История рассказана главным героем. Писать буду от первого лица. В Ленинградской области есть деревня Лопухинка. Перед указателем поворот налево, дорога упирается в старую военчасть. Не знаю, действующая она или нет, слухи разные ходят. По обеим сторонам дороги — лес. Многие туда за грибами ездят. Так вот, не доезжая до части, расположена высоковольтка, которая пересекает дорогу. Там грибники оставляют машины и идут на тихую охоту. Потеряться там сложно, весь лес на квадраты просеками расчерчен, до деревни — рукой подать. И я там много раз был, все отлично было. А в этот раз — все наперекосяк пошло… Поставил я машину, взял корзину, и пошел влево по просеке. Решил подальше зайти, а то вблизи все истоптано… иду, птички поют, солнце светит… Красота. Дошел до гривок, знаю, что тут красненькие растут. Свернул в сам лес, прошел шагов 30-40. И понял, что вокруг как-то тихо стало, ни шелеста

— Курояма-сан, насколько мне известно, вы закончили Токийский университет и несколько лет работали адвокатом. И даже преуспели на этом поприще. Что заставило вас сменить профессию? — Знаете, я просто полюбил рисовать и понял, что это мое призвание, — мягко ответил Итиро Курояма и улыбнулся, от уголков узких глаз лучиками разбежались морщинки. Он указал на керамический чайник: — Хотите еще чаю? Курояма с самого начала предложил общаться по-английски и говорил на моем родном языке весьма недурно для японца. — Спасибо, не откажусь, — я склонил голову в вежливом полупоклоне; в Японии быстро привыкаешь к этому жесту. Курояма потянулся к чайному столику и разлил по чашкам светло-зеленый напиток. Мы расположились вдвоем на узком диване в крохотной квартирке в Синдзюку — большую часть единственной комнаты занимал письменный стол, заваленный набросками к будущей манге в жанре хоррор. Я редко

Еду в Псков забирать машину с таможни. Солнечный летний день, на небе ни облачка, в багажнике – еда, напитки, спальник. Вполне возможно, придется переночевать в дороге. Останавливаюсь на перекур, сон минут на тридцать, бутерброды, и снова за руль. Стабильно 150 км/ч. Ровная прямая автострада. К вечеру приехал на таможню. Оформление бумаг. Скучные лица. Ксерокс. Оплата пошлины. Водители огромных фур. Перекуры, очереди, часы ожидания. Только за полночь – в обратный путь. Дорога в это время почти свободна. Встречные водители вежливо переключают дальний свет на ближний. Вдруг свет фар выхватывает на обочине сидящего деда с ведрами, видимо, что-то продает. Останавливаю машину, выхожу. В ведрах ничего нет. Дед сидит на стульчике, хихикает и смотрит куда-то в лес, на вопросы не отвечает. Кидаю в ведро, двадцать рублей, сажусь за руль, еду дальше. Сказывается усталость, сон берет свое, знаю,

Очереди почти не было. Я встал за худой старухой которая неприветливо каркнула мне в ответ "да" на мой вопрос последняя ли она в очереди. Взяв карточку на пять дней она удалилась, а я, согнувшись чуть ли не вдвое, наклонился к маленькому окошку. За конторкой сидела невыразительная чиновница с карандашом за ухом украшенным дешёвым клипсом. - Карточку на сто дней, пожалуйста, - я протянул ей солидную пачку долларов. Она удивлённо вскинула на меня глаза, но ничего не сказала - клиент платит - клиент имеет. Конечно стодневная карточка "за раз" это довольно круто, но я уверен что бывает и больше. Придя домой я засунул нагревшийся в кармане пластик в читающее устройство "Харона" и "скачал" себе один день, потом подумал, что сегодня суббота и добавил ещё один. Итого у меня ещё оставалось девяносто восемь. Надолго хватит. Совершив сие приятное действо я с

Привет, Анон. Такая история произошла, что ты можешь и не поверить. Но все, что я напишу ниже – истинная правда. Началось это все с того треда, где один анон предложил взламывать почтовые ящики через секретный вопрос. Ну, я, ясно дело, подключился. Нашел какой-то ящик с жутко готским названием (не буду писать его адрес здесь, позже ты поймешь почему) и ответил на несложный вопрос «Моя любимая группа». Анон, знал бы ты, как я был поражен тем, что люди могут быть такими тупыми и ставить подобный вопрос на ящик. Так вот, войдя в ящик, я начал читать письма, ища что-нибудь интересное, и наткнулся на одно очень странное исходящее сообщение: «Витек, помнишь, я говорил тебе о ящике ████@██mail.ru, который вскрыл на той неделе и начал тролить по почте девку. Так вот, оказалось, что владелец этого ящика мертв. И многие об этом знают. Но эта девка, будучи его подругой, почему-то не подала и виду,

