Валерий Бутусов не любил летать на самолетах. У него начиналась изжога от одной мысли о себе любимом, заключенном в замкнутом пространстве на высоте более десяти тысяч метров над землей. Крайний рейс, когда Валерий пристегивал ремни на борту воздушного лайнера, случился около семи лет назад. Тогда Валерий спешил к своей бывшей жене Марине. Ее не зря за глаза называли «тридцать три несчастья » . Она обладала поразительной способностью попадать в разного рода нелепые ситуации, передряги и несчастливые происшествия. Уже при рождении ей вздумалось появиться на свет ножками вперед. Едва малышка научилась ходить, ее угораздило проглотить рублевую монету. В детском саду у нее обнаружилась аллергия на шоколад. Будучи девочкой постарше, Марина увлеклась спортивной стрельбой, но занятия пришлось бросить после того, как она нечаянно подстрелила тренера. Марина два раза тонула, трижды ей чудом

Я – Влад. Буквально пару недель назад мне исполнилось четырнадцать. Праздником тот день язык не повернётся назвать, как и дни перед ним. Сейчас расскажу, что же такого случилось. Осень выдалась сырая и промозглая. Серое небо хмурилось, словно предвещая беду. Холодный ветер с моря пробирал до костей, заставляя кутаться в тонкий свитер, который совершенно не спасал от промозглой погоды. На душе было тоскливо, как и на улице. В голове крутились мысли об учебе, о предстоящих экзаменах, о непонимании со стороны учителей, и о том, что ничего хорошего впереди не предвиделось. Я сидел дома, уткнувшись в экран телевизора. Шла очередная серия “Битвы экстрасенсов”. Эти люди, с их странными взглядами и претензиями на сверхъестественное, казались мне такими же далекими, как и вселенная. Я больше им не верил. Впрочем, смотреть было нечего, и приходилось терпеть. Вдруг передачу прервали срочные

Гнездо Окна залиты ночной темнотой. Темное зимнее утро. Снаружи воет ледяной ветер. Постель тепла, как гнездо. Тело покоится, погружённое в тепло. Остатки сладкого сна ещё держат, но пробуждение неизбежно. Сколько бы ни откладывал, не избежать. Нужно призвать бодрость. Этот день...его надо пережить, протянуть. Вся жизнь должна поместиться в этом дне. И этот день будет длинным, как целая жизнь. Я резко сбрасываю одеяло. так лучше. Тело, сильным рывком, поднимается. Ступни касаются пола — холод ударяет, как стена, и я окончательно выхожу из мира сна. Надеваю заранее приготовленную тёплую одежду. Представляю, как ночью снова вернусь в это гнездо, в это убежище, накроюсь тяжёлым одеялом и вернусь в уютное царство сна. А сейчас — вперёд. Подготовка тела к длинному дню. Разогнать кровь. Добыть и приготовить еду. Наливаю в чашку горячую воду, оставшуюся в термосе, разжигаю печь, ставлю ноги

Красноярск, 2025 год. Меня зовут Иван, и я мечтал спасать жизни. Поступил в медицинский, горел желанием стать хирургом. Рутина: лекции, бессонные ночи над учебниками, практики в больницах, ночные дежурства. Жизнь кипела, неслась, казалась бесконечной. И Лиза. Лиза, с ее огненными волосами, острым умом и нежной душой. Она писала стихи и верила в лучшее. Мы снимали квартиру на окраине города, в панельке, похожей на тысячи других. Тесная, пропахшая кофе и книгами, но своя. Там мы мечтали о будущем, спорили о политике, читали стихи друг другу и планировали путешествия. Но мир вокруг нас медленно сходил с ума. Новости становились все тревожнее, политика – все грязнее. Война где-то далеко, но чувствовалось, что она дышит нам в спину. Цены росли, люди злились, в воздухе висело ощущение беды. В университете преподаватели стали серьезнее, чаще говорили о необходимости запасов воды и еды, о

Самолет следующий рейсом Минск - Лиссабон плавно оторвался от земли и взмыл в небо. Раздались жидкие хлопки, которые быстро смолкли, обычно при взлете аплодировали редко и неохотно. Томилин хотел уже расстегнуть ремень, но передумал, табличка еще горела, можно и потерпеть. Он ощутил странное чувство дежавю, словно нечто подобное с ним уже случалось. И сразу улыбнулся. Десяток перелетов за последние два года, конечно случалось. Перед самым полетом он выпил две чашки крепкого кофе, потому о сне нечего было и думать. Пару минут парень думал о Лиссабоне и о том, что наконец-то увидит океан. Он давно хотел сделать это, но возможности все не подворачивалось. Затем его мысли переключились на жену и сына. Жаль что они поругались и она отказалась лететь, но сын еще маленький, ему все равно, а она сама себе злобная Буратина. Он все-таки отстегнул ремень, встал и полез в багажное отделение. Дома,

