Был август. Большинство ребят вернулись домой с летних каникул. Каждый день мы слонялись без дела, вечером во дворе травили байки, всякие страшилки, в общем занимались ерундой. Кто-то предложил сходить ночью на кладбище. Конечно, родители бы нас не пустили, поэтому около трёх ночи, когда все уже крепко спят, мы потихоньку выбрались из своих квартир. До кладбища было идти минут двадцать. Всю дорогу мы балагурили и пугали друг друга. Подойдя ближе, почти в плотную, наш пыл поубавился. Захотелось пойти обратно, но каждому из нас было стыдно сказать об этом, пришлось топать дальше. Зайдя на территорию мы увидели старичка. Кто-то предположил, что это сторож. Хотя он не обращал на нас никакого внимания. Что-то бормоча себе под нос, он ушёл куда-то вглубь кладбища. Мы же принялись читать надписи на памятниках. Одна надпись нас сильно заинтересовала. На ней были выбиты годы жизни 1902-2002.

Пришлось мне четыре раза поездить с другом, работающим водителем автобуса. Это всегда был ночной рейс. Дважды, на удивление, народу было много, а на третий мы остались без пассажиров. Автобус курсирует между двумя городишками, затерянными в центральной полосе России. Богом забытые места. Ну так вот, третий раз ознаменовался тем, что мы вдруг заметили на обочине шоссе остановку, которой раньше там не было. Такая обычная старая советская остановка, там кажется стояли люди. Но друг, вместо того чтоб забрать их, друг ударил по газам и старый пазик набрал скорость. На мой резонный вопрос "Почему?" он прошипел, что объяснит потом. Лучше бы не объяснял. Там и вправду когда-то была остановка, но однажды пьяный водитель камаза врезался в неё, раскатав по асфальту ночных пассажиров, и сам погиб, т.к. кабину камаза расфигачило о рядом стоящую сосну. А однажды новенький водитель исчез с

Удалено по запросу правообладателя.

На днях вернулся из очередной лесной вылазки. Основная цель была - рыбалка. Провёл четыре райских дня и три ночи среди неповторимой уральской природы, да ещё в золотую пору настоящего бабьего лета. Правда, крупная щука и судак не клевали, видимо, из-за постоянных перепадов атмосферного давления. Но ничего, на окунях отвёл душу. Остановился я на базе отдыха, построенной ещё в незапамятные советские времена. База (бывший профилакторий крупной организации) расположена посреди соснового леса, на берегу живописного водоёма. Имеется собственный удобный пирс, территория закрытая. Жилой корпус кирпичный, четырёхэтажный, и подвальное помещение имеется. При социализме не экономили на обеспечении полноценного отдыха трудящихся. Вот только за все постсоветские годы у новых собственников не нашлось желания и средств обновить внутреннее убранство капитального строения. Заходишь внутрь – и словно на

Случилось это со мной наверное с полгода назад. Но после этого я боюсь лифтов как огня, особенно в доме где живет моя бабушка. Дом семнадцатиэтажный, и наверное один из самых высоких у нас. Ходили слухи что построили его на каком-то древнем кладбище. Правда или нет, конечно, никто не знает, но все же… В доме два лифта — обыкновенный и грузовой почему-то. Работал всегда обычный, а грузовой сломан был. Пришла я, поднялась к бабушке, посидела, чай с ней попила. Засобиралась домой, и пошла. Вызываю лифт, а он постоянно занят. Слышно, что кто-то едет на нем, потом кто-то вызвал. Долго так стою, уже думала пойти пешком и тут открывается грузовой лифт. И я думаю себе, лифт, видимо, починили. Зашла в него и поехала вниз. Медленно он ехал очень и остановился на 6м этаже. Открылись двери и тут же закрылись, но не до конца, и все. Стала на кнопки нажимать, стучать по дверям, ничего. Застряла,

