В середине весны рыжая Жулька, жившая в подвале первого подъезда, ощенилась пятью щенками. — Принеси колбасы, — велела Юка. — Я у мамы сарделек выпрошу, Жульке надо хорошо питаться, она же их кормить будет. Колбаса у нас в доме была на строгом учете: чтобы обеспечить Жульке полноценное питание, мне пришлось самому жевать пустой хлеб, зато два ломтика сэкономленной докторской я завернул в старую «Комсомольскую правду» из стопки за унитазом и вечером понес во двор. У подвального окна велосипеды были свалены горой — Юкина «Кама», два одинаково поцарапанных и помятых, неотличимых друг от друга «Школьника» близнецов Хохолко и ярко-красная «Ласточка» Леночки Меньшиковой, слишком большая для нее, доставшаяся ей от пропавшей полгода назад сестры Наташки. Наташка была старше нас на три года, собирала переливные календарики и тайно любила актера Михаила Боярского. Однажды в октябре у них отменили

Чтобы дойти до ближнего карьера, надо перейти парк, попетлять немного среди заброшенных складов и выйти к железнодорожному полотну, а потом идти вдоль него, а лучше прямо по шпалам, по высокой насыпи над лугом. Взрослые не разрешают нам ходить на карьер, твердят, что это опасно, напоминают, сколько народу там утонуло. «Так то же в дальнем карьере, — привычно возражаем мы, — а мы на ближний ходим». На дальнем карьере, который за старыми терриконами, нам и делать-то нечего. Тащиться в такую даль, чтобы искупаться… За парком пруд есть хороший, большой, и берег там песчаный, одно удовольствие плескаться. На карьер ходят только большие парни, им в пруду вроде как неинтересно, с малышней. И на самом деле там каждый год кто-то тонет, но парни продолжают туда ходить — может, потому и ходят, что это на самом деле опасно. А мы ходим на ближний карьер. До него всего полчаса ходьбы — сначала по

Часть 1. ШагиМой рассказ будет длинным, за что я заранее извиняюсь. Мне никогда еще не приходилось рассказывать эту историю так подробно, но она полностью правдива. Это случилось, когда мне было шесть лет. Если в тишине приложить ухо к подушке, можно услышать, как бьется твое сердце. В детстве этот мягкий, ритмичный стук казался шагами на ковре. Поэтому в детстве, я почти каждую ночь, засыпая, слышал эти шаги, и в ужасе вырывался из сна. Все свое детство я прожил с матерью в довольно-таки неплохом районе, переживавшим переходную фазу – туда постепенно перебирались люди с низкими доходами, среди них были и мы с матерью. Мы жили в одном из тех домов, которые по частям перевозят по автомагистрали, но мать хорошо о нем позаботилась. Вокруг дома был лес, в котором я любил играть днем, но по ночам он принимал более зловещие очертания. Прибавьте к этому то, что в нашем доме был достаточно

Не знаю, зачем я создаю этот трэд. Наверно, просто хочу рассказать это кому-то, не боясь, что меня примут за психа. Нет, у меня есть друзья, видевшие и огни в небе, и свет, просачивающийся через щели палатки, я слышал несколько таких историй. Но когда я думаю о том, что увидел и услышал той ночью, мне становится страшно. Я даже сейчас боюсь рассказывать об этом, боюсь оказаться непонятым. Представь: тебе 9 лет и ты лежишь в постели. Спать не хочется, но приказано. Маешься. Смотришь на потолок и видишь на нем свет фар проезжающих машин. Час за часом. Сна нет. За стеной работает телевизор, потом умолкает. Тишина. Лето, жарко, постель пропиталась пóтом. Машин уже нет. Издалека доносится глухой барабанный стук. Медленный, мерный — он приближается, становится громче. Его уже нельзя перепутать с биением сердца. К нему подключается… я не знаю, как описать этот звук… тихий стон десятков

В подвале нашего старого дома всегда жили кошки. Самые разные: рыжие и чёрные, пятнистые и полосатые, чистые и грязные. Некоторые были ручными и давали себя гладить, но большинство - совсем дикие, отскакивающие с диким шипением, стоит протянуть к ним руку. Бабушка с третьего этажа всегда приносила им остатки еды, да и остальные жители дома тоже иногда подкармливали. Кошачий клан процветал и множился. А вот в доме напротив кошек не было. Вообще. Мы много лет жили там, и я почти каждый день ходила мимо этого дома. Ни разу не видела, чтобы через расположенные вровень с землёй вентиляционные отверстия выходили или входили кошки. Это казалось странным, хотя бы потому, что эти две пятиэтажки абсолютно одинаковые, построенные по одному плану, их подвалы, по идее, должны были быть одинаково благоприятны для проживания пушистых беспризорников...Тем не менее, этот подвал был обитаем. Раньше,

