В моей жизни никогда раньше не происходило ничего мистического или крипового. Я не сталкивался с призраками, маньяками или необъяснимыми явлениями, и относился к чему-то подобному со здоровым скептицизмом и юмором. Но теперь я живу в постоянном страхе. Нервы на столько на пределе, что я не могу спать по ночам - просто лежу в постели обливаясь холодным потом и прислушиваюсь к каждому шороху в квартире. Бессонными ночами я лежу и думаю о том, как резко одно неосторожное решение изменило мою жизнь. Страх - часть инстинкта самосохранения. Если реагировать на опасность во время, то у тебя больше шансов на выживания. Мне не дает покоя мысль, что, если бы я прислушался к своему страху, если бы развернулся и просто во время ушёл, то сейчас жил бы дальше своей спокойной скучной жизнью. Счастливой жизнью. Небольшая предыстория. Я учусь на инженера-химика. Вместе с другом мы снимаем скромную

Утром серого сентябрьского понедельника Сергей медленно умирал в офисе. О, если бы это было похмелье! Пусть даже самое тяжёлое, когда мозги болтаются в черепной коробке, как дерьмо в проруби, желудок завязывается морским узлом, а мир вокруг заслуживает немедленной гибели, — Сергей с радостью принял бы всё это. Но нет, выходные прошли вполне спокойно. Его скрутил оглушающий приступ хандры — снова в начале осени, после первых опавших листьев. Проснувшись уже с этой заразой на загривке, Сергей понадеялся, что найдёт спасение на работе, среди людей. В офисе он увидел тускло-серых коллег, которые молча справляли траур по безвременно ушедшему воскресенью. Шеф, который мог бы раскачать это болото, запаздывал. Сергей недвижно сидел перед монитором, и ему казалось, что за лбом тяжело кружатся хлопья сизого пепла. Крошась, они засыпали прахом глазницы, плотной пылью оседали в ушах. Он знал: когда

Часть 1 — Не выключай, пап, — смущённо попросил Саша, когда отец потянулся к ночнику. Антон Журавлёв погладил сына по мягким волосам. — Ты помнишь, что мы с тобой решили насчёт Бабая? — Помню. Мы решили, что его нет. — Тогда в чём дело? Мальчик неопределённо повёл плечами и коснулся ссадины на лбу. — Болит? — Уже нет. Пап? — Да? — А тебе правда не снятся сны? — Правда. — Никогда-никогда? — Разве что в детстве. Когда я был в два раза меньше тебя. — Такой? — Саша растопырил большой и указательный пальцы. Отец подкорректировал расстояние между ними. — Вот такой. Мальчик тяжело вздохнул: — Везёт тебе. Я бы тоже хотел не видеть снов. — Глупости. Сны — это прекрасно. Это целый мир. — Тебе-то откуда знать? — Твоя мама рассказывала. — Па? — Да? — Ты знаешь Песочного Человека? «Ну вот, — ухмыльнулся про себя Антон, — неделю назад мы с боем выжили из шкафа Бабая, теперь на его смену пришёл новый

Снаружи слышно гул ветра и шуршание шин подъехавшей к подъезду машины. За стеной кто-то смеется, соседи сверху смотрят телевизор. Привыкшие к темноте глаза различают стул в углу, шкаф с висящими на дверце вещами, приоткрытый ноутбук на столе. Уже, наверное, часа два ночи, но сон все не идет, и Влад вздыхает, переворачиваясь на другой бок. Отвернувшаяся к стенке Яна совсем неподвижна — эта бессонницу сроду не знала, везет же. Влад запускает руку под ночную рубашку и осторожно проводит ладонью по бедру Яны, по талии, по животу. Пальцы пересчитывают выпирающие ребра и ласково сжимают мягкую грудь. Кожа теплая как свежевыпеченный хлеб на бабушкином столе — это тепло прекраснее всего на свете. В серые бессонные часы Влада часто посещает темная мысль, что однажды он также прикоснется ночью к Яне, а она окажется холодной. Наверное, это и правда может случиться — нескоро, через долгие

Хочу поделиться историей. Я не знаю, что это такое было, и не сказать, что это меня сильно напугало, но вопросов осталось много. Начну с небольшого введения. Так сложилось, что я одинок. Форевер элоун, проще говоря. А ещё очень люблю кататься на скейте. Из всех досок, на которых катался, больше всего понравился лонгборд. Да и обстоятельства, скажем так, позволяют. Мой дом стоит прямо у входа в большой парк на юге Москвы, дорожки в нём самое оно для такой доски. Вышел, встал, поехал. Катаюсь я обычно либо поздно ночью, либо рано утром, на восходе. Здесь всё предельно просто - в такое время нет отдыхающих и никто не мешает разогнаться как следует. Понятное дело, парк свой я знаю уже давно вдоль, поперёк, наискосок и как там ещё можно. А сама история - вот она. Случилось это недавно совсем, я тогда катался ночью. В полвторого вышел, врубил наушники, и по знакомому, сто раз пройденному

