Был конец апреля. Я подъезжал к деревне. Давно я тут не был. В планах было посетить кладбище. Правда, из-за пробок я немного выбился из графика и добрался до родных мест уже к вечеру. Ладно, схожу туда завтра. Дорога вильнула и за поворотом вырисовалась огромная лужа. Так, на этой пузотерке я тут не пролезу. Придется по объездной дороге. Объездная дорога шла через поле, касалась кладбища и сворачивала к деревне. Ну, раз уж так вышло (подумал я), зайду по быстрому на кладбище и домой. Табличка на входе гласила: Режим посещения кладбища с 9.00 - до 17.00 - зимнее время (октябрь - апрель), с 9.00 - до 19.00 - летнее (май - сентябрь). Я посмотрел на часы, было 16.30. Нормально, успею. Я вытащил из машины купленные заранее свечки, взял зажигалку, бросил все это добро в карман куртки и зашагал по раскисшей от весенней влаги дорожке. Надо поставить свечки родне, и паре друзей, которые по

ВНИМАНИЕ! В силу своих особенностей история не отредактирована, так как будет утеряна художественная целостность текста. (комментарий с форума Критозоология.ру) Место действий : Азербайджан, район Зардоб, деревня Ярмамед Багы. Очевидцы : местные жители (среди которых родственники моей жены). Время : май-июнь 2011. Суть проблемы : на местном кладбище завелось существо, разрывающее свежие могилы, после чего местные находили (и на поверхности) изуродованные тела недавно похороненных покойников - с более чем явными следами того, что их кто-то ел. Первый случай 2011 года. Сын издалека приехал на могилу только что похороненного (до его приезда) отца. Днем пришел на кладбище - свежая могила разрыта, и объеденное тело отца лежит на поверхности. Чуть погодя встревоженные местные стали инспектировать каждую свежую могилу через день-два после похорон. С чем столкнулись... Покойников на поверхности

Меня зовут Катя Арчимаева и это моя история о невероятных паранормальных событиях, которые произошли со мной, в то время пока я жила в деревне, название которой я бы не хотела указывать в данном рассказе. Могу только сказать, что деревня эта находится в Республике Хакасия и является центром одного из районов этой республики. В данной деревне проживает коренное население республики и как и во многих селах и деревнях в ней полно леденящих душу историй о привидениях, горных духах и тому подобной нечисти. Часто эти истории передаются из уст в уста из поколения в поколение от взрослых детям, а от детей, когда они вырастают своим детям. Я всегда воспринимала эти истории как страшилки, призванные испугать маленьких детей до дрожи и никогда не относилась к ним всерьёз. И когда кто-то из друзей с расширенными от ужаса глазами рассказывал очередную байку о том, как он видел девушку в белом платье

Из дневника Казимежа Бжоста Стояла золотистая послеобеденная пора. Ржавое, приглушенное осенней дымкой солнце пускало солнечные зайчики сквозь густые заросли неподвижных деревьев. В ореоле лучей купались верхушки кипарисов, упивались грустью заката кладбищенские липы. Нервные листья осины, белоствольных берез, охваченные алым приливом, дрожали в потаенном шелесте, щедрые на милость. Тихое кладбище полнилось вечерними предчувствиями. Опутанные пряжей бабьего лета кресты раскрывали свои объятья — указатели смерти. Мраморные надгробия, стройные стелы, украшенные венками, обвеваемые волной лент, отбрасывали вдаль тенистые контуры, а когда изображение залегало и простиралось черным клином, они склонялись над ним, изумленные, с тоской о себе и своей участи. Омытые кровавым пламенем урны, погребальные слезницы погружали в мирскую славу1 успенный прах — содержимое их вместилищ; отдавались

На лес стремительно опускаются сумерки. К концу дня ветер заметно свежеет, напоминая своим стылым, осипшим дыханием, что осень уже совсем близко, буквально за ближайшим поворотом дороги, а там — не за горами и зима, холодная, долгая, беспросветная. Лена кутается в легкую летнюю шаль — недавний подарок мужа на «хрустальную свадьбу». Она идет по обочине трассы, обнимающей нежным изгибом темной асфальтовой руки старое сельское кладбище. Идет туда, где за погостом взрезаются черными силуэтами на фоне пылающего закатного неба редкие крыши домов. Кладбище... Заброшенное, забытое, потерянное — оно само походит на труп, давно истлевший и разложившийся. Большинство могил похоронено под густыми зарослями сорной травы, оградки сгнили и рассыпались в прах, и лишь несколько мраморных и гранитных надгробий одинокими островками темнеют среди бескрайнего моря зелени, да торчат местами покосившиеся

