Однажды ночью я рассорился со своей девушкой и поехал к себе в общежитие. Успел проехаться в метро до закрытия, прошел, ежась от холода, двести метров до трамвайной остановки.Фонарь над нею не горел, людей не было. Я уже начал припоминать, ходят ли еще трамваи в это время, но приближающийся грохот и скрип развеяли мои сомнения. Источник звука выехал из-за поворота и остановился, помедлив немного, раскрыл двери. — Вы еще ездите? — спросил я у водителя, небритого мужчины в оранжевой спецовке. — Или уже в депо? — Последний трамвай, — буркнул водитель, нетерпеливо постукивая пальцами по коленке. Я не стал дальше ему надоедать, облегченно вздохнул и прошел в абсолютно пустой салон. Почему-то лампы внутри изредка подмигивали, словно у трамвая тоже слипались глаза. Я сел на одно из последних мест — мне всегда нравилось наблюдать за другими пассажирами. Как они одеты, о чем разговаривают. С

— Серега, что творишь? — спросил я в телефон, стараясь унять волнение в голосе. — Да ничего такого. А что — есть предложения? — Давай, бери бухло и двигай ко мне. Закуска есть, — предвосхитил я закономерный вопрос. — Димон, у меня денег нет, — поскучнел Сергей. — Да пофигу на коньяк, бери водки, — немного подумав, я добавил. — Литр. — А-а-а, ну так бы сразу и говорил, потому как на литр водки деньги я всегда найду, а на твой коньяк у меня денег нет. А что случилось-то? — Придешь — расскажу, и без водки тут не обойтись, потому что я на измене лютой. — Жди, минут через десять буду, — очень серьезным, почти офицерским голосом произнес Сергей и прервал связь. * * * — Девушка она очень эффектная, такая жгучая брюнетка, но, насколько я понимаю, крашеная. Зовут Лиза. Чем-то похожа на Эльвиру — повелительницу тьмы. Познакомились мы с ней лет шесть назад, когда я на работу к нам в фирму

Ольга была мертва уже четырнадцать часов. Все это время она сидела на холодном подоконнике и безучастно смотрела то на очертания своего тела, лежащего на полу, то в залитое черной краской ночи окно. Наконец, зимняя темнота за стеклом постепенно сменилась чахло-розовой зарей, вымывшей из мрака голые деревья, забор и снег. Бледный свет проник в дом, и Оля рискнула подойти к телу поближе и зачем-то присмотреться к ранам. Три красных пятна на спине, белая махровая ткань халата пропорота, на нитках, торчащих из разрезов, засохла кровь. Девушка поморщилась и вернулась на прежнее место. В приоткрытой двери появились темные мохнатые уши - откуда-то вылез сонный пушистый кот Герасим. Серый дымчатый питомец с желтыми глазами помялся на пороге и осторожно двинулся вперед, обнюхивая окружающее его пространство и не сводя глаз с трупа хозяйки. Оля внимательно следила за ним, но когда животное

Место Вите нравилось. Окна квартиры в пятиэтажном доме, где он теперь жил, выходили на парк. Большая его часть была благоустроена, причём недавно. Широкие тротуары, ажурные скамейки и арки, массивные балюстрады, фонтаны и питьевые фонтанчики, которые работали до ноября. Аттракционы и лавки с пирожными-мороженым, газировкой и прочей ерундой. В «цивилизованной» части парка всегда ходили толпы людей, шумные компании. Вите больше нравилось гулять по диким местам, которых тоже хватало. Он частенько уединялся с книжкой где-нибудь на древней покосившейся лавочке, одинокой и всеми забытой в глуши, или исследовал полузаросшие исчезающие тропинки, чувствуя себя искателем приключений вроде Аллана Квотермейна или Индианы Джонса. Витя приехал в этот город вместе с родителями недавно и ещё не успел завести друзей. Хотя про место в старой части парка, где росли могучие вязы, он уже кое-что слышал.

Кровь соленая. И чуть горькая, как глоток теплого немецкого пива с щепотью соли на краешке бокала. Он поранил руку за Иркутском, меняя пробитое колесо. Болты на родном литье оказались с «секреткой», о чём продавец забыл упомянуть. Или не захотел... Не бог весть какой косяк, но Ивлев это прочухал. Если бы не порванная боковина шины, возможно, он не узнал бы этого до конца перегона. С другой стороны, нестандартные болты всерьез поднимали вопрос о беспробежности машины по родным колдобинам: японцы не мучают себя подобными заморочками. Думать об этом было неприятно. Провозившись часа два, Ивлев соорудил приблуду из стандартного баллонника, пары гвоздей и полосок жести, найденной тут же, на обочине. Мятый и порыжелый лист, от которого он отрезал нужные куски обычными ножницами, валялся рядышком. Когда прелюдия закончилась, наступила очередь порции качественного секса: то нежного и несмелого,

