Иллюстрация Ольги Мальчиковой …Ирочка перестала дрожать. Я бережно уложил дочь и опустился в кресло. Стыдно признаться, но мне, взрослому мужику, боязно отойти от небольшой лампы. Ночник освещает детскую мягким приглушенным светом, отбрасывает на ковер полукруг цвета мандарина, создает иллюзию покоя. Остатки томатного сока в стакане, стоящем на столике, кажутся грязевыми разводами, словно скрывающими важную улику. На полу, возле лапы измученного плюшевого мишки, валяется злополучный крестик. В углах копошатся тени. Я кажусь себе одиноким постояльцем в огромном отеле, населенном призраками. Тихие голоса в смежном номере, шепотки за дверью, шаги наверху. Это вернулось прошлое, оно никогда не отлучалось далеко, следило за мной. А сегодня вышло из-за угла с улыбкой маньяка, поджидающего жертву. И вот я снова девятилетний мальчик, худой и улыбчивый. Папа и мама вместе, позади третий класс

Меня зовут Александр. Мне 39 лет. До недавнего времени я не верил в мистику и паранормальное. Да в общем-то я и сейчас ни во что подобное не верю. Все происходящее со мной, скорее всего, имеет вполне научное объяснение. Эту историю я пишу с подачи моего врача-психотерапевта, к которому был вынужден обратиться за пару месяцев до написания этих строк. Он считает, что нельзя запирать себя в клетке наедине со своим страхом. И единственная возможность побороть свой страх это разобраться в нем, и не боятся о нем рассказывать. Данная история - это ключ от моей клетки. Анализируя все происходящее, я пришел к выводу, что источником и стартом происходящих событий стала печальная история, которая приключилась в 2008 году. Весной 2008 года я работал в Москве в компании, занимающейся инвестиционными фондами. Этот бизнес был на пике и я получал очень хорошие деньги. Сейчас я даже понимаю, что те

Несколько лет назад мне довелось поработать продавцом-консультантом в магазине одежды. Таких магазинов, торгующих китайским ярким барахлом, полно в каждом крупном городе. Наш не выделялся особо ничем, только располагался он не в одном из новых торговых центров, одинаково похожих на огромные теплицы, с обязательным словом “Плаза” в названии, а в старинном доме на главной улице. Дом этот, сохранивший помпезную роскошь былых времен, никогда мне почему-то не нравился. Все эти мраморные лестницы, украшения на фасаде в виде каких-то фантастических существ, высоченные потолки и окна - все это было, конечно, очень красиво, но вызывало какое-то необъяснимое отторжение и тревогу. В этом доме не хотелось находиться. По идее, арендная плата в таком месте должна была быть просто космической, но, видимо, затраты окупались за счет того, что каждый день к нам приходили толпы людей. Крутиться

Записки психопата Конечно, меня с детства считали извращенным. Конечно, меня уверяли, что моих чувств не разделяет никто. И я привык лгать перед людьми. Привык говорить избитые речи о сострадании и о любви, о счастии любить других. Но в тайне души я был убежден, и убежден даже и теперь, что по своей природе человек преступен. Мне кажется, что среди всех ощущений, которые называют наслаждениями, есть только одно, достойное такого названия, - то, которое овладевает человеком при созерцании страданий другого. Я полагаю, что человек в своем первобытном состоянии может жаждать лишь одного - мучить себе подобных. Наша культура наложила свою узду на это естественное побуждение. Века рабства довели человеческую душу до веры, что чужие мучения тягостны ей. И ныне люди вполне искренно плачут о других и сострадают им. Но это лишь мираж и обман чувств. Можно составить такую смесь из воды и спирта,

Глава 3 На следующий день Егор, как обычно, после обеда - учились они во вторую смену, отправился в школу. После второго урока, трое друзей собрались возле окна. -В общем, пацаны, не знаю, как сказать… - начал Гена, - мне все эти дни ерунда какая-то снится. - Кошмары? - уточнил Слава. Гена нервно кивнул. -Я вообще сначала думал, просто из-за того, что мы ходили в парк, ну… стреманулись там… - А потом, - поддержал Егор. - Потом просыпаюсь… - Гена с трудом перевел дыхание, справляясь с дико бьющимся сердцем, - вижу - из стены черная худая рука торчит с когтищами вот такенными. Я псих, наверное, а? - Нет, - покачал головой Егор, - не только ты. Егор рассказал друзьям про свой сон. Те хмуро выслушали его. -Мне просто кошмары снились, - мрачно проговорил Слава, - но так ничего такого не было. Снилось, как мы по парку бежим, а за нами тот, страшный… - Не говори! - воскликнул Гена, - поняли

