В жизни почти каждого бывало так, что всё катится под откос. Иногда это ведущий прямиком в Токийский залив кювет скоростной магистрали неподалёку от портового города, а иногда северо-западный склон величественной Фудзи, способный утопить в море деревьев. И если в первый раз ничего не вышло, то из зелёных волн Дзюкая не выплыть без должного желания. Его-то у Цушимы и не было. Заливать горе алкоголем не помогало даже на первых порах, его было недостаточно, чтобы хоть ненадолго погрузиться в пучину безмятежного беспамятства — даже после хорошей пьянки Сюдзи просыпался в холодном поту. С ощущением застревающей в горле воды, мешающей дышать. Вскакивал от оглушающего скрежета металла и женских криков. А ещё Цушима Сюдзи больше не садился за руль даже трезвым. До того, как дороги привели его в Аокигахару , они же помогли ему добраться до ближайшего дилера. Наркотики — не алкоголь, они топят

Жаркий летний день в разгаре июля на Покровском острове в Санкт-Петербурге. Двор где-то между Канонерской улицей и каналом Грибоедова. Старинные кирпичи прогрелись так, что находиться во дворе все равно, что сидеть в раскаленной печи. Огненное до черноты солнце жарит западный скат крыши, блестящий, как будто его от души натерли порошком. Окна пятого и шестого этажа завешены фольгой, чтобы жильцы не сварились заживо. Из-за канала влажно, как в бане. Мухи лениво пролетают над чахлой клумбой из старой автомобильной покрышки с болезненными, хилыми хризантемами, которые выращивает Марья Павловна со второго этажа. Кучка детей разного возраста, и среди них четверо местных заводил, Вадик, Лена, Саша и Петя, сидят на асфальте в жиденькой тени поникшего дерева на крохотном клочке земли у глухой стены. Чахлая зелень дает хоть немного живительной тени и прохлады. За стеной кроется еще один каменный

Весь последний год я посвятил исследованию одной весьма диковинной и не менее интересной темы. Я был по-настоящему увлечён поиском ответов на вопросы, и, как мне кажется, зашёл слишком далеко в своих исканиях. Я хочу предупредить вас, чтобы вы не повторили той же ошибки. Наверное, некоторым из вас уже известна "легенда" аккаунта в Facebook по имени Брайан Б. Уэстбэй, который часто производит довольно необычные действия. Иногда он ни с того ни с сего отсылает случайным пользователям запрос на добавление в друзья, но большую часть времени аккаунт бездействует. Те, кто добавил его, рассказывают о странных сообщениях, получаемых от упомянутого аккаунта. Конечно, почти к каждому время от времени в друзья напрашивается какой-нибудь чудак, но здесь всё иначе. Брайан Уэстбэй не человек. Я не знаю, что "он" представляет из себя наверняка, но в нём однозначно нет ничего

-1- Утром Алька разнервничалась. У нее безотказная чуйка: мигом замечает, если со мной что-то не так. А со мной было не так абсолютно всё. Я собирался уезжать. - Ну конечно, взяли тебя на работу, еще и в пригород, - проворчала Алька, отставляя свою чашку. – А то там своих мало… - Алкаш на алкаше. Транспортной компании не упало на штрафы налетать, вот и берут, кто поприличней… Да ладно, Альк, поезжу пока на транспортере, дальше видно будет. - Витя, ты хоть сам слышишь, что говоришь? – Алька всплеснула руками. – Кто тебя пустит на транспортер? У тебя категория какая? - На собеседовании сказали - достаточно моей «Б»… - Еще неплохо бы дороги знать, а ты иначе как в центр никуда и не ездил. - Я куплю карту. - Карту, карту… Темнишь ты что-то, - без обиняков заявила она и встала. Я залюбовался. Моей жене сорок два, она старше меня на три года, но у нее стройная фигурка девочки-подростка,

Часть I. Предыстория, кризис, графомания. Любители пощекотать себе нервы историями из интернета знают, что действие большинства рассказов начинающих авторов происходит именно в деревне. Каждый уважающий себя автор должен написать хотя бы один рассказ о деревне, будь то проходной очерк о бабке-колдунье, заглядывающей в окна по ночам, или целая история о простых правилах выживания в Богом забытом местечке. Писать о деревне не трудно, ведь у тебя есть целый полигон для экспериментов. Село может быть огромным и прекрасным или, что встречается чаще, увядающим и мрачным. Населяющие его жители тоже своего рода ассорти идей: добрые, злые, обычные люди или затаившиеся нелюди, члены одной большой секты или вообще мертвецы, вернувшиеся в свои старые дома с разорённого кладбища. В деревню обязательно должен приехать кто-то неместный, городской обыватель, и неважно зачем: купить дом, к дедушке в