Френк Диллисепс сидел в своем кресле напротив телевизора, в котором в очередной раз Брюс Уиллис спасает всех и каждого. Сегодня двадцатое июля, пять часов по полудни. Он уже отгулял половину своего скучного отпуска. Поехать никуда не удалось, поскольку жена не могла оставить работу. И сейчас Френк сидел и ждал ее возвращения. В отсутствие Виктории он немного похозяйничал по дому. Обычно она всегда все делала сама, но сегодня Френку было совсем невмоготу. Скука взяла над ним верх и он принялся за дело - все, что надо, перемыл, перестирал, сготовил. Он глядел сквозь экран телевизора и представлял, как она будет довольна. Возможно ночью они займутся сексом, а завтра, к ее приходу, накроет романтический ужин. Все эти мысли вызвали на лице Френка улыбку. Он был доволен. Доволен собой, своей женой, своим браком. Еще бы ребенка. Бедный малыш должен был родиться год назад, но у Виктории

В детстве я отдыхал с мамой в Новороссийске. Мы вечерами гуляли вдоль дикого пляжа по каменной дорожке и на этом пляже грудами лежали корабли разных размеров, наверное их было штук 20, я не помню какого класса они были, я тогда ничего не понимал в этом, они были навалены кучами на камни и друг на друга как пикрилейтед-лодки, но суть не в том. Мне снились кошмары как я проваливаюсь в их отвратительное, ржавое, наполненное водорослями и гнилью нутро и не могу выбраться. Я до сих пор немного боюсь мёртвых кораблей. Так вот, суть в том, что я был там год назад. Там нет никакой дорожки и кораблей. Дорожки никогда не было (а я помнил что она была старой), а корабль был один, много-много лет назад, и сейчас от него не осталось почти ничего. И мать этих прогулок НЕ ПОМНИТ. Проходил тест на психическое здоровье когда поступал в вуз, психических отклонений не выявлено. Вот такие дела вот.

Газета «Слово». 22.12.1991. Стр.1 КРУШЕНИЕ СОВЕТСКОГО АВИАЛАЙНЕРА НАД САХАРОЙ Пассажирский самолёт государственной компании «Аэрофлот» ТУ-204 сегодня ночью потерпел крушение на территории республики Чад. На борту находилось 78 пассажиров и 3 члена экипажа. Выживших нет. Сегодня, 22 декабря приблизительно в 03.40 на территории Чада потерпел крушение советский лайнер ТУ-204, следовавший по маршруту Нджамена – Славград. Самолёт вылетел в 03.00 из международного аэропорта Нджамены – столицы Чада. На борту находилось 2 пилота, бортпроводница и 78 пассажиров, из них 53 – граждане СССР, 19 – Чада и 6 – других государств. По данным пресс-службы государственной компании «Аэрофлот», последняя голосовая связь с бортом состоялась в 03.28. Командир экипажа Савоха Дмитрий Генадиевич подтвердил курс, высоту и скорость полёта, и сообщил, что все системы самолёта работают нормально. В 03.39 диспетчеры

Валентине Александровне не спалось. Диван был жестким, из-за тонкой стены доносился тихий, но от этого не менее раздражающий, звук соседского телевизора, в окно незваным гостем стучал ветер, а в комнате подванивало гнилым мясом. Тянуло со стороны шкафа, за которым, должно быть, сдохла мышь. После двенадцати часов в плацкартном вагоне тело ломило, а за левым глазом поселилась сверлящая боль, вспыхивала красной молнией. Валентина Александровна села на кровати, помассировала виски и потянулась к пиджаку, висящему на спинке стула, достала кнопочный мобильник и, кажется, в сотый раз набрала номер сына. И в сотый раз ей ответил женский голос, сообщающий, что абонент вне зоны действия сети. — Колька. Куда тебя на этот раз черти занесли? — прошептала она и встала, морщась от боли. С вокзала Валентина Александровна сразу поехала в отдел полиции, когда-то давно видела по телевизору, что заявление

На крохотной кухне небольшого дома мы заседали уже не первый час, но к единому знаменателю с собеседницей так и не могли прийти. Я, признаться, с некоторым недоверием к памяти старушки, задавал ей все больше уточняющих вопросов, но ответы оставались такими же непонятными. С какой именно дрянью мне предстояло столкнуться в этот раз, оставалось неясным. Началось все до ужаса банально. Коллега, в простонародье – ведьма. Срочно вызвала меня, дабы помочь ей в усмирении поразительно наглой твари, определения которой она подобрать не смогла, которая начала вдруг хозяйничать в ее городе. Сам город был тоже до ужаса банальным – крохотное, даже по меркам необъятной, поселение, некогда возникшее как место проживания рабочих одного из монстров промышленности советских времен. Монстр с тех пор успел скончаться в муках и разложиться на несколько остаточных производств, базирующихся в немногих