Когда я была маленькой, у меня умер дедушка. Помню, мама тогда сильно плакала. Я тогда ещё не понимала, что собой представляет смерть, и бабушка мне сказала, что дедушка уснул и никогда больше не проснется. Помню только, что он лежал в гробу на кладбище... лежал и храпел. Я одна видела это и думала, что он так спит. Наверное, если бы сейчас такое увидела, то лежала бы там же, где он. Когда я была уже постарше, как-то раз я возвращалась со школы домой. День задался не очень, я была уставшая. Когда переходила дорогу, мимо проехала похоронная процессия. Я стала присматриваться к гробу — он оказался закрытым. Изнутри отчётливо доносился крик. Мне стало очень жутко, и я просто ушла быстрым шагом.

Глава первая. Гоголев и Бровкин 1. Родители Ромы Бровкина частенько доставали его тем, что нельзя проводить всё своё свободное время за компьютером. — Оглянись, сынок, — говорил отец, — ты ничего вокруг себя не замечаешь. Жизнь проходит мимо тебя. Я в твои годы и на каратэ ходил, и на плавание, а ты только и знаешь, что в «Майнкрафт» играть, да ржать непонятно с чего. Уставишься в этот ящик и гогочешь, гогочешь, словно у тебя очередное дегенеративное расстройство. — Из-за своего компьютера ты не имеешь ни одного друга, — пилила мать, — разве это нормально? В такие моменты Рома старался с ними не спорить. Хотя справедливости ради стоит заметить, что родители его сами после работы подолгу зависали в социальных сетях. У каждого из них было по компьютеру. И для того, чтоб сынок не донимал их, не канючил «дайте поиграть», они купили ему личный. Деньги, слава богу, позволяли. А вот друзей

Это как бросить курить. Выходишь из квартиры, закрываешь её на ключ, на всякий случай проверяешь – а точно ли закрыто? Бросаешь взгляд наверх, там обычно сидят комары и ждут, когда ты откроешь дверь, чтобы проникнуть в твоё жилище. И плевать, что сейчас зима, и вместо комаров там только пыльная паутина, сухие паучьи шкуры и их бывшая еда, в основном в виде таких же высохших мух. Привычка, она такая. Открываешь скрипучую подъездную дверь, идёшь на улицу… и не закуриваешь. И вроде бы всё нормально, ты уже почти привык, но всё как-то не так. Вот именно на этом месте ты обычно уже закуривал, каждый день, много лет. Но сейчас – ты просто проходишь мимо этого «ритуального» места. Появляется ощущение неправильности ситуации. Кажется, что так быть не должно. Внезапно ты чувствуешь запах сигаретного дыма, хотя рядом точно никто не курит. И вот ты проходишь достаточно далеко, это чувство

Отводил недавно ребёнка в школу на первое сентября. На линейке у меня было время вспомнить о детстве, поскольку, когда я пытался незаметно достать телефон под монотонный бубнеж директрисы, ловил на себе укорительный взгляд жены. Вообще дети — довольно циничные существа. Месяц назад обнаружил у подъезда кошку с раздавленной головой. По сплетням бабок понял, что это был соседский мальчишка, который «просто хотел посмотреть, что у кошечки в голове». Мерзкое зрелище. В моём юношестве если и находились такие дебилоиды, то они ограничивались лишь подрывом хвоста бедного животного большой, привязанной к нему петардой. Разумеется, и то, и то отвратительно, но если выбирать из двух зол меньшее… Но я ушёл от темы. Сейчас я напишу кое-что, что хотел бы забыть. Заранее предупрежу — не надо пытаться меня найти: всё равно не получится. Я какое-то время работал кое-кем и цифровые следы заметать умею.

Съездил несколько дней назад на похороны друга детства. Не виделись лет десять и тут приходит вот извещение. На лето в детстве меня часто отправляли к бабке с дедом в деревню, чтобы родители могли хоть какое-то время отдохнуть. Там я познакомился с тем самым другом, ради уважения к покойнику имя называть не буду. Не один пуд соли вместе сожрали и вот мне уже больше двадцати, мне бы веселиться, радоваться жизни, а я сижу на кухне, курю одну сигарету филип мориса за другой, пока пишу этот текст, а мой ровесник и друг гниет под землей скончавшийся от передоза. Мерзкая история. Хотел давно это написать, но все руки как-то не поднимались. Приехав в деревню, в дом бабки (Она еще жива, пережила мужа), я чтобы хоть как-то отвлечься начал припоминать истории этой деревни и вспомнил пару неприятных вещей. Одну из таких я бы и хотел рассказать. В деревне у меня была куча друзей. От них, одним

