А началось всё с того, что Яся решила выйти погулять. Весь этот год после филфака она проработала репетитором по английскому, но сейчас ученики разъехались на каникулы, так что и она, считай, была в отпуске. Июнь выдался жарким даже здесь, в Питере и окрестностях, и сидеть в душной съёмной однушке на девятнадцатом этаже, к тому же на солнечной стороне дома, было решительно невыносимо. За стеной тоскливо завыл пёс – хозяин, видимо, работал, и бедняга оставался один на весь день. Это стало последней каплей. Яся напомнила себе, что она-то не заперта, и решительно стала натягивать кеды. Она переехала в Мурино месяца два назад и уже успела изучить маленький район вдоль и поперёк, от памятника Менделееву на бульваре его же имени до поля, где вечерами толпой выгуливали собак. Вообще-то, Ясе тут было неплохо, но в такой день, как сегодня, безоблачный, звонкий, хотелось совсем другого. Тянуло

Мне снова снился тот сон. Панельный дом, из которого я переехал двадцать лет назад, квартира, в которой я родился и рос. В очередной раз я выходил из жилища, ставшего мне чужим и незнакомым, в пыльный и темный подъезд и бродил, в попытках найти выход из этого места. Лифт, как и во время всех предыдущих снов, либо отсутствовал вообще – была только бездонная шахта из черного, как гуталин, кирпича приглашавшая подойти поближе к краю пропасти, что бы максимально быстро и комфортно прервать сновидение, либо же лифт был, но был условным: привычных кнопок, стенок и кабины не существовало. Присутствовала какая-то условная конструкция, из ржавых труб и решетки, висящая на тонком тросе, словно маятник в настенных часах. Совершать спуск или подъем на этом устройстве - даже во сне казалось глупой затеей. Конечно же, были лестничные проемы. Те самые, что снились и многим другим: то ведущие в

— Аня, срочно приезжай, пожалуйста, мне нужна твоя помощь! — голос в трубке был взволнован и сильно напуган. — Боже, Света, время три часа ночи, я сплю! — Аня… — звонок оборвался. * * * Наутро Аня проснулась в хорошем настроении, но тут же вспомнила ночной звонок сестры. Девушка взяла телефон и набрала знакомый номер. Никто не брал трубку. Аня решила, что Света спит, и что ей просто приснился ночной кошмар. Она стала готовиться к новому дню. Сегодня ей предстояло ответственное поручение — ей доверили вести презентацию перед американскими коллегами. Все пришли вовремя. Аня встала и подошла к огромному экрану. Она уже хотела начать, но тут в зал вошли двое людей в форме в сопровождении секретаря. — Анна Владимировна, можно вас на минутку? — Прошу прощения. Николай, пожалуйста, замените меня... Спустя минуту Анна и полицейские уединились в малой переговорной комнате. — Что случилось? —

Снег пришёл ночью. Укутал сад белым, а теперь наблюдал из-за низких серых туч за реакцией Юджина. Раньше бы мальчик порадовался, но теперь стоял у окна и старался не разреветься. Ровно год назад умерла мама, и тогда тоже пошёл первый снег. Он падал и во время похорон, и не было ему конца. И теперь, день в день, опять он. Притворяется чистым, ослепительно прекрасным. Каков хитрец! Но Юджин знал подлую натуру снега — он только с виду такой беленький, а сам-то — грязная водичка. Фрау Кугель топала как дрессированный слон, которого мальчик видел, когда они всей семьёй ходили в цирк в Берлине. Весело тогда было… Хорошо… Его гувернантка полностью соответствовала своей фамилии — толстая и круглая. Когда Юджин был маленьким, то наивно считал, что все полные люди добродушные и похожи на свежую булочку. Но фрау Кугель больше напоминала тесто. Лицо у неё плотное, малоподвижное и будто вылепленное.

Я никогда не видел снов. Так уж получилось, что я с детства их не вижу. Каждую ночь, я на протяжении уже многих лет закрываю глаза и открываю их уже утром. Я мог бы вполне сказать, что это походит на моргание, если бы запоминал момент, когда засыпал. В последнее время меня сильно заинтересовала вся эта тема сновидений, я много времени убил на то, чтобы найти что-то похожее, что произошло с моим другом, в интернете, но безуспешно. Любой другой на моем месте, наверное, давно уже забил бы и остановился на самой банальной версии, но в произошедшем есть что-то крайне странное, но об этом позже. История эта произошла примерно полгода назад. Тогда моя жизнь была размеренной и довольно спокойной. До одного вечера. У меня есть ежедневник, в который я записываю примечательные события с датами, поэтому я точно могу сказать, что моя спокойная жизнь пошатнулась тринадцатого декабря 2019 года.