Прежде всего, вендобионты имеют отличный от привычных нам фанерозойских животных план строения. Почти у всех двусторонне-симметричных вендских организмов эта самая симметрия несколько нарушена - у «членистых» форм правые и левые половинки «сегментов» смещены друг относительно друга, примерно так, как в застегнутой молнии или на автомобильном протекторе-елочке. Эту асимметрию принято было приписывать деформациям тел в процессе захоронения, пока М. А. Федонкин не обратил внимание на то, что нарушения подозрительно регулярны и единообразны. Он доказал, что для вендобионтов характерен особый план строения, который математики называют симметрией скользящего отражения; среди многоклеточных же животных этот тип симметрии встречается крайне редко. Кирилл Еськов. Черновики Господа Бога. Я вслушивался в речитатив Джерри (официальный язык дракониан), внимал биографиям, излагаемым от конца к

Прошло уже более 20 лет, как закончилась первая чеченская. Только вот у меня она продолжается до сих пор. Вроде ничего не обычного: во сне в атаки хожу, с недоверием гляжу на кавказцев - уже привык. Но то, что произошло со мной год назад напугало меня так сильно, что я не знаю, что меня так в жизни пугало. Во время войны я был наводчиком-оператором (в звании сержанта) в Т-72Б. Как же нам тогда повезло, что нам попалась не Т-62 или вовсе Т-55! Командиром танка, а точнее командиром взвода был старший лейтенант Горловкин. Не смотря на такой промежуток в званиях, мы были не то что друзьями - братьями! Почти всегда на "ты". Прошли не одну битву, столько вместе повидали... И вот, при штурме какого-то аула, танк подожгли. Прилетело в переднюю часть правого борта. Механик погиб сразу, Горловкину сломало ногу (сразу тогда я этого не знал), меня контузило. - Покинуть машину! - приказал

Свой первый велосипед Миша получил, когда ему исполнилось 6 лет. Честно говоря, изначально подарок его не сильно впечатлил. После переезда, все его друзья остались где-то там, далеко за пределами московской области, а рассекать московские лужи в гордом одиночестве было как-то… непривычно. И все же, расстраивать маму и папу не хотелось, и детское нутро подсказало Мише опробовать подарок. «Я пойду во двор, хорошо?» Миша был самостоятельным ребенком. Он уже умел варить и суп, и кашу, и даже не забывал вовремя кормить домашнюю живность в лице толстого кота Васьки. Ну, почти никогда не забывал. Родители могли отпустить его погулять во двор, совсем одного, зная, что Миша никогда не сядет к незнакомому дяде в машину, или что он может уйти к черту на рога в соседний район. Да и самого Мишу никогда не тянуло на такие приключения. Тягу к подобным историям наглухо искоренил дед, когда оставшись у

Читать предыдущую часть Грейси Было у девочки имя непростое, витиеватое - не Гульмира, не Гульнара, не Гульфия, не Гулькахказ, Гульбаршын, Гулсынай, Гульжауха, даже не Гюльчатай, Гурдафарид, Гульфайруз или Гаршельбанат, а Гульсылубану. Уж такое, залихватское да длинное, что с первого раза то сразу и не всем выговорить, особенно с непривычки, а значило оно - "девушка красивая как цветок". Вот девочка для краткости и назвала себя Гулей - "цветок", хоть родители того не одобряли... Гулины то предки не то чтоб уж совсем плохие люди были, бывают на свете и ещё куда как хуже. Но что-то уж совсем нелюдимые и консервативные безмерно да моралисты жуткие. А Гуля то наоборот веселушка - резвушка каких поискать, да ещё и упрямая - чем больше ей что запрещай, тем больше ей того самого и охота! Запретят ей к примеру далеко от дома уходить - Гуля в тот же день все окраины городка

Я умер не сразу. Наверное, поэтому я здесь. Говорю с вами. Делаю то, что делаю. Когда-то у меня было имя, которое я забыл, и профессия. Я работал журналистом и часто летал по стране… Вы знаете, как страшно оказаться в падающем самолёте? Сомневаюсь. Авиакатастрофы редко оставляют свидетелей. Я летел домой. Возвращался с Курильских островов, жителей которых потрепало землетрясение. Устроившись в кресле, набрасывал черновик статьи. Места хватило не всем: в Ан-72, кроме меня и моих коллег, летели беженцы. Один мужчина устроился на табуретке. Не помню, откуда она взялась. Три часа без происшествий. Под крыльями самолёта уже показалась земля, как вдруг я заметил, что по стеклу иллюминатора течёт маслянистая жидкость. Это заметили и другие пассажиры. Запаниковали, когда в салоне появились второй пилот и бортинженер, который открыл какую-то панель и стал возиться с лебёдкой. У него дрожали