Часть функций может быть временно недоступна, а некоторые элементы работать нестабильно. Возможны небольшие ошибки и перебои. Работа сайта будет восстановлена в ближайшее время.
Мы были ещё школьниками, когда узнали про Лимонарий. Домбровцев пришёл сюда за памятью предков. Лариса — за Домбровцевым. Я — за Ларисой. Но оказалось, что даже без Ларисы Лимонарий — прекрасен. Вы, наверное, не были в Лимонарии. Не переживайте, я сейчас расскажу, что тут и как. Но как будет возможность, обязательно сходите — тут здорово. Для начала, не все знают, чем лимонарь отличается от лимонария. Так вот, лимонарь — по-гречески слово означает “лужок” — это сборник всяких поучительных историй из жизни христианских монахов. А лимонарий — это питомник вроде нашего, где выращивают лимоны. На широтах, где мы живём, лимоны растут только в таких лимонариях. Позже, в Испании, я видел открытые лимонарии. Деревья с золотыми плодами стояли под щедрым, ослепительно-бирюзовым испанским небом в дубовых кадках. Но в климате нашего города такое невозможно. Попасть в Лимонарий из города непросто,
Когда мне было лет пять, мы с сестрой заблудились в лесу. Сбежали без спросу в лес собирать ягоды, хотя родители строго-настрого запрещали гулять по лесу без взрослых. Лес вроде был небольшой, но мы, видать, забрели слишком далеко в глушь. Я ныл и вот-вот готов был разреветься, Даша, как могла, меня утешала. - Не бойся, вытри слезы. Скоро родители заметят, что нас нет во дворе, поймут, что мы пошли в лес и найдут нас. Даше было девять, и она среди нас она была старшей. Поэтому я послушно вытер мокрые глаза и с надеждой посмотрел на сестру. - Правда? - Конечно, правда. Но всё-таки давай постараемся найти обратную дорогу сами. Иначе такой нагоняй получим! Но время шло, лес всё никак не кончался. Солнце близилось к закату. Меня уже совсем не пугала перспектива нагоняя. Пусть даже отец вытянет меня ремнем - но пусть нас найдут. - Даша, я кушать хочу. Земляника в корзинках уже давно
Место Вите нравилось. Окна квартиры в пятиэтажном доме, где он теперь жил, выходили на парк. Большая его часть была благоустроена, причём недавно. Широкие тротуары, ажурные скамейки и арки, массивные балюстрады, фонтаны и питьевые фонтанчики, которые работали до ноября. Аттракционы и лавки с пирожными-мороженым, газировкой и прочей ерундой. В «цивилизованной» части парка всегда ходили толпы людей, шумные компании. Вите больше нравилось гулять по диким местам, которых тоже хватало. Он частенько уединялся с книжкой где-нибудь на древней покосившейся лавочке, одинокой и всеми забытой в глуши, или исследовал полузаросшие исчезающие тропинки, чувствуя себя искателем приключений вроде Аллана Квотермейна или Индианы Джонса. Витя приехал в этот город вместе с родителями недавно и ещё не успел завести друзей. Хотя про место в старой части парка, где росли могучие вязы, он уже кое-что слышал.
"До определённого момента у меня, казалось, всё было, как у людей. Особенных увлечений не было – играл с пацанами во дворе летом, тосковал зимой. Учился в обычной школе, неплохо, жил в двухэтажном частном доме (у нас город на сектора разбит), родители – обычные фрики, хотя довольно состоятельные. Я особенно не интересовался, чем отец занимается – важная шишка на каком-то предприятии, мать сидела дома, раздувала, так сказать, домашний очаг из ничего. К тому же, обладала задатками дурной актрисы. Дед тоже был – старый пень. Не думайте, что я ненавидел всех и вся, просто возраст такой. Но что меня к 14 годам задолбало – так это куча правил, действовавших в доме и в моей жизни. Отец был помешан на правилах. Вставать во столько-то, есть во столько-то, спать ложиться тогда-то, гулять до скольки-то, эту дверь не открывать, ту дверь не закрывать, животных не заводить (аллергия), родителей
Люди редко полноценно помнят какие-нибудь сцены из своего раннего детства. Максимум – отдельные моменты особо сильных переживаний. Скрип дверцы шкафа в тёмной комнате напротив детской кровати. Странное движение в густых зарослях травы на пустыре под окном. Сумасшедшая грязная бабушка в метро, которая несколько минут смотрит прямо в глаза, пока отец рядом читает газету. Но если бы у Вити спросили про его первое воспоминание, он мог бы описать его очень подробно. Он помнил, что его манежик стоял на кухне, и он любил сидеть возле того конца, который был ближе к двери, потому что на другом одеяло воняло чем-то тухлым. За дверью в кухню был коридор, а в конце его – входная дверь. В клеёнке на столе было три дырочки – одна большая, другая поменьше, и третья, под ними – совсем маленькая. Это было лицо, которое говорит «Ууууу». Был вечер, и на улице что-то кричали весёлые дядьки. Маме это не