Ира проснулась от страшного сна. Громко всхлипнув, она открыла глаза и увидела темноту. Поспешно протянула руку и нащупала выключатель торшера. Комнату залил неяркий свет. Тени по углам медленно рассеивались, словно таяли в воздухе следы чьего-то незримого присутствия. Облокотившись о подушку, Ира напряженно вслушивалась в звуки с улицы, хотя там как раз царила полная тишина. Напугавший ее кошмар развернул свое виртуальное действие здесь же, в этом доме, но только двумя этажами ниже, и та квартира, о которой Ира думала, не переставая, последние несколько дней, была с другой стороны – ее окна выходили во двор. Тем не менее, последний услышанный во сне звук – жутко скрежещущая старыми петлями форточка – до сих пор звучал где-то в мозгу. Постепенно скрежет форточки заглушили удары колотящегося сердца. Дверь открылась, и в комнату вошел отец. - До чего себя довела, – упрекнул он. – Совсем

Эта история случилась со мной давно, ещё при Советах. Я учился тогда во втором классе, а точнее, готовился перейти в третий. Летние каникулы мне довелось провести в старинном городе Ельце — бабушка хотела показать внука родне. Скорый поезд отправился из Москвы в полночь, чтобы достичь ранним утром пустынного елецкого перрона. Мы неторопливо спустились на платформу, распрощавшись с весёлым пожилым проводником. Тот отвернулся было к другим пассажирам, но вдруг схватил меня за плечо. — Ну-ка, держи, — и сунул мне в ладошку надорванный оранжевый билет. — Это зачем? — удивился я. — На счастье, — подмигнул проводник. — Храни его и не выбрасывай, пока не сядешь в обратный поезд. Я сунул билет в карман шортиков и поспешил навстречу бабушке, которая с недовольным видом шла ко мне по платформе. Ребёнком я был тих и мечтателен, постоянно витал в облаках и часто терялся, за что был неоднократно

История, которую я вам расскажу, не дает мне покоя до сих пор. Зачем я пишу это сюда? Все, что мне нужно - узнать ответы. Честно, я перестал бояться быть высмеянным. Кто-то сочтет меня за сумасшедшего? Ничего страшного. В моей ситуации, терять особо-то и не чего. В конце концов, любая информация, даже ничтожная зацепка о причинах всего того, что произошло со мной, может спасти мне жизнь. Уже год я просыпаюсь по ночам от кошмаров, сплю за закрытой дверью и со включенным светом в спальне. Каждый раз перед сном, я запираю дверь в спальню на два замка и одну створку, и это при всем том, что живу я один. Я стал чересчур раздражительным, мало с кем общаюсь и каждый вечер, запираясь в своей спальне, выпиваю не меньше пяти стопок водки, чтобы хоть как-то успокоить нервы и не бояться закрыть глаза. Вы, наверное, спросите: мол, а не дурак ли ты случаем? Может быть и так… Началось все чуть больше

Галина Первого января вся наша старая школьная компания собралась у Сыроедовых. Помимо наступившего наконец нового года была еще одна немаловажная причина для встречи: Галине, младшей дочери Анатолия и Марины, исполнилось два года. Случается, что дети рождаются в первый день нового года. А бывает, что и в лишний день високосного. Сама малышка плохо понимала, что происходит. Что это за суета вокруг нее, елки и праздничного стола? Впереди у Галки была бесконечная жизнь, и даты для нее еще не имели значения. Но, как бы там ни было, с ролью именинницы девчушка справлялась отлично. Одетая в роскошное темно-синее платье, с огромным голубым бантом на голове, Галина с чрезвычайно серьезным видом восседала на диване и время от времени благосклонно наклоняла кукольную головку, принимая очередной подарок. Когда подошла моя очередь возложить подношение к ногам маленькой богини, я вручил Галине

И снова этот сон. Звуки леса, крики какой-то далекой ночной птицы, тяжелый запах палой листвы и зверя, что бродит снаружи, у ее палатки. Зверя с большими, мокрыми желтыми глазами и дыханием, напоминающим бульканье работающего автоклава. Она в палатке не одна, но человек рядом с ней мертв. Или все равно что мертв — выпал из общей картины, нет смысла рассчитывать на него. Он стал вещью, предметом интерьера, и во всем этом огромном и диком пространстве сна осталась лишь она и это неведомое существо снаружи. И если начать бежать, если попытаться спастись, будут лишь целые километры пустого леса впереди, дикого и однообразного, с угольно-черными деревьями и мертвенно-белым предрассветным небом. В лесу этот зверь ориентируется отлично. Он жил в лесу все это время, пока она не пришла сюда, а теперь он живет в ее сне, и что во сне, что в лесу ей от него никак не спрятаться. И в следующих снах,