Глава 2 После этого происшествия прошло два дня. Егор с каждым разом убеждал себя, что все это им померещилось от страха. Правда теперь, возвращаясь после школы темным вечером, Егор с замиранием сердца проходил мимо темной громады парка, обходя его окольной тропинкой. Он убеждал себя, что все это им привиделось, но все же он отводил глаза от сгрудившихся возле забора деревьев, ожидая увидеть темный силуэт горбатого коротконогого существа с длинными когтистыми руками. Ночью Егор увидел сон. Сон, наполненный тягучим страхом. Они шли по тонущей в темноте аллее парка. Было чувство, что за ними следят. Чувство было навязчивое и не давало покоя, но так не хотелось смотреть по сторонам. Егор шел, глядя под ноги на снег, что ровным покрывалом устилал дорожку. Его друзья молча шагали рядом. Тропинка, казалось, никогда не кончится, а тонущий в темноте выход надвигался на них мучительно медленно.

Мы привыкли делить предметы на одушевлённые и неодушевлённые. Нам это кажется таким понятным и естественным: одни предметы имеют способность жить, дышать, шевелиться, потреблять энергию из окружающей среды и выбрасывать обмен веществ, а другие - хранят мёртвую тишину и покой. Некоторые из этих предметов имеют вовсе не природное происхождение, они сделаны человеком с применением химических элементов или вообще представляют собой соединение сразу нескольких элементов, но, оказывается, это не мешает им оживать… Все, абсолютно все предметы оживают ночью… Красивее было бы сказать в полночь, но вот этого я не заметила. В общем, поделюсь своей историей, а дальше - судите сами. Была я тогда дошкольницей. Дома, для тепла, у нас стоял обогреватель. Старого образца, с пружиной, которая раскалялась и горела красным. Многие из вас наверняка такой знают. Меня предупреждали, что близко к нему

Безжизненное тело молодого парня было обнаружено владельцем арендуемой им квартиры. Двумя днями позже обычного срока оплаты, после множества неудачных попыток дозвониться и предупредить о визите, хозяин заподозрил неладное, так как на протяжении года аренды расчет выполнялся четко день в день – в первое число каждого месяца. Несмотря на дневное время, свет в комнате был включен. Парень сидел за столом перед компьютером, свесив голову на грудь. На все еще работавшем компьютере выполнялась программа звукозаписи. Запись файла длительностью в три с лишним часа, первая и меньшая часть которого представляла собой речь умершего, после чего следовала тишина, была прервана в результате исчерпания места на жестком диске в процессе записи. На рабочем столе находилась папка с аналогичными файлами. Содержание всех этих аудиозаписей в хронологической последовательности излагается ниже. Аудиофайл

Двощ, я знаю, что сейчас не время для такого треда, но я должен высказаться сейчас. Я проснулся и должен сказать. Мне снятся странные сны и на ум приходят странные мысли. Мне снятся болота, огромные древние болота, вечные, покрытые дымкой, ждущие. И там, в них, будто шевелятся некие машины. Какие-то шестеренки, ржавые, гигантские шестеренки, которые торчат огромными зубцами, словно верхушки айсбергов стоят над болотами. Они движутся, и я знаю, что под этими болотами существует нечто механически-живое, искусственное творение, которое никто никогда не создавал. И двигаются гнилые поршни, кипящая топь в тишине извергает торф и пар, над болотом стоят синие огни, и то, что не должно жить и никогда не было живым, чудовищная помесь металла и гниющих растений, живет там и ждет. Я все утро просматриваю болота на Гугле. Я удивился, когда понял, что их так много в России. И они огромны, и большую

Шмель сказал, что колдун приходил к нему во сне. — Глаза у него кто-то съел. И нос. И губы! Даже язык! Он говорить пытался, но я ничего не разобрал. Они с Киром сидели в заброшенном роддоме. Темноту старой котельной разгонял пузатый фонарик. — Страшно, — пожаловался Шмель. — Он стоит, весь в амулетах, ко мне тянется, но меня не видит. А я пошевелиться не могу, руки и ноги как паутиной оплели. В свете фонаря глубокие тени под его глазами дрожали, отчего казалось, что по лицу друга кто-то ползает. Вспомнились байки про сумасшедшую старуху по кличке Плаха, которая якобы воровала младенцев в роддоме, а однажды и вовсе пыталась все тут сжечь. Самое жуткое, что старуха эта до сих пор жила в посёлке, на одной улице с Киром. — Как зима ударила, так он и снится. Бывает ещё сон, как я по школе брожу. Ночью. Свет не горит, только фонари на улицах. Они островки маленькие освещают. А за островками