Сам не помню, как это началось. Но мама однажды рассказала, как я напугал ее до смерти. Было мне тогда года два. Я довольно рано научился говорить и болтал без умолку. Это сейчас из меня слова не вытянешь. Домой прихожу и на все вопросы отвечаю одинаково. — Как дела? — Нормально. — Как в универе? — Нормально. — Как на работе? — … А в детстве я был трещоткой, с шилом в жопе к тому же. Приставал к родителям с какой-то маетой, отвлекал папу от книжек и маму от телека. Просил со мной поиграть, погулять, на игрушечной машинке покатать. Ночью любил припереться и уложиться спать с родителями. Будь я сам себе папой, сбагрил бы, наверное, бабушке или в детдом, а они, святые люди, терпели. И вот в одну ночь я напугал маму. Батя тогда уехал в командировку, он у меня был музыкант-виолончелист и разъезжал с гастролями. Остались мы вдвоем, и я в своем духе залез в мамину кровать. Бужу ее среди ночи и

Я живу в Москве. Сейчас мне уже за тридцать, но эту историю я запомнил на всю жизнь. По молодости, в 16 лет, мы с друзьями — Саша, Гриня и я — остались ночью в метро. Кольцевая линия. Было это в конце лихих 90-х, милиция и прочие службы тогда не очень хорошо следили за всем. Взяли с собой фонарики, по несколько бутербродов, воды, картишки игральные, газеты для разжигания огня, спички и перочинные ножи. Вечером вошли в тоннель, когда народу было мало, и нас никто не заметил. Прыгнули на пути и понеслись в тоннель, ожидая, что за нами начнется погоня, но погони не было. Если бы появился поезд, то можно было прижаться к стене, благо мы были еще маленькие и худые, места бы хватило. Прошли метров, может, сто и ушли в боковой тоннель — его видно из поезда при подъезде к станции. Когда ушли уже довольно далеко, стало страшновато. Полная темнота, только лучи фонариков на стенах, далекий грохот

1 Единственная непростительная вещь, я считаю, – это сознательное уничтожение чего-либо прекрасного, чем бы оно ни было. Я помню, как был наркоманом. Покупая ежевечерне дозу, я принимал ее не сразу, а оставлял в пустой квартире и отправлялся гулять. Ходил долго, часами, мечтая всякий раз, что смою по возвращении эту гадость в унитаз. Но никогда, разумеется, не смывал. Еще грезил о том, что меня собьет машина, пырнут ножом гопники, или я просто свалюсь на тротуар с инсультом, – лишь бы это безумие прекратилось. У меня имелся стандартный маршрут, проходивший по окраине родного промышленного района. Я бесполезно слонялся по погруженным во тьму дворам, разбитым дорогам между редкими фонарями, грязным скверам и пропахшим водорослями пляжам. Иногда пытался завязать разговор со случайными встречными, но те сторонились меня, ибо впечатление вменяемого человека я вряд ли производил. К тому

Сап, паранормач, тот самый якут-кун вновь выходит на связь. Без лишних слов — буду потихоньку вкидывать в тред некоторые якутские крипипасты, которые по тем или иным причинам не попали в предыдущие треды. История первая. ТроеИсторию рассказал сельский житель, которому на момент событий было всего восемь лет. Сидел он как-то днём после обеда у себя дома, уроки делал, родителей дома не было. Вдруг замечает краем глаза какое-то движение возле кровати, оборачивается и видит странное: из-за изголовья кровати друг за другом выходят три маленьких пожилых человечка в старинных одеяниях и шествуют мимо него через комнату. По росту все трое максимум метр, дворфы этакие — причём все трое какие-то согнувшиеся, горбатые. С трудом семенят мимо охуевшего от таких гостей мальчика и как бы с любопытством глядят на него, но не думают останавливаться — так и идут по комнате с постоянно обращёнными в его

Сап, паранормач. Классический якут-кун на проводе. На днях вернулся ненадолго в родные края и купил такую вот книжку. Название можно перевести как «В сумерках. Давайте рассказывать страшилки». Книга довольно объемная, страниц на триста, в ней собраны избранные читательские письма в редакцию якутского журнала «Куо», где они рассказывают обо всяких страшных случаях из своей жизни. Я, если честно, в душе не ебу, что это за журнал такой, но истории вроде годные, самая что ни есть фольклорная якутская крипота. И я подумал — почему бы понемногу не вкидывать их в новый Якутия-тред в вольном переводе? В общем, добро пожаловать. Снова. История первая. Две старушкиДело было в советское время. В одном из совхозов стоял разгар летнего сенокоса, и после длинного трудового дня группа молодёжи из числа колхозников возвращалась домой, сидя на кузове грузовика ЗИЛ. Уже приближаясь к деревне, они увидели