Два месяца назад я сидел на крыше с твёрдым намерением свести счёты с жизнью. Девушка, с которой мы были вместе три года, ушла от меня. Последние полгода она мне изменяла. Хуже того, я мог от неё заразиться чем-нибудь нехорошим. Я сидел без работы, а того, что я откладывал, едва хватило бы на следующую неделю. Чтобы стало совсем хорошо, почти все друзья разъехались, а моя родня до сих пор злилась, что я решил работать, а не получать высшее образование. Так что особенных причин дёргаться дальше я не видел. Сидел на краю крыши, болтал ногами на высоте четырнадцати этажей, а в ногах был этот задорный самоубийственный зуд, который можно ощутить, стоя на краю обрыва. Было холодно, по улице внизу время от времени катались машины… На секунду я занервничал, не грохнусь ли на чью-то машину, превратив при этом трагическое самоубийство в поступок мудака. Я посмеялся над тем, как глупо было об

Комната самоубийств. Вот как называли комнату 733 — как будто мне больше не о чем было волноваться в мой первый день, когда я стала первокурсником. Нас поселили в комнату 734, которая, как оказалось, не была одной из этих новеньких хороших комнат в южном общежитии. Нет, нам посчастливилось жить в старом крыле здания на 7ом этаже. Хотя я не была в таком уж плохом настроении, ведь по крайней мере они удовлетворили мой запрос на то, чтобы меня поселили с моей лучшей подругой. Мы с Лидией потратили практически все утро на заселение в комнату. К тому моменту, как к нам пришла наша куратор, я развешивала плакаты, а Лидия читала. «Привет, девчонки, я — Бет!» — прощебетала энергичная блондинка, как только зашла в нашу комнату, — «Я буду вашим куратором в этом году». «Привет», — кивнула ей я. «Ничего себе, вы, девчонки, такие шустрые», — сказала она, оценив наши заправленные кровати и

— Я вам говорю, — уверенно говорит Гриша, — они тут есть. Мне родители рассказывали. Ещё запрещали сюда ходить и рассказывали про какого-то пацана из соседнего двора, которому пальцы оторвало, и он потом в больнице кучу времени провёл. Но это всё так, пугалки для мелких. Мы-то не собираемся к самим снарядам лезть. Солнце шпарит так, что кажется, ещё вот-вот — изжарит к чертям и землю, и дома, и самих ребят на пустыре. Загоревших до бронзы, с высветленными волосами, худых и коротко стриженых — у одной Маши волосы длинные, да и те обрезаны кое-как. Жарко. Жарко, но здорово: лето, каникулы, гуляй и радуйся. Только делать нечего. Скучно. Городок замер в знойном мареве, и не происходит ничего, хоть ты и вправду убейся. Пускать блики солнечных зайчиков в лица прохожим, чтобы в глазах у них взрывалось искрами фейерверков — вот тебе и всё развлечение. Даже привычные дворовые игры осточертели,

А началось всё с того, что Яся решила выйти погулять. Весь этот год после филфака она проработала репетитором по английскому, но сейчас ученики разъехались на каникулы, так что и она, считай, была в отпуске. Июнь выдался жарким даже здесь, в Питере и окрестностях, и сидеть в душной съёмной однушке на девятнадцатом этаже, к тому же на солнечной стороне дома, было решительно невыносимо. За стеной тоскливо завыл пёс – хозяин, видимо, работал, и бедняга оставался один на весь день. Это стало последней каплей. Яся напомнила себе, что она-то не заперта, и решительно стала натягивать кеды. Она переехала в Мурино месяца два назад и уже успела изучить маленький район вдоль и поперёк, от памятника Менделееву на бульваре его же имени до поля, где вечерами толпой выгуливали собак. Вообще-то, Ясе тут было неплохо, но в такой день, как сегодня, безоблачный, звонкий, хотелось совсем другого. Тянуло

Когда мне было десять лет, я видел шаровую молнию. Она просто влетела в окно кухни и подплыла ко мне, а я стоял столбом и боялся даже дышать, чтобы её не спровоцировать. Через минуту шарик света резко дёрнулся и влетел в чугунную батарею. До сегодняшнего дня это было самое странное, что случалось в моей беспросветной жизни. Теперь же я стоял над гробом, в котором лежало моё мёртвое тело. Никогда до этого я не был в крематории. Красивое, светлое и просторное здание. В центре стоял большой деревянный гроб, вокруг него – четырнадцать человек в чёрных одеждах, пятнадцатый – священник в вышитой золотом рясе. - У тебя есть сигареты? – Пашка легонько стукнул меня в локоть. В смысле, не того «меня», которого скоро сожгут, а того, который до сих пор не мог понять, что всё это – по-настоящему. - Есть. – Я постарался, чтобы никто, кроме него, не услышал моего шёпота. – Подожди только до конца