Дождило. Рыжие, пожухлые листья неспешно плыли по темной воде, вдоль берегов закручиваясь водоворотами и собираясь в слипшиеся кучи у разлапистых коряг. Дорога шла вдоль обрывистого здесь берега — торная дорога от Подебрад к Кутна-Горе. Ливнями дорогу размыло, колея заполнилась бледно-коричневой жижей, и всякому путешествующему теперь грозила опасность оставить ботинок, тележное колесо или лошадиную подкову в глинистой топи. Потому пеший, наделенный большей свободой в выборе пути, предпочитал идти по обочине. В день сентября седьмой таким прохожим оказался сгорбленный человек в коричневой рясе, промокшей и обвисшей от дождя. Странно было видеть монаха на землях Богемии: еще при гетманстве Яна Жижки большая часть здешних монастырей была разрушена, земли их — конфискованы, а сами монахи — кто изгнан, а кто и казнен. Впрочем, давно уже не было на свете гетмана Жижки и даже сторонники его,

Началось с того, что мама решила выбросить старую мебель… Или всё началось раньше? Прошлым летом я был в молодёжном лагере, приехал домой, а тут — новость! Папа нашёлся! Я отца совсем не помнил, мама говорила: ушёл в рейс и пропал без вести. Он ведь был моряком, и однажды его корабль попал в страшное столкновение. Папиных фотографий я никогда не видел. Мама сильно мучилась после папиной смерти и, не выдержав, уничтожила все фотографии, чтобы лишний раз не напоминали. Боялась покончить с собой… Втроём мы и жили — мама, бабуля и я. Бабуля — это мамина мама. Так вот, прихожу я с рюкзачком домой, а на кухне сидит мужик в пижаме, ужинает, и мама вся из себя счастливая с ним рядом. Как выяснилось, папа не погиб. После столкновения он болтался в океане, цепляясь за обломки, его подобрал корабль, попал он в какую-то страну за границей, а во время катастрофы его здорово стукнуло по голове, и он

-Димка! Димка! Выходи, рыжий черт! Я нашел тебя! Полноватый мальчуган лет десяти с лохматой огненной шевелюрой нехотя вылез из кустов. - Так себе идея - прятаться второй раз в то же место, Димка. Антошка, худой, невысокого роста ровесник Димки, смотрел на обнаруженного друга и довольно улыбался. - А искал ты меня дольше, чем в прошлый раз, так что не хвастай. - Ладно, пойдем найдем еще Игоря и Пашку, помоги мне. - Своих не сдаем! -Димка гордо задрал голову кверху. - И не надо, сам справлюсь! Игра в прятки была одним из лучший детских развлечений в Красной деревне. Наверное, потому, что мест для исчезновения с глаз товарищей было предостаточно: две разрушенные избы, множество канав и оврагов, высокие деревья, густые зеленые кустарники. - Вот вы где, друзья-товарищи! Выходите! - радостно завопил Антошка. Под старой дырявой лодкой, лежащей на берегу речки Глубокой, что-то зашевелилось, и

1/1 Миронка бежал в город. «Нашелся… нашелся…» — втягивая сопли, выдыхал он в декабрьский мороз. Как и каждый понедельник, на ярмарку с округи тянулись возы. Купцы ехали сбыть свое, а заодно отовариться добром здешних ремесленников: сукном, коврами, поясами с вышивкой, расписными шпалерами. Мальчуган, придерживая спадающую на глаза шапку, петлял между баб с пахучей едой, между бредущих на площадь людей. Чесал на завод — к дядьке Остапу. Не затем, чтобы, как бывало, веселиться с его сыном Сашкой, пока дядька Остап обжигал кирпич. Миронка нес дурную весть. Сбылось плохое, темное — то, о чем уже который месяц шептались в Ружанах. Из-за чего до ночи осматривали каждую канаву близ города. Около базилианской школы Миронка сцепился взглядом с монахом-учителем и, угодив ногой в рытвину, упал. Монах сделал шаг, чтобы помочь Миронке, но мальчик тут же вскочил, крикнул «Нашелся!», неправильно

Что делать мизантропу теплыми летними ночами? Кто-то может жить по завету Фридриха Ницше: Шуман, Шопенгауэр и одинокие прогулки, но мне скучно. И даже холодное пиво на предзакатном небе не может заполнить душевной пустоты. Я самоиронично усмехаюсь, достаю из ящика стола любимый штык-нож и любуюсь игрой света на лезвии. Пора ехать. Я встаю с кресла и разминаю мышцы, с легким возбуждением предчувствуя предстоящую прогулку. Нож до времени нужно спрятать, чтобы не отпугивать тех, кого я встречу и не нервировать гипотетически возможных сотрудников полиции. Я выхожу из дома, сажусь за руль и стартую. Мой путь не долог, после нескольких поворотов я выезжаю на Главную аллею Измайловского парка. Как здесь все таки здорово! Едешь под лунным светом посреди леса и полная уверенность, что находишься не в Москве, а как минимум в дальнем Подмосковье. Я торможу на обочине примерно посередине аллеи

