Меня зовут Денис. Мне двадцать девять лет, за рулём я с двадцати двух. За это время чего только не видел: аварии, гололёд, пьяных водителей, людей, которые выскакивают на трассу в последний момент. Казалось, после семи лет за рулём меня уже трудно чем-то удивить. Но есть одна ночь, которую я не могу забыть до сих пор. После неё я начал молиться перед каждым рейсом. Это было два года назад, в ноябре. Я вообще не должен был тогда ехать. У меня был выходной, и я собирался нормально выспаться, но вечером позвонил диспетчер. — Денис, Сашка на связь не выходит. Вторые сутки уже. Телефон недоступен, на базу не приехал. Никто не знает, где он. Рейс надо закрывать. Запчасти, Челябинск — Екатеринбург. Возьмёшь? Сашка был моим другом. Мы вместе пришли на эту работу, вместе ездили первые несколько лет, потом разошлись по разным маршрутам, но продолжали созваниваться. Он был человеком, который

Я ехал домой после тяжёлой смены на заводе. Ехать предстояло долго, так как жил я в посёлке у чёрта на куличках. Жил я один, и дома меня никто не ждал, я плёлся по пустой ночной трассе не спеша, слушая по радио старый добрый рок. Я был расслаблен и доволен, предвкушая просмотр футбольного матча. И так как сегодня пятница, то пиво, купленное заранее ещё вчера, вместе с килограммом вкуснейших креветок меня уже явно заждались. Стуча пальцами по рулю и подпевая песням AC/DC, я услышал сначала странный стук, приблизительно со стороны двигателя, и, к своему ужасу, обнаружил, что моя ласточка начинает потихоньку глохнуть. Мне стыдно признаться, но в ремонте машин я не понимаю нихрена, и всё, что я смог, — это с умным видом заглянуть под капот и пару раз попытаться завести машину с толкача. Удостоверившись, что сам ничего тут поделать не могу, я принял решение воспользоваться звонком другу. Но,

“Компьютеры бесполезны. Они всего лишь могут давать вам ответы.” Пабло Пикассо. Я проснулся разбитым, будто вчера ночью тащил на себе этот многотонный «Кадди», а не наоборот. Время на часах было 11 AM. Мысли были спутанными. Я побрел в ванную, умылся ледяной водой, которая немного прояснила мое сознание, но не смогла смыть ощущение тяжёлого сна. На кухне я механически засыпал молотый кофе в старенькую кофе машину, ту самую, что купил на распродаже за шесть долларов, и она до сих пор пахла чужим домом и чужими жизнями. Пока аппарат булькал, я посмотрел в окно. Дождя не было. Впервые за долгое время сквозь облака пробивались лучи солнца. И в этих лучах «Кадди», припаркованный у тротуара, выглядел просто машиной. Винтажной, большой, но всего лишь железом, краской и стеклом. Ночной ужас под ярким солнцем казался абсурдным, почти детской фантазией. Сейчас гигантский автомобиль волновал меня

Я работаю таксистом уже 15 лет. За это время повидал всякое: пьяных дебоширов, влюбленные парочки, спешащих бизнесменов. Но все это меркнет на фоне того случая, когда в одну из холодных осенних ночей, моя жизнь изменилась навсегда. Был промозглый ноябрьский вечер. Москва тонула в мелком дожде, фонари отражались в мокром асфальте размытыми желтыми кляксами. Я только что отвез очередного клиента и собирался домой - смена выдалась слишком тяжелой. Проезжая по безлюдной улице в районе Сокольников, я заметил одинокую фигуру на обочине. Молодая девушка махала рукой, пытаясь остановить попутку. Обычно в такое время я уже не беру пассажиров, но глядя на съежившуюся девчушку обхватившую плечи от холода, я решил притормозить. Она села на заднее сиденье - хрупкая блондинка лет двадцати в легкой черной курточке накинутой поверх белого пышного платья. "На Преображенскую площадь,

Меня зовут Кирилл, и я хотел бы поделиться с вами чем-то, что навсегда изменило мою жизнь. Это случилось неделю назад Я ехал по пустынной трассе, собираясь к другу, когда моя машина вдруг заглохла. Никогда не испытывал такого ужаса, когда услышал, как двигатель замер, словно почуяв что-то недоброе. Я покрутил ключи в замке зажигания, но машина только тихо всхлипывала. Ничего другого не оставалось, кроме как выйти и попробовать дойти до ближайшей заправки, которую показывали карты — всего километр. Темнота окружала меня, и я шагал по обочине, подгоняемый странным чувством тревоги. Наконец, я увидел неоновую вывеску, часто замечаемую издалека. Но как только я подошел ближе, меня охватило чувство ужасного беспокойства. Заправка выглядела, словно ее завоевала природа: корни деревьев обвивали стены, словно пытаясь удержать это место в своих объятиях. Я толкнул дверь и вошел внутрь. Внутри

