Глава шестая кульминация шествия Вагон замер. Не было толчка, не было скрежета, только плавное, бесшумное замедление. Двери мягко разошлись, и я вышел на платформу. * На этот раз не было ни заброшенного бетона, ни запаха дизеля. Я шагнул в бесконечную ночь. Вокруг лежала тишина, такая плотная и густая, что казалось, её можно потрогать. Она обволакивала меня, приглушая звон в ушах от прошедшего приключения. Я стоял на заснеженном асфальте, который, по видимому, был частью дороги, ведущей в парк или двор. Над головой чёрное, беззвёздное небо. Вокруг тени и снег. Снег лежал толстым, нетронутым слоем. Впереди, сквозь густую сетку веток, мерцал тусклый жёлтый фонарь. Его свет был похож на пятно тёплой амбры на белом полотне. Я вдохнул. Воздух был ледяным, но странно сухим, чистым, без примеси городской гари. Я не чувствовал холода. В моём рюкзаке лежали Жетон и чужой Пистолет. Но сейчас это

Глава пятая Попутчик Я сидел, прислонившись к холодному окну. Жетон в руке грел ладонь, напоминая о Припяти. Вагон нес меня вперёд. * Внезапно я почувствовал новый запах: гнилой листвы, осенней сырости и чего-то едкого — может быть, дизеля. Резкий толчок. Поезд остановился. Я встал и подошёл к выходу. Двери открылись. Я вышел на платформу. Вокруг было темно и сыро, пахло бетоном и ржавым металлом. Я сразу понял, что нахожусь на заброшенной станции метро. По выцветшим указателям я узнал Минск. Здесь было мрачно, но я знал, что метро в этом мире просто расширяется, оставляя старые ветки. Я решил, что это 2025 год — город внешне казался похожим на мой родной. Я поднялся по неработающему эскалатору и вышел на улицу. Сентябрьский, чистый Минск встретил меня шумом транспорта и яркими огнями. Город жил обычной, суетливой жизнью, в резком контрасте с мрачным подземельем. Я увидел столб,

Глава четвёртая Союз Я стоял посреди разбитой аппаратной, вдыхая запах озона, гари и паники. Сердце колотилось от выброса адреналина после всего произошедшего. Я успел. Реактор был заглушен, эксперимент прекращён. Катастрофа отменена. Я развернулся и побежал. Нужно было выбираться отсюда, пока милиция, КГБ и военные не блокировали периметр намертво. Я выскочил из турбинного зала, обходя бегущих инженеров и кричащих охранников. Они были заняты поиском внешнего врага, а не мной. Мой путь лежал обратно, через промзону, к тем самым рельсам у станции Янов. Добежав до периметра, я спрятался за грудой труб, чтобы отдышаться. Я чувствовал, как тяжело бьётся сердце от истощения. Я слышал вой сирен, который теперь означал обычный, советский поиск диверсанта. Я прорвался через забор и побежал по полотну. Дорога до станции заняла у меня считанные минуты, но каждый шаг давался с трудом после

Глава третья Начальный взрыв 363 день Смотрю в окно. Кажется так будто поезд никогда не остановится. Всё это время я живу без еды, без сна, без старости. Только мысли и шум колёс. 365 день Поезд замедлился. Я почувствовал, как он остановился впервые за год по смарт-часам. Улыбка со слезами пришла. Год. Целый год в пути. Встал, подошёл к двери. Пора наконец выходить. Поезд затормозил, и я едва не потерял равновесие. за целый год это было впервые. Сквозь окно мелькнуло здание: низкое кирпичное, с вывеской «Янов» над входом. Настоящая станция. Платформа, стрелки, служебные постройки. Всё выглядело ухоженным, живым, будто я наконец попал туда, где поезда действительно должны останавливаться. Я спрыгнул. Рюкзак давил. Внутри всё то, что я таскал год. Гранатомёт. Пара автоматов. Пистолеты. Всё было рядом, но я не трогал их. Пошёл пешком к Припяти. Дорога шла вдоль леса и болота. Время от

Мои друзья, поздним вечером в плацкарте травили байки о их похождениях в свои 18 лет и спорили о машинах. Сейчас же этим дядям 38 лет, а я был среди их компании, младше всех, а именно мне было 30. Познакомился я с Мишей и Димой, в офисе, где мы работали над проектами, что-то слово за слово и уже едем вместе в плацкарте на отдых, но из моих размышлений вырвал вопрос Димы. - Артём, а что ты такой притихший? - Просто хочу помолчать. Ответил я и смотрел в окошко, на улице был уже поздний вечер, уже стемнело и кроме уличных фонарей и дальних ярких огней приближающегося города и посёлков городского типа, не было видно ничего, затем меня вырвал снова голос Димы. - Артём слышь, а у тебя есть какая история из жизни? - Ну в целом найдётся, а что? - Просто ты всю дорогу молчишь, вот решили, будет лучше если и ты что-то расскажешь и примешь участие в разговоре в нашей маленькой компании. Добавил