Не спешите смеяться надо мной и называть мою историю «детской глупостью». Хотя спорить не буду, возможно, большая часть случившегося искажена детскими страхами, фантазией. Было этого в середине 1980-х, в маленьком уральском городке, в летние каникулы. Я окончила первый класс. Это были, если кто-то помнит, те «золотые для детства времена», когда не было компьютеров, по телевизору показывали вечного "Электроника" и "Гостью из будущего", и мы целыми днями пропадали во дворе, играя в прятки, казаков-разбойников, классики и прочие-прочие ребячьи игры. И было бы это лето обычно-веселым, как все другие, если бы не одно событие. У нас во дворе умерла одинокая бабушка, и вскоре после похорон в ее квартире появилась новая жиличка. Женщина была странная, одевалась во все черное, а на голове всегда шляпка-таблетка с вуалью, полностью закрывающая лицо. Население нашего небольшого

Всё началось вчера утром, когда моя младшая сестра увидела белый воздушный шарик, застрявший высоко в ветвях старого тополя. Тот тополь, как и множество его собратьев, стоял близ поляны, которую родители облюбовали для пикника. Перед ним росли более тонкие, молодые и низкие деревья, перемешанные со всевозможными кустарниками в одну густую зелёную стенку. Эта «стенка» в авангарде защищала заповедные тайны природы от посторонних глаз, баюкала их в тени, заботливо прикрывая от жестокого зноя. С неё начинался лес – настоящий, чащобный, не для летних прогулок. Семейная «Нива» остановилась совсем близко к дачному посёлку. Наш домик располагался на отшибе, поэтому мы доехали быстро, буквально за десять минут. Если с поляны оглянуться назад, за стволами деревьев можно было разглядеть просёлочную дорогу и ближайшую АЗС. Впереди же на многие километры существовал только сплошной лес. Моя младшая

Ольга была мертва уже четырнадцать часов. Все это время она сидела на холодном подоконнике и безучастно смотрела то на очертания своего тела, лежащего на полу, то в залитое черной краской ночи окно. Наконец, зимняя темнота за стеклом постепенно сменилась чахло-розовой зарей, вымывшей из мрака голые деревья, забор и снег. Бледный свет проник в дом, и Оля рискнула подойти к телу поближе и зачем-то присмотреться к ранам. Три красных пятна на спине, белая махровая ткань халата пропорота, на нитках, торчащих из разрезов, засохла кровь. Девушка поморщилась и вернулась на прежнее место. В приоткрытой двери появились темные мохнатые уши - откуда-то вылез сонный пушистый кот Герасим. Серый дымчатый питомец с желтыми глазами помялся на пороге и осторожно двинулся вперед, обнюхивая окружающее его пространство и не сводя глаз с трупа хозяйки. Оля внимательно следила за ним, но когда животное

Мы живём на севере, снег выпадает в конце октября, тает в мае. Морозы в конце октября такие, что хоть из дома не высовывайся. Рядом море, с пятого этажа залив у многих видно. Так вот, 2005 год, середина октября, второклассница Марина пошла к подруге в соседний дом за учебником и не вернулась. Горе родителей нельзя было передать словами. На отца было страшно смотреть, ребёнок поздний и очень долгожданный. Поиски милиции не увенчались успехом, как сквозь землю ребёнок провалился. Вышла от подруги и не пришла домой. Её отец и сам искал, потом бабки и экстрасенсы, которые брали большие деньги, твердили в один голос, что ребёнок жив, указывали номера домов, где якобы держат девочку. Обезумевший от горя отец даже на крыши указанных домов забирался, в дымоходы, прислушивался, обходил каждую квартиру. Девочки нигде не было. С моей матерью они ещё с молодости были знакомы, и однажды он пришёл

В далёкой стране, где города носят немыслимые названия, женщина взглянула на неподвижное тело своего новорождённого сына и отказалась видеть то, что видела повитуха. Для женщины этот мальчик был сыном. Она родила его в муках и теперь прижимала к груди, желая, чтобы тот начал её сосать. — Он же мёртвый! — воскликнула повитуха. — Нет, — солгала мать мальчика. — Я только что почувствовала, как он сосёт. Ребёнок и впрямь родился мёртвым, но эта ложь подействовала на него подобно молоку, и, открыв свои мёртвые глаза, он задёргал мёртвыми ножками. — Вот, видишь? Женщина попросила акушерку сходить за отцом ребёнка. Тот мёртвый мальчик материнскую грудь никогда не сосал. Не пил воды, вообще ничего не ел, так что, конечно, не рос. Однако его отец, большой умелец по части всего механического, сделал сыну такую кровать, что та его вытягивала и он год за годом, подобно другим детям, становился