История произошла зимой 1996 года в Новосибирске. Я работал посменно до десяти-одиннадцати часов вечера. До остановки мне приходилось идти через Клещихинкое кладбище. Первые дни ходил как-то напряжённо, но потом более-менее осмелел — тем более, что часто светила луна и на территории кладбища было всё видно. Это «все видно» со мной и сыграло злую шутку. Иду в очередной раз, все привычно... Вдруг вижу — у дальних рядов могил неподвижно стоит какой-то карлик, на дерево оперся и смотрит. Я сначала подумал, что мне показалось, мол, тень так падает. Но прошел немного по дорожке и снова глянул под другим углом — СТОИТ, действительно кто-то стоит! И тут до меня дошло, что со стороны дорожки, по которой я иду, нет следов на снегу, уходящих в ту сторону — то есть ЭТО могло прийти только из глубины кладбища, куда зимой никто не ходит (там и летом толком не пройдешь — захоронения 50-х годов, много

Лет двадцать назад направили меня и еще двух моих коллег в командировку — нужно было законсервировать на зиму памятник под реставрацию. Приехали в Тмутаракань — поселок на отшибе цивилизации. Поздняя осень, уже заморозки стояли ночами, темнело рано. Отметились в поселковом совете, стали нас определять на ночь. Пока утрясали все дела, наступила ночь. Провожатая вела нас какими-то усадьбами, заросшими бурьяном. Темно было — хоть глаз коли, фонарей нет. Пришли к домику, вокруг деревья, кусты. Открыла она дом, провела в комнату, говорит — жить будете здесь, это что-то вроде нашего общежития для приезжих, сейчас вы тут одни, поэтому дверь за мной заприте и никого не пускайте. Заперли мы дверь изнутри на железные скобы, растопили печь, стали укладываться спать. Через час я услышал, что по коридору кто-то ходит, половицы скрипят, потом в печь полез, стал шуршать поленьями, лязгнул защелкой на

Речь будет идти о Грачёвке — это парк, территориально расположенный в Москве рядом со знаменитой заброшенной Ховринской больницей. Мне иногда случается бывать в Ховрино, ибо там есть удобная одноимённая железнодорожная платформа, связанная с ближайшими станциями метро несколькими автобусными маршрутами, лишенная турникетов и охраны — и, стало быть, удачный перевалочный пункт (особенно для курьера, как я). Сам по себе район — типичный перестроенный спальник на окраине столицы, полный многоэтажек, алкоголиков и выхлопных газов. Неподалёку от платформы находится та самая Грачёвка — обыкновенный маленький парк, каких десятки, а может, сотни, и не только в Москве. Проезжая это место днём, не чувствуешь ничего: тишь да гладь, тенистые аллеи, деревья, кусты, тихий и спокойный уголок в бешеном мегаполисе. Однако ночью это место выглядит совсем по-другому. По долгу службы я частенько бывал в тех

Расскажу, что мой сын выкинул примерно год назад. Вышли мы с ним как-то летним днем погулять. Идем по улице — слева дома, а справа лесополоса, за которой находится кладбище. Идем себе вдоль леса, все тихо и спокойно, я о своем думаю, а сын желуди собирает. Доходим до просвета в деревьях шириной метров в десять, через который видно кладбище. Тут сын останавливается, показывает рукой в сторону кладбища и говорит: «Ой, папа, смотри, сколько детей там играет!». Я смотрю вдаль и ничего, кроме кладбища, не вижу, то есть там вообще никого. Я говорю: «Где ты детей видишь?». Сын снова показывает рукой в сторону кладбища и говорит: «Да вон там же», — после чего мирно продолжает собирать желуди. С тех пор я с ним у той лесополосы не гуляю. Одна моя знакомая (очень необычная женщина) рассказывала, как в детстве гуляла с отцом в лесу. Была она тогда девчонкой лет пяти. Уже когда уходили из леса (шли

Введенское кладбище в Лефортово выглядит красивым и одновременно пугающим — оно не похоже на другие кладбища хотя бы потому, что оно какое-то уж слишком европейское: создается впечатление, будто его вырвали из другого места и времени и неизвестно зачем перенесли в Москву наших дней. Старое кладбище привлекает к себе многих: место красивое, ухоженное, довольно тихое и спокойное. Там нельзя фотографировать, на кладбище есть охранники, которые следят, чтобы не снимали. Кладбище еще действующее, как ни странно: хоронить там до сих пор иногда хоронят, в то время как само кладбище не растет и не расширяется — а основано оно ещё в XVIII веке как чумное кладбище. Осенью 1998 года мой дядя лишился работы, частенько пил и подхалтуривал, где мог. Работал сварщиком, плотником, грузчиком и даже могильщиком на этом самом Введенском кладбище. Кладбище считалось элитным, хоронили тогда там (да,