Жаркий летний день в разгаре июля на Покровском острове в Санкт-Петербурге. Двор где-то между Канонерской улицей и каналом Грибоедова. Старинные кирпичи прогрелись так, что находиться во дворе все равно, что сидеть в раскаленной печи. Огненное до черноты солнце жарит западный скат крыши, блестящий, как будто его от души натерли порошком. Окна пятого и шестого этажа завешены фольгой, чтобы жильцы не сварились заживо. Из-за канала влажно, как в бане. Мухи лениво пролетают над чахлой клумбой из старой автомобильной покрышки с болезненными, хилыми хризантемами, которые выращивает Марья Павловна со второго этажа. Кучка детей разного возраста, и среди них четверо местных заводил, Вадик, Лена, Саша и Петя, сидят на асфальте в жиденькой тени поникшего дерева на крохотном клочке земли у глухой стены. Чахлая зелень дает хоть немного живительной тени и прохлады. За стеной кроется еще один каменный
Кто-нибудь помнит старую компьютерную игру из начала 90-ых под названием "Мистер Микс? Игра была в основном рассчитана на печатание слов, что-то вроде "Марио Учит Печатать", здесь вы должны ввести слова в окно, чтобы шеф-повар (вышеупомянутый Мистер Микс) положил ингредиенты в миску. Однако, в отличие от большинства игр на печатание, эта печально известна своей безумной сложностью. На каждом уровне имелся счетчик слов в минуту, от жалких 10 слов на первом уровне до целых 85 на третьем. К пятому уровню от вас уже требовали более 500 слов, что фактически делало невозможным продолжать игру. Одной из главных вещей, которые люди заметили в этой игре сразу же, был музыкальный фон. На первом уровне это была жуткая система рыков, во время прохождения становящаяся все громче, что зачастую приводило к повреждению тогдашних звуковых колонок, которые не были предназначены для
День 1 Я впервые завёл дневник на Дайри. Обладаю параноидальным складом личности, так что это для меня своего рода подвиг. Сразу скажу, что не писатель, поэтому не судите строго. Мне 26, имени называть не буду. В жизни добился ровным счетом ничего. А иначе. стал бы я заниматься такой хернёй, как тульповодство? Зачем мне это? Причина банальна — одиночество. У меня уже спина в форме вопросительного знака от сидения у компа 24 на 7. Я типичный хиккан с бурной фантазией, так что велик шанс начать видеть или слышать шизофринический бред. Как я докатился до такой жизни? А хрен его знает. С детства был пришибленный слегка, нелюдимый. В школе ни с кем не общался особо, хотя полным изгоем не был. Меня не травили, но и не замечали, относились как к пустому месту, коим я и был. Меня устраивало быть невидимкой. После школы отучился в шараге, потом нашёл работу в интернет-магазине и засел дома. Так
Когда она пришла, мне было семнадцать. Я жил со своей жестокой матерью уже семнадцать долгих, полных боли лет. Было около полуночи, и моя мать уже спала, так что когда прозвучали три тихих удара в дверь, я открыл. Странно выглядящая маленькая девочка стояла за дверью с бледными бесцветными щеками, светлыми волосами, заплетёнными в косички, розовом платье, немного порванном по краям, босая и чуть посиневшая от зимнего холода и с чёрными глазами. Бесконечно глубокими чёрными глазами. Я быстро её впустил, думая о том, как она была ужасно одета. Мои первые мысли, как ни странно, были не о том, почему она не дрожит, или даже что она здесь делает. Я пустил её в гостиную, дав ей сшитый бабушкой плед. Она взяла его, несмотря на то, что плед никак не помог ей, и я улыбнулся. "Как тебя зовут, девочка?" За вопросом последовало долгое молчание, во время которого она сверлила меня
Когда я пытаюсь воскресить в памяти детские воспоминания, всплывает не так и много: длинный темный коридор, в котором мы с сестрой играли в догонялки, тарелка манной каши, где я уныло ковыряю ложкой, совершенно лысое дерево во дворе, круглый год без листьев. Но лучше всего я помню бабушкину квартиру, где мы жили в детстве, и то, как мы с моей сестрой играли в похороны. Мои родители работали вахтовым методом где-то на Севере, и мы проводили по полгода у нашей бабушки, Бабочки, как мы ее называли. В моих воспоминаниях она скорее напоминает мотылька, закутанного в шали, как в яркие крылья. В молодости она была балериной, и поэтому квартира у нее была весьма примечательной: огромные пятикомнатные хоромы на набережной Мойки, заставленные чудом уцелевшей антикварной мебелью, скульптурами и светильниками. В квартире почему-то все время было темно, скудный свет лился из старинных окон,
В темноте кое-что шевелитсяЭто не слежка. KRIPER.NET использует только необходимые cookies для авторизации, сохранения сессии и работы функций сайта. Рекламных трекеров и аналитики нет.Зачем это нужно