Основано на реальной истории Игоря Болдырева — единственного жителя одной из деревень нашей области. Имена и детали могли быть изменены. * * * В 16 лет Игорь хоронил бабушку. Он стоял у гроба и боялся наклониться к бледному телу. Представлял, как бабушкины глаза открываются в тот момент, когда он останавливается в паре сантиметров от её серого морщинистого лица; и как рвутся тонкие нити на губах, и раскрывается зашитый старухин рот. Мать шептала: «Если не хочешь — не надо, главное мысленно попрощаться». Но Игорь не смел отступать. Вцепившись в руку матери, он проговорил про себя: «Никогда тебя не забуду, ба, и дом наш не забуду, не продам…» Затем робко наклонился и, тихо причмокнув, коснулся дрожащими губами маленькой иконки в золотой рамочке, что лежала на бабушкином животе. Боясь сдаться, он не рискнул разгибаться полностью и, нависая над гробом, стал перемещаться к лицу покойницы.

ВНИМАНИЕ: В силу своих особенностей история не может быть отредактирована, так как будет утеряна художественная целостность текста. Я слушал, когда отец с друзьями сидели на кухне, выпивали. Трепались о всяком. И вот что я услышал. Мой отец уже пенсионер, я – взрослый холостяк. Говорю для того что бы Вы понимали, что это пишет не школота, и это не выдумка, потому что моему отцу я доверяю, наверно, лучше чем сам себе. Так что, не верить ему у меня нет никакого права. Более того, мой отец за всю жизнь ни разу никому не солгал. Так что... Я не мешал мужикам расслабляться, но контролировал что бы еды и питья на столе было в достатке. Все таки я принимающая сторона а они гости, как никак. И что-то они, уже крепко выпив, начали обсуждать мистику в жизни. У каждого были свои истории, наверно полуправда с фантазией и байками вперемешку с городскими легендами, но сейчас речь не о них. возможно

Граф явился к театру со стороны гавани Уитсби. Чёрная тень, окутанная лондонским туманом. Длинный плащ, поднятый воротник, цилиндр. Он хорошо питался в пути, но эта девчонка с корзиной фиалок разбудила в нём голод. Ледяной взгляд пронзил цветочницу, через мгновение её пронзили острые клыки. — Ты опять смотришь этот ужас? — презрительно сказала мать, заглядывая в комнату Димы Замахина. — Хотя бы изредка выключал компьютер. Знаешь, сколько я плачу за электроэнергию? — Сейчас выключу, — пробормотал мальчик. — Выключит он, как же! Был бы жив отец, он бы не позволил тебе деградировать возле монитора. Дима тряхнул головой, словно отгоняя невидимую муху. — Ладно, я на работу. Ужин в духовке. И я тебя прошу, не до утра! Дима подумал, что, возможно, больше не увидит мать. Что сказанное им сейчас слово будет последним, которое она от него услышит. Если, конечно, всё пройдёт, как он задумал.

Лёва Контуженный натворил дел в восемь утра, по своему домашнему адресу. Туда выезжала группа из местного отделения, и подробности мы знаем. Потом он поехал в центр, и натворил дел еще и там, а уж затем его остановила пуля из полицейского АКМ. Дело сразу засекретили эфэсбэшники, и посвящать нас в детали нужным не сочли. Мы можем навскидку сказать, что в Москве пострадавших было порядка двенадцати, исходя из простейших подсчетов. Надо оговориться, что именно от Лёвы Контуженного подобного экстрима никто не ожидал. Лёва вполне адекватный чел, даже и не по опольцевским меркам. Тихий, не агрессивный, очень спокойный. На левое ухо он совсем глухой, правым слышит процентов на полста. Но для рабочего с кладбища Лосиная Роща слух - не слишком важная опция. У Лёвы и с головой были не лады, но ни в чем особенном это не выражалось. В обеденные перерывы он бродил в одиночестве по лесу, что тянется

Прибыв на работу в восемь утра с копейками, директор кладбища Денис Дерябин был неприятно удивлен наличием на центральной площадке машины "скорой помощи", суетящихся рядом медиков и забинтованного в нескольких местах стонущего тела. Нет, врачей-то сюда вызывать приходится, тут же с родными-близкими навеки прощаются, не всякий сдюжит. Вон, недавно девку молодую хоронили, прям в медовый месяц окочурилась… Так жениха безутешного здесь и тряхануло: три раза сердце запустили по дороге в больницу, а в реанимации совсем помер. Царствие обоим небесное. Но нынешним утром никаких траурных мероприятий не намечалось, уж Дерябин-то знал наверняка. Стало быть, ночной турист… Ведь сколько раз твердили миру, что нечего по кладбищу затемно шататься! Во-первых, атмосфера после захода солнца сама собой нагнетается, и даже если ты без нервов и высотным паркуром занимаешься, наверняка что-то да