Чкаловский автовокзал представлял собой широкое прямоугольное здание на отшибе. Если бы не мозаичная композиция на углу, то перепутать его со складом, с загаженной голубями крышей, было бы проще простого. Автобус затормозил и на остановку хлынул жидкий поток пассажиров. Кирилл выбрался на улицу и утер пот со лба, подмышки его увлажнились и хлюпали, а по спине, казалось, текли ручьи – автобусный салон напоминал духовку. Очень жаль, что водитель на входе не уточнял уровень прожарки: приготовить вас до степени “medium”? Или вы любите твердую корочку? Солнце давно стояло в зените, а перед Кириллом простирался голый асфальт: ни кроны дерева, ни тента поблизости, только асфальтовая пустыня на много метров вперед. Какое-то укрытие от вездесущей жары предоставляло только здание вокзала, и Кирилл очень надеялся, что кондиционеры внутри работали, что было редкостью в провинции. Он с завистью

Стук колёс разносился по округе, отражаясь от асфальта, и не встречая более каких либо серьёзных преград терялся где-то в лесу, располагавшимся неподалёку. Двое стояли на железнодорожном переходе, наблюдая как мимо них, с кажущейся неспешностью, проплывают вагоны товарного поезда. Вагоны эти были похожи один на другой как близнецы, и разве что только внимательный наблюдатель смог бы отличить их друг от друга, чего никак не скажешь об этой парочке: один был высок, худощав, с шевелюрой седых волос и лицом потомственного аристократа, другой наоборот – низкоросл, полноват, с мягкими чертами лица и проплешиной на голове. - Ерунда… - сказал высокий, надменно поджав губы и горделиво подняв голову. -Зря вы так, Ричард, - ответил невысокий, неуверенно почесав пальцем висок, - мне вот кажется, что в этом что-то есть… - Вот именно что кажется! – усмехнулся высокий, - Это всё мечты, Тео… мечты, за

Глава 1. «Рельсы-рельсы, шпалы-шпалы» - крутится в мозгу бесконечным заклинанием, словно зацикленная звукозапись – «едет поезд запоздалый». Сквозь дремотный туман доносится реальный стук колёс, тело раскачивается ему в такт. И это тревожит, царапает сердце лапками беспокойства. «Рельсы-рельсы»… Резкий звон металла по стеклу, вывел меня из полусонного оцепенения. Я окончательно проснулся и, повернувшись, посмотрел со своей полки вниз. Здоровый бородач, косматый после сна, в синей майке-алкоголичке, мешал чай в стакане в медном подстаканнике. За окном проносился осенний пейзаж, освещённый пробивающимися из-под низких облаков лучами встающего солнца. Вагон медленно просыпался, наполняясь обыденными звуками, разговорами и запахом утренней снеди. Ещё один день на колёсах. Я с осторожностью, чтобы не зацепить сидящих внизу, спустился с верхней полки, тут же нащупывая ногой закатившийся под

На рассвете, под гимн СССР из радиоточки, раздевшись донага, обходчик натирал жилистое тело вытопленным салом. Натирал с видимым удовольствием. Избегал он только мазать лицо… Позвякивая буферами, лениво, как коровы вечером, вагоны электрички втягивались в ночное депо. Свет прожекторов в створе огромных ворот ярко освещал их нутро, впивался в окурки на полу, скомканные газеты. Забрался меж безвольно раскинутых, полных ног «растекшейся» на скамье, спящей женщины. Подол платья задрался, открыв лобок, стянутый тугими трусами. Женщина была пьяна. С распущенных губ ниткой падала тягучая стеклянная слюна. Вагон замер вплотную к бетонной стене, увенчанной ржавой «колючкой». Состав несколько раз мягко толкнуло, и вагоны встали. Женщина подняла голову и минуту таращилась будто в пустоту, сказала: – Вот ни хера себе, Тоська... Женщину звали Тоська Вандюкова. Тоська потерла опухшее, простое и

"Wer reitet so spät durch Nacht und Wind?" (Кто скачет так поздно сквозь ночь и ветер?) Гёте «Лесной Царь» Тёплой воды нет. Всё, что я слышу, это «без предупреждения опять отключили» и всё. Вроде ещё ранняя, особенно холодная весна, но уже неделю, что я живу в этой квартире из крана льётся вода ужасно до боли и онемения ледяная. Отопления тоже нет. Пока старый электрический чайник с толщенным слоем накипи еле работает, кое как справляюсь. Сколько это будет продолжаться неизвестно. Соседи, вечно усталые и недовольные, заняты чем-то, говорить им некогда. Ничего не меняется и кажется не будет меняться. Не знаю, что делать. Наверное, ничего. Просто ждать. Сразу скажу, разбираться во всём один я не собираюсь. Много дел, много тревог и мало радостей. Настроение от этого всего ледяное и одинокое, но я сам виноват в том, что оказался в таком положении. Тянет порой провалится в пустое