Будучи ребенком, больше всего на свете я любил сидеть на крыше. Благо жил я на девятом этаже, и мне приходилось всего лишь залезть по старой, заросшей паутиной лестнице - и я оказывался в своем любимом мире. Днем я играл там и грелся на солнышке, ночью я просто сидел и смотрел на огни города, вне себя от восторга, глядя на море огоньков города. Каждый раз, когда я поднимался на свою заветную крышу, все нутро сжималось от неописуемого восторга. Это место было моим, моим собственным гнездом и моей крепостью. Родители об этом, конечно же, не знали: днем они работали, а ночью я прокрадывался, когда они спали. Участок был совершенно безопасным: на краю были какие-то железные листы чуть ли не выше моего роста, и упасть я не мог даже если бы захотел, а еще участок крыши, "принадлежавший" нашему подъезду, был огражден бетонными постройками непонятного назначения (на которые я, правда,

Случилось всё это со мной, когда я учился примерно в 10-м классе обычной средней школы. Однажды на перемене я шёл по коридору на очередной урок, думал какие-то свои обычные мысли и вдруг остановился как вкопанный, созерцая эту картину. Две маленькие девочки, лет примерно по десять каждая. Похожие друг на дружку. В похожей одежде похожих цветов. Стояли держась за руки и смотрели не отрываясь друг другу в глаза. А в глазах... В глазах была такая любовь, которую я никогда не видел: ни в жизни, ни в кино, ни в мультиках. Не видел и вряд ли увижу. Внеземная, фантастическая, чистая, светлая, она, как маленькое солнце, озаряла пространство между ними... Но странности на этом не заканчивались. Казалось, что их никто не видит. По меньшей мере не замечает. Школьная жизнь, суета вокруг — огибали их. Кто-то куда-то как обычно бежал, кто-то просто шёл, кто-то ел на ходу или читал, а кто-то и вовсе

Нас было семеро. Говорят, старый граф первым вошёл в пещеру, не дождавшись даже, пока слуги уберут с его пути тело нашей матери, переступил через окровавленную тушу. Поступок скорее глупый, чем мужественный, ведь он не знал, сколько нам исполнилось от роду. Но ему повезло. Его ожидала не свора тварей с оскаленными пастями и обжигающим дыханием – тварей, одолеть которых в одиночку не понадеется самый отчаянный боец – а кучка слепых, скулящих щенков. Нам тоже повезло: нас оставили в живых. С отрядом графа в тот рейд отправился священник – весьма разумное решение, учитывая, против кого солдатам предстояло направить оружие. Волею случая, этим священником оказался фра Паоло, один из немногих, для кого приказ графа значил меньше, нежели высшая справедливость и божий промысел. Убийство же невинных новорождённых существ божьему промыслу, бесспорно, противоречило. Эти соображения фра Паоло

Ира проснулась от страшного сна. Громко всхлипнув, она открыла глаза и увидела темноту. Поспешно протянула руку и нащупала выключатель торшера. Комнату залил неяркий свет. Тени по углам медленно рассеивались, словно таяли в воздухе следы чьего-то незримого присутствия. Облокотившись о подушку, Ира напряженно вслушивалась в звуки с улицы, хотя там как раз царила полная тишина. Напугавший ее кошмар развернул свое виртуальное действие здесь же, в этом доме, но только двумя этажами ниже, и та квартира, о которой Ира думала, не переставая, последние несколько дней, была с другой стороны – ее окна выходили во двор. Тем не менее, последний услышанный во сне звук – жутко скрежещущая старыми петлями форточка – до сих пор звучал где-то в мозгу. Постепенно скрежет форточки заглушили удары колотящегося сердца. Дверь открылась, и в комнату вошел отец. - До чего себя довела, – упрекнул он. – Совсем

Одно из моих самых ранних воспоминаний: я рыдаю, а Папа с Мамой пытаются успокоить меня, но у них ничего не выходит. Папа сдаётся и уходит из спальни, а Мама идёт со мной на кухню и сажает меня на стол, за которым мы обычно завтракаем. - Кань, кань, - приговаривает она и вытягивает лист упаковочной бумаги из толстой стопки на холодильнике. Годами Мама аккуратно разрезала бумагу, в которую были обёрнуты рождественские подарки, и складывала её на холодильник. Она положила лист бумаги цветной стороной вниз, а потом начала его складывать, заворачивать, скручивать, загибать и подворачивать до тех пор, пока лист полностью не скрылся между её ладоней. Затем она подняла сложенный бумажный пакетик к губам и дунула в него, как будто надувала шарик. - Кань, - сказала она. - Лаоху. - И положила то, что держала в руках, на стол. Маленький бумажный тигр стоял на столе, он был размером с два кулака.