Это было примерно в конце восьмидесятых. Есть в поселке Хлебниково кафешка рядом с железнодорожным переездом. Как-то утром заходят люди в кафешку - а на потолке труп в петле болтается. Ну бывает, фигли, повесился кто-то. Труп убрали, кафешку открыли. А покойного узнали. Это был водитель частного бензовоза, который на днях неподалеку сгорел. Видимо, мужик попал на такие деньги, что пожалел, что не сгорел вместе с машиной. На следующий день приходят - опять то же самое. В смысле, труп в петле. Тот же самый труп, что и в прошлый раз. И этот убрать уже не получилось, потому что был он нематериальным. Оригинально, да - бывают призраки людей, а это был призрак трупа. В общем, все решили, что ну ее на фиг, кафешку эту, раз там такое, и простояла она пустой больше десяти лет. А потом туда цыгане залезли и живут. То ли им до лампочки такое потолочное украшение, то ли оно наконец-то выветрилось.

Работала я медсестрой в хирургии. Точнее сказать, была девочкой на побегушках у главной медсестры. И вот направили меня однажды забрать результат рентгена, а это в другом корпусе. В окно гляжу — ливень страшный, думаю, придётся по подвальному коридору снова идти. Заболеть и идти на больничный не могла себе позволить, на руках сын без отца рос. Коридоры этой больницы, скажу я вам, просто лабиринты. Метра два в ширину, обложены тусклой плиткой советского производства. И, где-нигде, двери по бокам во всякие технические сооружения. Спустилась на лифте, иду по табличкам, как богатырь русский — направо путь в морг, прямо — в онкологию, налево — в корпус №2, где рентген (туда мне и надо было). Иду быстро, не оглядываюсь. Женщина я впечатлительная, чуть что, так сразу в панику. Заворачиваю налево, а там ещё разветвление, уже в корпус №1. Ну, думаю, понастроили ходов, как у гномов! Была я там

Девушка с ником «Ангел» появилась в моём контакт-листе пять лет назад. Она говорит, что живёт в Америке, поэтому ей удобно выходить в эфир в полночь. Мы болтаем до утра о всякой чепухе. Как-то она оставила сообщение: «Сережа, не садись сегодня в синюю Мазду». Когда тем же вечером коллега предложил подбросить к метро на своей синей мазде, я отказался. Правильно сделал - в машину въехала фура, и парню сильно не поздоровилось. «Привет, Ангел», - пишу я ей каждую ночь. «Как дела в Калифорнии»?. "Привет, Серёжа", - отвечает она. Мне ужасно хочется назвать Ангела Аней (так зовут…точнее звали мою девушку, которая умерла пять лет назад), но понимаю, что делать этого нельзя. Я уверен - она знает, что я ЗНАЮ.

На момент событий, о которых пойдёт речь, мне было три года. Разговаривала я тогда уже очень хорошо. Проснулась мама однажды и видит: сижу я в углу и тихонько хихикаю. Мама, ничего не понимая, встала и спросила: — С кем ты разговариваешь? А я ответила: — С Димой. В комнате никого не было, кроме мамы и папы. Мама подумала, что у меня разыгралась фантазия, и дальше пошла спать. Так повторилось несколько раз. Я с Димой каталась на велосипеде, а когда мы уезжали куда-нибудь, я все время хныкала, что Димы нет, и я по нему скучаю. Когда мы приезжали обратно, я всегда обнимала своего невидимого друга. В конце концов, встревоженная мама спросила у соседей, умер ли кто-нибудь, и ей ответили — да, на днях наркоман из квартиры снизу повесился, Димой звали... Через неделю мы переехали из той квартиры.

После смерти все было странно похоже на то, что было и при жизни. Помещение, в котором он находился, было его же рабочим кабинетом, где все было так, как он привык. Большой дубовый стол с множеством ящиков, единственное кресло с жесткой спинкой, резные деревянные панели на стенах, буфет и книжные полки. Его родной бронзовый чернильный прибор со знакомыми царапинками на крышке, его любимые трубки и всегда наполненная коробка табаку. В буфете неизменно появляется бутылка сладкого «виноградного сока», а книги на полках регулярно обновляются неведомым ему образом. Толстые папки бумаг загромождают столешницу, вынуждая сдвинуть на край оба телефона. Впрочем, телефоны все равно молчат уже больше шестидесяти лет. Занятий у него немного. Он курит, меряет шагами кабинет, каждый день выпивает символические полстакана полусладкого, листает пожелтевшие, перевязанные бечевками папки, пишет стихи и