Дверь аудитории скрипнула и в проёме показалась седая голова Иосифа Моисеевича: - Милостивые боги, коллега, вы почему ещё на работе? Закат через 15 минут, а вам ещё загород ехать! Павел Викторович, голубчик, ну что за ненужный риск, поспешите! Стареющий декан, как всегда выглядел импозантно - в шерстяном костюме-тройке, cбронзовой кожей и гордым орлиным носом. - Позвольте я вас подвезу, собирайтесь! За мной с минуты на минуту прибудет мотор! Его появление и напор застали меня врасплох, пару секунд я переваривал услышанное. Я погрузился в чтение книги столь глубоко, что вырванный из её реальности резко, будто бы заработал кесонную болезнь, коей страдали водолазы всплывающие с большой глубины чрезмерно стремительно. Мой голос звучал глухо и рассеянно, будто не поспевший за мной и оставшийся частично в водной глубине: - Благодарю за заботу, Иосиф Моисеевич, но пустое. Я воспользуюсь

Сэр Генри Уинслип был обладателем трех замечательных вещей: достатка, титула и желания обзавестись домом с привидением. Первое и второе обстоятельства доставляли сэру Генри относительно немного хлопот – состояние требовалось регулярно тратить и изредка пополнять, а заботы, связанные с титулом, по большей части ограничивались своевременными заказами новых партий визитных карт. Попытки получить в собственность хоть какой-либо дом с добротным призраком отнимали у сэра Генри гораздо больше времени и сил. Для того, чтобы мечта воплотилась в жизни, сэр Генри сошелся со стряпчим, мистером Киксом, невысоким юрким субъектом, чей облик, почти сплошь складывавшийся из мелких острых черт, имел единственную округлость – шляпу-котелок, с которой сей джентльмен расставался разве что перед отходом ко сну. Мистер Кикс занимался делом своего клиента с усердием, достойным похвалы – разыскивал,

За окном светило солнце, была теплая, солнечная погода. Я ехал на своем автомобиле в деревню, в дом своей бабушки. Она умерла пару недель назад, завещав его моим родителям. Переезжать из города в деревню они не хотели и поэтому решили его продать. Этим вопросом занялся я, как единственный сын. - "Съезди, приберись, сделай небольшой ремонт, сделай фотки и выставим обьявление" - попросил меня отец и отдал ключи. Я жил один, небыло ни жены, ни детей. Не смог пока найти ту самую единственную. Работал в спортивной школе - тренером. Каждый день - день сурка. Поэтому, в глубине души, я был рад смене обстановки. Ехать мне было недалеко, деревня находится в 40 километрах от города. Подъехав, я оставил машину около двора и зашел в дом. Времени было мало, я смог отпроситься с работы всего на 6 дней, с учетом выходных, поэтому я сразу взялся за дело. Вообще, дом был в неплохом состоянии,

- Митси мы не проедем там. – Джером пытался говорить спокойно, но чувствовал, что сорвется, вот-вот сорвется. Он узнавал приступ ярости по начинающим неметь кончикам пальцев и по неприятному теплу в груди. Тепло ассоциировалось у него с чертовым непогашенным окурком, по вине которого вполне мог вспыхнуть бушующий пожар. Он сжал пальцами руль, сжал так сильно, что посветлели ногти на руках. – Чертову дорогу наверняка размыло так, что она превратилась в кашу из снега и дерьма. Я предлагаю оставить машину у шлагбаума и пройти пешком. Митси ухмыльнулся, скривив губы. Боги, как же он ненавидел эту ухмылку на идентичных с его губах. Хотелось разбить в кровь его лицо. Митси был его братом, его сучей точной копией, его близнецом, который опередил его с рождением на шесть с половиной минут. Выпрыгнул, как черт из табакерки, ублюдок. Митси всегда торопился сам не зная куда. Торопился на учебу, на

По тропе сквозь размокшее поле шёл человек. Разбитые башмаки и пыльное рубище говорили о том, что он проделал долгий путь, а деревянный крест на груди и крепкий посох в руке прирастили к нему мрачную личину одинокого паломника. Завидев тёмную фигуру, редкие встречные склоняли головы в коротком поклоне и после ещё смотрели вслед, раздумывая, куда он идёт? Ведь в здешних землях да и на много миль вокруг не было ни одной святыни. Однако под капюшоном монашеского плаща скрывался отнюдь не седовласый старец, а юноша-послушник по имени Иоганн. Его путь пролегал из Падерборна на север, в Билефельд, куда он был на время отпущен присматривать за своим занемогшим отцом. Солнце медленно клонилось к закату. Уставившись под ноги, Иоганн тихо шептал молитвы и, глубоко увлечённый этим душеспасительным занятием, не заметил, как из бурой равнины жнивья дорога вывела его к небольшому селению. Несколько

