Историю эту рассказал мне в свое время отец. Было дело давно, еще до развала Союза. Отец дружил с соседом по даче, а тот обожал рыбалку. И вот в один прекрасный день этот друг попросил у него на время крутые часы, которые какими-то смутными путями отцу достались - очень точные, ударопрочные, влагозащитные, папа с ними даже в Черном море как-то на спор нырял. Другу позарез нужны были часы на рыбалке, чтобы не пропустить электричку, а свои он как раз недавно потерял и не успел новые купить. Отец без вопросов одолжил, только пошутил, что мол, если и мои котлы где-то продолбаешь, то и на том свете покоя не жди. Друг клятвенно заверил, что часы обязательно вернет. С рыбалки друг не вернулся. Нашли его только через неделю, в камышах. По понятным причинам отец насчет часов даже не заикался, ему было бы противно их носить, даже если бы они остались рабочими. На похоронах гроб стоял закрытый,

Каждое полнолуние моя мертвая жена появляется за окном и просит: – Впусти меня. Голос ее дрожит, то ли от холода, то ли от страха, а в глазах игривыми искорками мерцает ложь. – Впусти меня, пожалуйста, – просит она. И добавляет: – Здесь холодно и одиноко. В такие ночи я сижу на подоконнике, пью чай, курю сигареты одну за другой и смотрю на неё. Мне уже давным-давно не страшно. Мне просто интересно, когда ей надоест? И надоест ли вообще? У неё ведь, в отличие от меня, впереди целая вечность. Хотя, если я её впущу, то, наверное, целая вечность появится и у меня. – Пожалуйста, впусти. Настойчивая. Интересно, что она делает в те полнолуния, когда я на работе? Стучится ещё к кому-то? Или вглядывается в мои окна и ждёт? Поначалу я боялся, что она придет и ко мне в сторожку, или выйдет мне на встречу, пока я буду обходить объект. Но, нет. Почему-то появляться она может только за окном. – Не

Эту историю рассказывал друг моего старшего брата. Дело было ещё при советской власти, служил он где-то далеко на Севере, ближайший населённый пункт – посёлок Оленья губа, как говорится, три дня на оленях, семь – на собаках, и вы у цели. Что они там охраняли и от кого, я не знаю, но, по-моему, кроме дров, угля и самого опасного оружия советских солдат, типа лопаты, ничего там не было. Кочегарка занимала почти всё время, а помещение было тёплым и уютным, бегали за дровами, смотрели северное сияние по “телевизору” и слушали Битлз, Высоцкого, Ласковый май и заезженную плёнку Наутилуса, в общем, молодой мичман мужик был мировой. Одна была проблема, чтобы жизнь приемлемой не казалась, – навещал их замполит по работе с личным составом. Вроде бы на самолёте прилетал, но появлялся всегда неожиданно. Благо маскировка магнитофона на бобинах была гениальная, прямо под проигрывателем пластинок, под

Гадалка убрала руки с шара и посмотрела на Илью. Черные глаза под густыми дугами бровей словно пытались пронзить парня насквозь. - Нечисто на душе твоей. Ой, не чисто... Илья откинулся на стуле и скрестил руки на груди. Скептически мотнул головой в сторону шара: - Там, что ли, увидели? Он давно уже заметил, что стекло магического орудия подсвечивается снизу маленькими диодами. Да и в целом, обстановка выглядела слишком показушной. Сушеные конечности на веревках, полка с умело состаренными книгами, и куча свечей из "Икеи", расставленных по периметру затхлой комнатушки. Антуражно, но не слишком убедительно. Цыганка даже бровью не повела: - Нет. Это всего лишь стекляшка. А вот аура твоя... Тяжелый грех на тебе, мальчик. Илья вмиг оказался на ногах: - Я не просил копаться в моей ауре! - Закричал он. - Не за это я вам деньги плачу! - Не надо мне твоих денег, - гадалка отмахнулась,

Можно было бы начать этот рассказ с длинной предыстории, различных совпадений, решений и обстоятельств, в результате которых я и оказался в такой плачевной ситуации. Но, я уверен, ни одно из этих событий не будет интересно читателю. В любом случае, в конце концов, я оказался здесь. Здесь, это на старой и изрядно потрепанной временем железнодорожной платформе, где сквозь асфальт покрытия то тут, то там пучками пробивалась трава. Вокзал здесь был, но он был закрыт, не смотря на то, что на данной станции поезда все еще останавливались. Правда, что-то мне подсказывало, что ночью транспортом эта дорога не балует. Вывешенное на запыленном окошке расписание лишь подтвердило мои подозрения. Последний вечерний поезд уже ушел, а утренний будет лишь в восемь утра. Сейчас время двигалось к полуночи, и казалось, что заночевать мне предстоит здесь же. В компании заброшенного здания и дворняги,