Небольшая Тули-стрит у станции Лондонский мост была перегорожена толпой народа. Полуторачасовое стояние в очереди наконец завершилось и Ира, довольная покупала билет. Плевать, что она ничего не поймет из того, что будут говорить гиды – когда еще у нее появится возможность побывать в «Лондонском подземелье» - самом масштабном и мрачном аттракционе ужасов. Она заплатила карточкой за билет, контроль которого кассир, загримированный под мертвеца, тут же обрезал маленькой гильотинкой, стоявшей на стойке. Затесавшись в группу туристов, чтобы не было слишком страшно одной, девушка проследовала в мрачный портал, над какими обычно пишут «Оставь надежду всяк сюда входящий». Кругом висела бутафорская паутина скалились пластмассовые черепа и царила атмосфера мрачного веселья. Их провели в огромный зеркальный лабиринт, где Ирина тут же растерялась – ее близорукость не позволяла ей понять сразу

Признаюсь, я испытываю изрядное волнение, начиная сей странный рассказ. События, о которых я намереваюсь поведать, имеют столь исключительный и неслыханный характер, что я готов встретить величайшей степени недоверие и вызвать насмешки. Я принимаю их заблаговременно и надеюсь, что обладаю словесной храбростью для встречи со скептицизмом. После тщательного обдумывания я решился описать в предельно простой и открытой форме некоторые факты, которым я явился свидетелем в июле сего года и которые не имеют подобия в анналах естественных наук. Я живу в доме №*** Двадцать шестой улицы, в этом городе. Дом этот в некотором отношении любопытен. В последние два года он пользовался репутацией дома, населенного призраками. Огромный и представительный, некогда он был окружен садом, теперь же возле него лишь зеленый дворик, в котором занимаются отбеливанием одежды. Пересохшая чаша находившегося здесь

Рассказал мне эту историю дед. А дед человек слова, если скажет что-нибудь, пообещает, по возможности выполнит сразу, а если ждать приходилось, то совсем чуть-чуть. В детстве он мне постоянно игрушки всякие привозил, истории рассказывал, смеялись вместе доупаду, а мне его ещё смех нравился - звонкий такой, не как у стариков обычно бывает, как молодой заливается. Я вырос, в деревню к нему в гости ездить стал редко - школа, занятия всякие, новые технологии и вот позапрошлым летом сказал маме, что хочу в гости к деду с бабушкой наведаться, давно у них не был, город совсем съел меня. А бабушка отлично готовит, ещё скотина своя - коровы, куры, козы - так что всё своё, и меня так и потянуло на свежий воздух. Собрал вещички, мама позвонила деду вечером, чтобы за мной приехал. Я сидел как на иголках, я ещё тамошних ребят знал хорошо, вместе байки друг другу рассказывали, я дедовские иногда

Михалыч приладил еще кусочек скотча к объявлению, на котором было выведено крупными буквами: «Здесь живут люди! Батареи не воровать!», подумал и приписал сегодняшнюю дату. На двери соседнего подъезда красовалась такая же записка, только пожухлая и грязная – она висела с тех пор, когда уехали последние жильцы из дома, Петровы. Объявление, конечно, давно бы уже превратилось за пять лет в труху, но Михалыч заснул его в пакет и регулярно обновлял карандашом. Так была хоть какая-то иллюзия, что в поселке теплится жизнь. А батареи все равно сперли – мародеры приезжали, скорее всего, из Воркуты. Телефон тренькнул – пришло сообщение от Олега, хозяина автолавки. Он ездил между поселками и снабжал оставшихся жителей воркутинского кольца продуктами и товарами первой необходимости, магазины в малолюдных населенных пунктах давно закрылись . «Подъезжаю, через 10 минут буду», – гласила СМСка. Олег

Что ни говори, а соседи у нас интересные люди. На нашей лестничной клетке четыре квартиры: одна сдается каким-то мутным личностям в кожаных куртках и спортивных штанах (я, честно признаться, думала, что таких уже не бывает), во второй обитает бабушка, которой в этом году, кажется, исполнилось девяносто пять лет, в третьей тетка-алкоголичка, а в четвертой, собственно, мы. К Маргарите, выпивохе напротив, постоянно ходят в гости ее приятели, разумеется, тоже отменные алкаши. Бабушка, Марья Степановна, – главная местная скандалистка, а люди в спортивках со штрипками и кожанках, во-первых, кажется, не имеют имен, во-вторых, меняются с завидной регулярностью. Маргарита регулярно теряла ключи от двери в парадную и имела чудесную привычку звонить нам в любое время дня и ночи. Вскоре я отключила домофон и дверной звонок, потому что мне надоело, что нас будят в три часа ночи и жеманно и вкрадчиво