Эту историю рассказала мне моя бабушка. Когда ей было десять лет, у неё умер любимый дедушка. Утром вся семья его помянула, а вечером бабушка осталась дома одна — её мать ходила на работу в ночную смену, поэтому дочке приходилось ложиться спать самой. Бабушка уже начала засыпать и вдруг услышала скрип половиц, как будто кто-то ходит по ним. Бабушка очень испугалась и укрылась одеялом с головой. Скрип длился полчаса, потом в действо включились ложки и кастрюли — они начали падать на пол с полок. Бабушке было страшно идти посмотреть — свет отключили, мамы нет, первый час ночи... Она тихо спросила: — Деда, это ты?.. Повисла пауза, а потом густой дедушкин голос отозвался: «Угу»... Бабушка не помнит, что было дальше. Вообще, она была любимой внучкой умершего дедушки — он ни на шаг от неё не отходил. Вот, наверное, и приходил проведать своё дорогое чадо.

Удалено по запросу правообладателя.

Было это в июне 1996 года. Я тогда каждое лето проводил на Украине. Была у нас там мазанка (глиняная деревенская хата, кто не в курсе), купленная ещё в советском 1987 году в качестве дачи (сам я коренной москвич). Так вот, в 1996 году я там шестое лето подряд жил с бабушкой. Иногда приезжал дедушка и очень редко — отец с матерью в отпуск. И когда мы жили с бабушкой одни, началась какая-то ерунда. По ночам, когда мы с бабушкой ложились спать, раздавался глухой троекратный стук в стене за холодильником. Знаете, как будто кулаком по крепко прибитой деревяшке. Три раза — тук, тук, тук, стоп. Пауза секунд на пятнадцать, потом опять — тук, тук, тук, стоп. И так раз по десять за ночь. Я маленький был, не понимал ничего, а бабушка моя не подавала виду, что пугалась. Я тоже боялся больше не стуков, а бабушкиного «неподавания виду». Она всё пыталась меня успокоить, что это то птичка, то кротик,

Случилось это в 1996 году. Подрабатывал я летом в одном детском пригородном лагере вожатым. Сразу скажу, что с нашим лагерем соседствовал другой, давным-давно заброшенный. Он был весь заросший сорной травой, корпуса небольших домиков с выбитыми стеклами были почти скрыты за вьющимися растениями. В некоторых местах на земле зияли прямоугольные, ничем не огороженные ямы — бывшие колодцы. На небольшом пятачке в центре «Чайки» (так назывался старый лагерь) стояла гипсовая скульптура Ленина с рукой, протянутой в известном всем жесте. Случилось мне как-то гулять вдоль небольшой проволочной оградки, отделяющей два наших лагеря. Вдруг я увидел за ней отдаляющуюся знакомую фигуру — Сашка Солодов из моего отряда. Ну, думаю, сорванец, ведь говорили, не ходить туда никому... — Сашка! — кричу ему. — Стой! А он — ноль внимания. Идет и идет себе дальше. Перескочил я через ограду и пошел за ним, крича,

Эта история произошла со мной в детстве, мне тогда было лет десять. Был летний погожий день — один из тех, когда ребята весело проводят время на улице, играя в различные игры. Дело было в частном секторе на окраине города. Я жил в одном из домов, тыльная сторона которых выходила на территорию бывшего колхоза. Наша улица Л... пересекалась с другой улицей М..., на которой, собственно, был въезд в колхоз, а с другой стороны она проходила через кладбище. Так вот, в тот памятный день мы с другом Толиком вечером собрались поиграть на улице. Примерно через час нас нашла сестра Толика и сказала, что дяде Толика, Олегу Андреевичу, который строил дом на соседней улице М..., нужно передать продукты, так как он ночью будет сторожить стройматериалы в ещё недостроенном доме. Толику не очень хотелось выполнять порученную миссию в одиночку, поэтому он стал уговаривать меня составить ему компанию. Так