Моя бабушка любит кошек. Пушистых и короткошерстных, породистых и беспородных… Всяких. А еще она ужасно боится мышей и крыс – и это тоже изрядно добавляет пушистым мышеловкам обаяния в ее глазах. Поэтому в бабушкиной квартире почти всегда живет кот или кошка. Увы, кошачий век недолог. Поэтому кошки, как водится, время от времени умирают, бабушка каждый раз плачет, обещает, что больше никогда… но обычно уже через пару месяцев по ее дивану начинал скакать очередной маленький-худенький-ну-не-могла-же-я-оставить-его-на-улице котёнок. Да, хотя бабушка ни разу не искала себе любимца специально, не ходила на «птичий рынок», не пыталась приманивать дворовых котов, и вообще на улицу выходила редко – все-таки каждый раз котята как-то умудрялись попадаться ей на пути. Она сама иногда смеялась: мол, это не я Котьку завела, это он меня выбрал. Котька, Снежнок, Пуфик, Монька… Бабушка может

Обстановка, при которой Клейтон рассказал свою последнюю историю, очень ярко встает у меня в памяти. Большую часть вечера он сидел в углу возле большого камина, а Сандерсон сидел рядом и покуривал свою брослейскую глиняную трубку, которая так и называлась «трубка Сандерсона». Был тут еще Ивенс, а также Уиш — это чудо среди актеров и в то же время скромный человек. В эту субботу утром мы все собрались в клубе «Сирена», за исключением Клейтона, который провел там ночь, что, в сущности, и послужило началом его истории. Мы играли в гольф, пока не стемнело, обедали и были в настроении молчаливого благодушия, при котором люди терпеливо слушают рассказы. Когда Клейтон начал рассказывать, мы, по обыкновению, подумали, что он врет. Быть может, он и действительно врал, в этом читатель скоро и сам будет в состоянии разобраться настолько же, насколько и я. Правда, начал он свой рассказ в манере

Камушек сухо щёлкнул по перекошенной раме и отскочил в траву. Виктор прицелился ещё раз, но промазал — галька ушла в темноту окна и пропала без звука. «Будто по глазам кидаю», — подумал он. Стало совсем неуютно. Казалось, покосившаяся баня недобро смотрит на обидчика слепыми глазницами маленьких окон. Остатки деревянной крыши, как насупленные брови, делали этот взгляд пристальным, сосредоточенным на непрошенном госте. — Да пошёл ты... — неизвестно кому прошептал Витя. Дверь, сорванная с петель, валялась рядом и давно поросла травой. Виктору представился её протяжный скрип. «Кычил-вычил, — вспомнилось удмуртское присловье, — туда-сюда». Этот скрип и приманил их с Ляпой тогда. Порог врос в землю, и казалось, строение беззубым ртом пытается всосать в себя всё, что мелькает перед его слепыми гляделками. Виктор полез в карман за очередной сигаретой, но остановился — окурков возле ног было

Слушать в озвучке KRIPER.NET Красный свет бил по глазам, лишь усиливая боль. Эту адскую, чудовищную боль в животе и голове. Я попытался пошевелиться, но не смог. Что-то сказать тоже не получилось. Слишком больно. Да и мой голос слушается меня не больше, чем суставы, мышцы, кости или разум. И всё же я чувствую движение. Чувствую, что меня поднимают и кладут на что-то - может быть кровать или... нет. Каталка. — Аккуратней! — сказал один из санитаров, а остальные завезли каталку в машину, устраиваясь позади меня. Я начал отключаться, а мои веки захлопнулись вместе с дверцами скорой. Белокурая медсестра взглянула на меня с неким любопытством и сказала коллегам: «Подождите... Подождите, кажется я знаю...» — из чего мы сделаны.» Я обернулся. Позади меня стояла рыжеволосая девушка примерно моего возраста, плюс-минус, и она была очень красивой. И давно она стоит за мной? — Извини? — Я говорю:

Не думал, что случится продолжение истории с полтергейстом на базе, где я активно рыбачил всю осень. Но случилось… Заехал в очередной раз я сюда 14 октября. Как обычно, сначала на сутки. А потом продлил ещё на двое. Погода шептала. Необычно, кстати, тёплая для данного времени года на Урале. Помнится, в восьмидесятых, когда уходил в армию 17 октября, уже снег по колено лежал, а нынче – хоть загорай. Вобщем опять завис вдалеке от коронавируса и масочного режима на три дня и три ночи. На старой доброй базе, в том же самом 33-ем номере на первом этаже, что и всегда. Номер двухкомнатный. С утра до шести вечера без устали таскал окуней с щукарями. Как начало темнеть, заехал на территорию базы и уставший-промокший начал обустраиваться в казённом жилище. Уже с первых минут нахождения в номере почувствовал чьё-то присутствие. Как принято говорить, шкурой. Хоть никого не видно и не слышно, но