. Даже теплый бок Хёдд и сопение крошечного Ансгара доносились до меня словно через завесу. - Сидящий по Правую Руку… - зашептала темнота разом изо всех углов. - Кто… - договорить я не успел, из темноты, вдруг сгустившейся у двери, вдруг выступил Бьёрг. Бьёрг – Сидящий по Левую Руку. Он был собою и в то же время – не был. Синюшная кожа, какая-то заиндевевшая борода и глаза… глаза отчетливо

Тело стояло прямо, в форме креста, обнаженное и не стыдящееся этого. Оно принадлежало мужчине, хотя это и мешали определить наверняка анатомические вырезы, равно как и общее обезображивание жертвы. Это выглядело почти как ритуал. Своего рода заявление. Мабет была искусна в наблюдениях. У нее был верный глаз – ну, или так шутил Хакасто. Талант, как говорили некоторые. Старый мастер был ей как отец. Он обучал ее всему, что знал сам, пока в конечном итоге она не превзошла его. Ремесло Оки Хакасто стало ремеслом Мабет: она была его единственной ученицей. Тогда перед их работой преклонялись по всему миру, знать и олигархи рвались позировать для великого Хакасто и его протеже. Деньги, слава – недостатка не было ни в чем. А теперь… Говорят, запахи запоминаются сильнее всего. Сидя в этой пустой церкви, в воздухе которой разило медью, Мабет вспомнила своего наставника. Конец его творчеству

Свет жесток. Если не вдаваться в метафизические рассуждения о дуализме нашего мира, то действительно жесток лишь свет. Темнота милостива. Она прячет нас от порождений тьмы, в то время как свет, наоборот, открывает их нам, а нас – им, оставляя беззащитными. Ведь если ты кого-то видишь, значит, и он может видеть тебя. Именно об этом я размышлял, рассматривая пейзаж за окном, не в силах поверить в то, что вижу. Наверное, в каждом городе, поселке, каждой деревне… на счет деревни – не уверен, а вот в каждом городе точно есть такой дом, про который говорят. Есть такой и у нас. Не знаю, из чего он сложен, но облицован дом зеленым камнем. Отполированный годами, солнцем, ветром и дождями, в солнечные дни он переливается и сверкает, словно отлитый из зеленого бутылочного стекла. Даже стекла в окнах, а это, пожалуй, единственный заброшенный дом во всем городе, у которого сохранились стекла в

Глава 1 Сэр Хью Окрам, сидя у открытого окна в своем кабинете поздним августовским вечером, улыбнулся. Странное желтое облако скрыло опускавшееся солнце, и чистый летний воздух потускнел, словно отравленный дыханием чумы. Кожа на лице сэра Хью походила в лучшем случае на пергамент, натянутый поверх деревянной маски, из прорезей которой взирали на мир запавшие глаза. Они смотрели из-под морщинистых век, живые и бдительные, как жабы из норок — бок о бок, неотличимые друг от друга, но когда свет изменился, в каждом мелькнула желтая искра. Сэр Хью улыбнулся, бескровные губы разошлись, обнажив выцветшие зубы — в этой гримасе самодовольство смешалось с ненавистью и презрением к человеческому роду. Нянюшка Макдональд, столетняя старуха, говорила, что, ее господин улыбался так, видя лица двух женщин в аду — двух покойниц, которых он предал. Улыбка сделалась шире. Ужасная болезнь, от которой

Прекрасной и талантливой Серене за ее безграничную любовь и помощь в битве в Царстве Хаоса… ПРОЛОГ Гомон грачей, взлетевших с крон деревьев, наполнил воздух хриплым карканьем. Испуганный скакун встряхнул головой и фыркнул. Рыцарь тихими словами успокоил боевого коня и направил его дальше в чащу. Ветви, словно когти, царапали по его тяжелым доспехам, а ледяной ветер заставлял сучья деревьев, похожие на кости, судорожно вздрагивать. Вторая лошадь заржала, топая копытами. Рыцарь повернулся в седле, посмотрев на своего спутника, одетого в плащ с капюшоном. Резко дернув поводья, человек заставил коня успокоиться. — Простите, мой лорд, — прошептал человек в капюшоне. Не произнося ни слова, рыцарь повернулся и продолжил путь. Подняв глаза к небу, он всматривался сквозь толщу ветвей. Наступал вечер, и в темнеющем небе уже сияли первые звезды. В зарослях раздавался шум каких-то невидимых

Светло-серая пустыня тянулась вдаль, перемежаемая холмами, впадинами, а где-то там вдали, виднелся целый горный кряж с ослепительно белыми вершинами и тёмными ущельями. Джус посмотрел себе под лапы, одна из которых провалилась между волокон. Вся поверхность по которой они, с отцом и Хэнком, шли, состояла из переплетений толстых канатов, которые, в свою очередь, были скручены из других волокон. Сами волокна и канаты на вид были серыми, иногда только в них виднелись светлые, полупрозрачные нити, но нередко были и тёмные, или даже чёрные нити. Тем не менее, при взгляде вдаль, вся волокнистая поверхность превращалась в белую пустыню, с холмами и впадинами. Вытащив одну из своих лап, Джус увидел справа от себя, в более широком прогале меж волокон, торчащий наружу светло-бежевый край чего-то прямоугольного, слегка приплюснутого. – Папа, я нашёл! – крикнул Джус, и схватился лапами за находку.

К северу от нас уходил в зенит луч света. Его источник был скрыт горой. Луч образовывал столб голубого тумана с такими резкими границами, какие были бы у дождя, идущего из тучи с четкими краями. Похоже на луч прожектора в ажурной дымке. Теней он не отбрасывал. На его фоне четко видны были пять черных вершин, и я понял, что вся гора по форме напоминает руку. Рука, казалось, вытянулась вперед. Такое впечатление, как будто она что-то отталкивает. Сверкающий луч мгновение стоял неподвижно, потом разбился на мириады маленьких блестящих шаров, которые, постепенно опускаясь, брызнули по всем направлениям. Казалось, они что-то ищут. Лес затих. Все лесные звуки словно затаили дыхание. Я чувствовал, как жмутся к ногам собаки. Они тоже молчали, но каждая мышца их тел была напряжена, шерсть стояла дыбом, а глаза, устремленные на опускающиеся огни, остекленели от ужаса. Я повернулся к Андерсону. Он

Марвик заехал в город ближе к вечеру. Уже сворачивали свои прилавки самые терпеливые продавцы, еще пытались что-нибудь купить припозднившиеся покупатели из окрестных сел и деревень. Стража на стенах зажгли лампы и факелы, где-то тоскливо завыла собака, и ее вой подхватили другие. Город Пейниццо был популярен своей ярмаркой. Весной, со всех окрестных земель сюда везли товары - от животных и птиц до оружия и драгоценностей. Пейниццо некогда был небольшим городишком, с дырявыми воротами и старым замком, где на центральной площади чаще можно было увидеть свинью в грязи, чем праздник. Король Мауриццо Первый, дед нынешнего короля, малость в молодости повоевал, поездил по миру, вернулся в родную дыру и неожиданно решил, что хватит жить за счет полей и лесов. Он построил школу для детей крестьян, а потом и университет для более знатных людей. А самое главное - ввел торговые послабления для