Хороший, солнечный, летний день. Щебетали птички, зеленела трава, блестело вдали озеро, обрамлённое деревянными полусгнившими домами. Свистел ветер, заглядывая в приоткрытое окно двери. Я ехал домой. В тот день настроение было как нельзя лучше: моя командировка подошла к концу, и я направлялся к себе домой из другого города, проезжая загородную трассу. Не знаю, почему, но тогда, когда я оказался в метрах ста от тоннеля, по моему телу прошёл холодок. Будто бы в жаркий день мне на секунду стало холодно. Но придал ли я этому значения? Не знаю. Въезд в тоннель. Мрак. Лишь с помощью фар я мог ориентироваться, где нахожусь. Первая мысль, возникшая у меня в голове: “Где свет?” Именно этот вопрос для меня почему-то стал важнее, чем: “Где другие машины?” и “Где люди?” Я ехал, надеясь, что скоро тоннель закончится. Но нет. Свет в его конце не становился ближе, сколько бы я ни пытался к нему

Это случилось с подружкой моей двоюродной сестры, она тогда на математичку училась в местном педучилище, а моя двоюродная сестра — на географичку. Год был — осень девяносто первого, Луцк, Украина только-только независимой стала, но Советы еще не развалились. Пошла подружка в субботу вечером погулять по площади, познакомилась с молодым тощим солдатиком. Уже и форма на нем новая, серая, и фуражка не такая, как при советской власти, и звание не такое. Назвался "чотовий Муха". Погуляли они часик, поговорили, договорились в воскресенье у кафе встретится. Подружка в воскресенье приходит в кафе, там из посетителей — немолодой прапорщик ест булочку. Подружка его и спрашивает: — А вам новую серую форму еще не выдали? Прапорщик булочку отложил. — Нет, у пехоты форма как была зеленая, так и осталась. — А чотовий — это высокое звание? Прапорщик на нее посмотрел внимательно. — Нет в армии

Так получилось, что в последние годы моя жизнь тесно связана с нашим городским музеем. Здесь же познакомился со своей нынешней девушкой — она уже давно в музее и знает кучу интересных историй. Например, среди охранников есть правило — не делать обходы во втором часу ночи. Позже или раньше — пожалуйста, но в два часа будь добр сиди в своей будке. Старые хранители, которые в советское время еще дежурили по ночам, говорят, что на втором этаже ходит статуя Петра первого. Эдакий «каменный гость» в миниатюре. Но те ребята, что пренебрегли правилом «часа быка» говорят, что шаги уж больно лёгкие — будто кто-то с разбегу подбегает к перилам балкончика. Шлёп-шлёп-шлёп — и тишина. Много есть баек про «капризные экспонаты». Вроде картин, которые ни в коем случае в одном зале вешать нельзя, сразу температура поднимается, а в музее с этим строго. Или вот еще. С одного ковра, например, невозможно

Около месяца назад я переехал в новый дом в пригороде Калифорнии. Он был хорош, довольно высококачественный для своей цены. Там даже был бассейн. Однажды, когда я пошел за почтой, я обнаружил странное письмо, адресованное моему дому. Оно выглядело простым: стандартное, 4” X 8”, белое письмо. Странно, однако же на нем не было обратного адреса. Войдя внутрь, я тщательно его изучил. Когда я вскрыл его, бумага грациозно вылетела изнутри и приземлилась на стол. - Привет, ты кто? Пожалуйста, ответь. Я посмеялся. Смотря на каракули, которые и почерком-то назвать сложно, я предположил, что какой-нибудь соседский ребенок решил меня разыграть. Я решил подыграть ему. Взяв бумагу, я написал ответ на задней части письма. - Привет, меня зовут Джон. Я - взрослый, который работает в бюро социальной охраны. Могу ли я спросить твое имя? Сложив письмо, я вернул его в конверт и засунул в почтовый ящик. На

Эмм ... привет. Сейчас я нахожусь в постели в больнице Святой Анны в Северном Лондоне. Доктор Мартин любезно разрешил мне использовать свой ноутбук, чтобы я мог объяснить, как я сюда попал и что со мной произошло. Меня зовут Дэвид Ардженто, мне 16 лет, и... судя по всему, я страдаю каким-то психическим заболеванием. Из слов доктора в палате напротив я мог понять только то, что у меня сильно болит голова. Мне дали изрядное количество ибупрофена, но эта головная боль кажется постоянной. Но мне все равно... Я абсолютно должен записать это любой ценой. В любом случае, вам может быть интересно, как я сюда попал. Вот моя история: Около четырех ночей назад я поднялся наверх на чердак и снес свои старые учебники в горящую кучу. Я только что закончил свои G.C.S.E и, как все мои друзья, ненавидел каждый предмет, который я изучал. Математика, история, английский - особенно английский. Вы называете