Я ехал по шоссе. Дорога была не близкой. Уже стемнело и пошёл дождь, но этот концерт того стоил. Я был в приподнятом настроении, по радио крутили какую-то ненавязчивую мелодию, поэтому даже редкие раскаты грома и яркие вспышки молний в небе не беспокоили меня. Я был в дороге уже 2 часа, и оставалось ехать ещё, по меньшей мере, часа 3. Вокруг - ничего. Только поля и нечастые лесополосы. Но вдруг, в свете фар, я уловил силуэт человека. Я стал сбрасывать скорость пока не рассмотрел его полностью. Это была женщина. Она была в длинном белом платье, а на её плечи был накинут тёмно-коричневый плащ. Она стояла у обочины и держала что-то в руках. Я не из тех людей, что проявляют акты доброй воли и подбирают попутчиков, но, чёрт возьми! Возле дороги стояла, явно брошенная и замёрзшая, девушка в такую ужасную погоду, ночью. Конечно я решил остановиться. Я начал оттормаживать пока не поровнялся с

Старый Келлер привстал на всех своих шести лапах, встряхнулся, сбрасывая внушительный слой пыли и ржавой трухи. Словно повидавший многое, бродячий, старый пёс, прихрамывая, поковылял к трамвайному депо. На станции, Келлер, названный так в честь советского академика Бориса Александровича Келлера, бывший на самом деле вагоном модели 71-611, скрипнул биомеханическими суставами и, угнездившись на пути, прикрыв глаза-фары принялся ждать кондукторшу Светлану, студентку уже последнего курса железнодорожного техникума. Солнце показалось над соснами, оранжевое, как хорошо запечённый блин, теплые лучи коснулись облупившейся краски ржавого кузова, и старый трамвай довольно шипя растянулся под теплотой рассвета. Из-за угла желтого бетонного здания, бывшего складским помещением показалась фигура. Слегка пригнувшись, стараясь не издавать ни звука, она шустро юркнула за трансформаторную будку, из-за

Сегодня в кафе «У Валентины» было пусто. Лишь один бородач с фуры, который чавкал свежими щами и бранился с телевизором. Телевизор бранился в ответ санкциями и запретами, криминальными новостями и сирым футболом. - Ну и щи... хоть хуй полощи,- нахваливал, жадно чавкая хозяйкину стряпню заезжий дальнобойщик. - Скажите тоже. Я всегда такие варю. Самые обычные, - смущенно отвечала на комплимент хозяйка небольшого придорожного кафе «У Валентины». - Откуда это вы в такую рань?- поинтересовалась Валентина. - Да, блядь, загрузили по самые яйца и говрят вали нах, надоть. Им всегда надоть. А мне тут штуку отдай, там пост, тут мудак с "хуем" от зебры стоит. И каждому тоже надоть, - сердито отвечал водитель. - Ой, да к нам тоже захаживают и всех корми бесплатно, а то пугать начинают пожарными да налоговой. - Да, пидоры они все и в телевизоре пидоры! А щи у вас отменные. Давно так не

Я запрыгнул на заднее сиденье раздолбанной “Лады”, отодвигая с него коробки, убрал смартфон в карман и стал дуть на руки. – Спасибо, что остановились! С приложения вообще никак не вызвать, все отказывались. А на голосование таксисты не останавливаются. До Давыдково довезёте? Тут по этой же трассе, по прямой. Я достал купюру и положил её между передними сиденьями. Невысокий седой дедушка в огромных роговых очках повернулся и посмотрел сначала на купюру, потом на меня. – Да и вам благодарность, как раз надо бы заправиться. Мы поехали, я продолжал дуть себе на руки. – С гостей или с работы? – дедуля попался разговорчивый. – С гостей, с сестрой ходили к приятелям. Проводил её, а сам на последний автобус опоздал. Сестра в город переехала, а я в Давыдково живу, в доме. – А чегой-то у сестры не остановились? – У жены-то лучше, у себя. Да думал, успею, потом такси ловил, а потом уже так пошёл,

Никто не гнался за ним, но Сева все равно бежал как угорелый. С каждым шагом все быстрее. Быстрее! Причина для такой спешки находилась не позади, как это бывало, когда его преследовали соседские гуси. Нет, в этот раз она маячила перед глазами и располагалась дома, в большой комнате. Может, носи Сева часы, он бы знал, что до шести вечера есть еще долгих восемь минут. Но их, наручные с кожаным ремешком, папа обещал подарить только на следующий день рождения, и Сева ждал его с двойным нетерпением. Тройным, если считать еще и маму. Цифра семь была ее любимой. На пороге Сева остановился и, не теряя пляшущего в ногах азарта, пульнул тапочки в разные стороны. Один угодил на улицу, запутавшись в кустиках жирной травки, другой под стол, в компанию маминых банок с первыми огурцами. Лето не требовало от людей долгих разуваний. Пульт мальчик искать не стал. Все равно он нашелся бы только тогда,