Случилось это, когда мне было всего девять лет, но я помню все, как будто это было вчера. Тогда мы с родителями уехали в гости к отцовской сестре, которая до сих пор живет на Украине. Собралась вся семья, в гости приехал и брат отца со своими детьми. Их было трое: Полина, Артем и Вовка. Вовка был мне особенно близок — он был всего на год младше меня, поэтому мы очень быстро сдружились. Родители и тетя решили сходить на кладбище — ухаживать за могилами родственников в преддверии какого-то религиозного праздника. Зачем взяли с собой нас, до сих пор неясно. Но вышло так, что взрослые отошли за водой, а мы с Вовкой остались сторожить вещи. Мне стало жутковато, но я чувствовала себя старшей, поэтому, наказав брату смотреть за вещами, я пошла искать родителей. Не уверена, но мне показалось, что отсутствовала я меньше минуты. Когда вернулась, возле могилы никого не было. Предположив, что Вовка

Эта история произошла еще в советское время. На лето родители отправляли меня к бабушке в село. Бабушка работала директором детского дома-интерната, трансформирующегося на лето в пионерский лагерь «Колос», и я была предоставлена сама себе. Тем летом бабушкин дом полностью перестраивался, и меня приютила завуч школы Нина Ивановна. Она жила в сельском доме на три семьи. Мне выделили маленькую комнату с окошком во двор. В этот дом, построенный для учителей школы, этим же летом решили провести водопровод. Стали рыть траншеи, и оказалось, что дом стоит на кладбище. До революции рядом находилась большая церковь Успенья Богоматери и, видимо, кладбище находилось на ее территории. В те времена, как принято было, церковь снесли, кладбище сравняли с землей, а землю отдали под корпуса школы-интерната, где поначалу воспитывались дети репрессированных, оказавшиеся на пересылке в Кирове. Так вот, из

Прибежала ко мне в обед соседка — лицо белое, стеклянные глаза, руки трясутся, сказать ничего не может. Я так испугалась, думала, умер кто-то. Отпоила тетю Галю водой, и через полчаса она поведала мне свою историю. Случилась все это летом, средь бела дня, в присутствии многих односельчан. Моя соседка погожим июльским утром отправилась на кладбище проведать могилу сестры. Она ходит туда очень часто, никаких небылиц никогда не придумывала. Ничего не предвещало ни изменений в погоде, ни других напастей. На кладбище она повстречала знакомых, поговорили о последних новостях, о хозяйстве... Собрались уже было возвращаться, как вдруг поднялся сильный ветер. Листья, ветки, деревья и кусты согнулись вдвое, в воздухе закружился песок, а люди просто сели на землю, чтобы не ветер не сбил их с ног. Низко над землей по кладбищу летела большая грязно-серого цвета туча. Соседка говорит, что заметила у

История эта произошла со мной примерно десять лет назад. Мои родители купили домик в Тверской области. Хороший такой домик с живописными местами. Приехали мы туда, как водится, летом. Никого там не знали, с соседями еще не успели познакомиться. Прошлые хозяева говорили нам, что здесь грибные и ягодные места. Правда, до леса идти три километра — нам показалось, что далековато. И бабушка моя увидела, что в пятиста метрах от нашего дома стоит полулес, неожиданно начинающийся и так же неожиданно заканчивающийся. Мы решили пойти в этот самый полулес. В нём, кстати, было не совсем уютно: уж больно там темно, несмотря на то, что стоял ясный солнечный день. Мы ходим там, а грибов–то навалом! И все такие хорошенькие, прямо загляденье. Уже ближе вечеру, когда, наполнив корзинки, мы собрались вернуться домой, я шла, смотрела по сторонам и вдруг обо что–то споткнулась. Посмотрела и увидела некий

Не совсем страшно, зато реальная история. Однажды мы пришли на старое кладбище с родственниками, а там вдоль главной аллеи вплотную стоял ряд могил. Одно из надгробий было расположено так, что не вызывало сомнений — часть могилы находится аккурат под асфальтированной дорожкой, по которой ходят все посетители кладбища. Причём, как правило, надгробия принято ставить в ноги усопшему, то есть все люди ходили по тому месту, где находилась голова покойника. Но самое жуткое не это. Надгробие было металлическим и с огромной дырой. По краям этой дыры было однозначно понятно, что пробита она изнутри...