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены Осень выдалась очень влажной – с самого начала сентября редко можно было увидеть за окном солнце, а не моросящий дождик. Дима с друзьями никак не могли закрыть сезон, надеялись, что всё-таки случится чудо, и хотя бы пару дней будет сухо. Само собой, идти в поход в дождливую погоду – такое себе удовольствие. Костёр развести проблемно, на гитаре поиграть, наслаждаясь пламенем – не получится. Так и придётся сидеть в палатках, уныло попивая пиво.Ребятам всё-таки повезло, так как прогноз обещал несколько солнечных октябрьских дней с почти летней температурой. И не соврал – вот уже почти неделю ни единой капли дождя. Дождавшись

Монстры могут жить в шкафах, под кроватями, за занавесками — где угодно. В комнате Джоуи монстр облюбовал сундук. В сундуке Джоуи хранил свои игрушки и книги. Сундук не походил на то, что представляется, когда произносишь это слово — в нем не было ничего пиратского или сокровищного, — по сути, это был просто длинный ящик с крышкой. Еще на нем можно было сидеть, как на скамейке, или даже лежать. Джоуи по росту вполне туда помещался, хотя ширины ящика даже для его тощего тельца хватало едва-едва, разве что если обхватить себя руками, чтобы они не мешались. Монстр, возможно, поступал так же. Можно было бы подумать, что у Джоуи много игрушек и книг, если они хранились в таком длинном ящике, но это было не так. На самом деле, монстру в ящике, наверное, довольно свободно. Конечно, Джоуи не играл с палками или тряпками, как какие-нибудь нищие, но хорошо знал, что еще одну игрушку он может

В детстве, как и многие, я бывал в пионерских лагерях. Там часто случались странные истории, но одна смена нам запомнилась надолго. Мне было тогда лет 11, и я поехал в лагерь на побережье Черного моря. В лагере все было здорово — друзья, прогулки, разные отрядные мероприятия и, конечно же, походы на море и купание. Погода была прекрасная, вода прогрелась, и мы ходили на пляж два раза в день — утром, после завтрака, и вечером, после тихого часа. Больше всего нам, конечно, нравилось купаться, но купание было организовано достаточно строго: отряды разбивались на группы по 10 человек, и эти десятки по команде запускались в воду, где купались под присмотром вожатого. Вожатые сидели на специальных вышках-лесенках, для каждого отряда эта вышка была установлена на своем расстоянии, чем старше, тем дальше от берега, и за вышку заплывать не разрешалось. Через определенное время все выгонялись из

О том, что одеваться надо нарядно, Руська вспомнил в последний момент. — Мама! — позвал он. — Слушай, нам Галя Карповна вчера сказала, что вместо уроков мы пойдем в театр и надо надеть что-нибудь такое... — Галина Карповна, — автоматически поправила мама, не отрываясь от плитки. На сковородке скворчали картофельные оладьи. — Подожди, а какой такой театр? — Не знаю. В театр да и в театр. Какая разница? — Всегда предупреждали... — нахмурилась мама. — Что же ты вчера-то молчал? — Забыл, — вздохнул Руська. — Забыл... ах, ты же... — Да ну, чего особенного? Подумаешь, в театр. Бывали уже в театрах, и ничего... — Может, и ничего, — мама смотрела куда-то в угол, — а может и чего... и отец ушел... — Да ладно тебе, — Руська не понимал, из-за чего, собственно, расстройство. — Ты мне лучше дай какую-нибудь деньгу, я там в буфете чего-нибудь посмотрю... — Господи, — сказала мама. — Добытчик ты

В детстве я отдыхал с мамой в Новороссийске. Мы вечерами гуляли вдоль дикого пляжа по каменной дорожке и на этом пляже грудами лежали корабли разных размеров, наверное их было штук 20, я не помню какого класса они были, я тогда ничего не понимал в этом, они были навалены кучами на камни и друг на друга как пикрилейтед-лодки, но суть не в том. Мне снились кошмары как я проваливаюсь в их отвратительное, ржавое, наполненное водорослями и гнилью нутро и не могу выбраться. Я до сих пор немного боюсь мёртвых кораблей. Так вот, суть в том, что я был там год назад. Там нет никакой дорожки и кораблей. Дорожки никогда не было (а я помнил что она была старой), а корабль был один, много-много лет назад, и сейчас от него не осталось почти ничего. И мать этих прогулок НЕ ПОМНИТ. Проходил тест на психическое здоровье когда поступал в вуз, психических отклонений не выявлено. Вот такие дела вот.