От автора. Посвящаю эту историю своему отцу, знатному балагуру и шутнику. Иногда я задумываюсь, как он дожил до своих седин со своим чувством юмора. Ни Могильнику, ни Объедкину задание не понравилось. А суть была проста: отправиться в деревню, где по данным комиссара Закривидорога могли скрываться староверы, порочащие советскую власть одними лишь им самим ведомыми обрядами. Как конкретно древние обряды порочили текущую советскую власть было известно примерно так же, как и об источнике информации, доложившему о вражине, проживающему у черта на куличиках. Вроде все просто: приехать, задержать, отвезти обратно. Но мало кому хотелось ехать в такую глушь, запрятанную богом в дальний удел их области. Служебный транспорт доставил их до ближайшего от деревни уезда, откуда нквдшникам пришлось топать с несколько десятков километров своим ходом. Прогулочка длиною в несколько часов явно была не

Отдых для каждого человека является делом сугубо индивидуальным в плане того, что он из себя представляет. Кто-то любит бесшабашные тусовки в клубах или у себя дома, в компании друзей и малознакомых людей, где алкоголь льется рекой, а порой встречается и что покрепче. А кто-то предпочитает тишину и покой окружающей природы подальше от городской суеты и несмолкающего гомона людских голосов. Я как раз отношусь, ко второй категории. Хоть и бывал на шумных вписках, но ничего кроме головной боли на утро и провалов в памяти от того количества алкоголя, которое было выпито они мне не принесли. А вот отдых за городом в тишине и одиночестве напротив помогал неплохо восстановиться. Близились длинные выходные, так как праздники накладывались на субботу и воскресенье, а, следовательно, у меня была возможность провести целых четыре дня в свое удовольствие и вволю отдохнуть от нудной работы в офисе и

Я начинаю цикл легенд о деревне Текур, в которую я недавно перебрался с родными. В этой части пойдет речь о так называемом Проклятом доме. Как повествует Баба Настя, давным-давно (точная дата неизвестна) в доме на отшибе села произошёл случай, после которого судьба семьи, там жившей, неизвестна. Ночь, дождь, сильный ветер. Семья, состоящая из матери и её дочери, спокойно чаёвничала. Девочка услышала, что некто ходит под окнами, и сказала об этом матери. Мать, женщина простая, решила впустить бедолагу на постой, так как на своём опыте знала, каково это, когда непогода застает тебя вдали от дома. Вошел высокий и статный мужчина, продрогший насквозь и промокший до последней ниточки. Попросил горячего чаю и ночлега на тот случай, если стихия не утихнет. Женщина была рада гостю и решила оставить мужчину на ночь. Она накрыла стол, заварила чаю, даже подала варенья, которое очень берегла, так

Читать первую часть Прошёл год после рассказанных мной событий о встрече с деревенской ведьмой. Мне исполнилось одиннадцать, и я чувствовал себя вполне взрослым. Шурке, моей сестре, в апреле десять миновало. Розовощёкая, с темно-русой косой, она - первая помощница матери, когда нужно что-то убрать или приготовить. Да и в школе круглая хорошистка, чего обо мне не скажешь. Но сейчас снова каникулы, и об учёбе можно совсем не думать. На дворе июнь, и мы, деревенские ребята, радуясь жизни, проводили свободное время в бесконечных играх. Родители трудились в поле, оставляя на нас домашнее хозяйство, и мы, управившись с делами, спешили на улицу к друзьям-товарищам. Вот и сегодня Шурка выбежала со двора вперёд меня. Я за ней, громко хлопнув воротиной. На удивление, улица была пустынна. Шурка вздохнула: - Схожу за Тонькой Емельяновой, а то одной играть в сионы неинтересно. - Иди. А я в тенёчке

Я поднял голову и увидел его там. Он стоял у моего окна. Его лоб прислонился к стеклу, глаза были спокойными и светлыми. Он улыбался какой-то карикатурной улыбкой. Моя жена спала наверху, сын был в своей кроватке, а я не мог пошевелиться. Я застыл и смотрел, как "это" смотрит куда-то мимо меня через стекло. Спутанные волосы, желтая кожа. Прошу, нет! Его улыбка не дрогнула, но он поднял руку и провёл ею по стеклу, наблюдая за мной. Я ничего не мог сделать. В полном оцепенении я стоял на улице около кустов, которые только что подрезал.