Был прохладный осенний вечер, за окном непрерывно стучал дождь, превращая улицы в серую гладкую поверхность. В комнате царила тишина, лишь мягкий свет лампы мягко освещал моё лицо. Я сидел у окна, погружённый в новости по телевизору, медленно попивая горячий кофе с лёгким ароматом корицы. В новостных сюжетах снова рассказывали о загадочном массовом исчезновении жителей города — люди словно растворялись в воздухе, оставляя после себя лишь пустые дома и тревожные слухи. В полиции всё ещё не было зацепок или подозреваемых, следы исчезновений казались безупречно скрытыми. В этот момент сердце сжалось от ощущения неопределенности и тревоги — что же происходит в нашем городе? К тому же, мой товарищ уже третий день не отвечал на звонки. Обычно для него характерны спонтанные поездки, неожиданные выезды и всякие непредсказуемые приключения, но в такой ситуации я начинал волноваться. В городе

Марго замерла у свежей могилы своей бабушки, глядя на простой деревянный крест застывшим взглядом. Осень охватила город своим холодом, холодный ветер кружил сухие листья вокруг её ног, а серое небо нависло тяжёлыми облаками над головой. Пустота внутри Марго казалась ещё глубже, когда она произнесла тихо и печально: — Бабушка...Её голос прозвучал словно эхо среди тишины кладбища, а клубы тёплого дыхания растворились в промозглом воздухе. Элеонора Алексеевна ушла из жизни спустя два года после того как узнала о тяжёлой болезни — рак кишечника. Девять дней прошло с тех пор, как сердце пожилой женщины остановилось навсегда. Семидесяти двух лет, полная энергии и любви к жизни, бабушка Маргариты всю жизнь посвятила искусству, литературе и своему делу — педагогике. До того момента, как ей сообщили ужасающий диагноз, она оставалась активной женщиной, путешествовала, писала рассказы и романы,

В тот день я шла вечером домой по селу. Был январь, на улице уже темнота. Я шла домой, на другой конец села. Мне никогда не нравилось, что наши дома находятся в разных частях нашего места жительства, ибо до дома идти далековато и все дела. О никаких убийцах, канибалах, педофилах и речи не шло: все в селе знакомы ещё с пелёнок, чужие сюда заглядывают очень редко. И вот, я прошла уже половину пути. Но здесь я услышала как кто-то шагает позади меня. Лучше бы я тогда просто пошла дальше, как поступаю сейчас, но в тот момент я испугалась, потому что все уже по идее должны быть дома. Я обернулась и увидела человеческий силуэт, что меня успокоило, и я пошла. Шаги снова пошли следом за мной. Ощущение, что меня преследуют, стало увеличиваться. И тут я оглянулась прям во время шагов. И теперь я точно убедилась, что меня преследуют. Мне стало ещё страшней: я в полном одиночестве, до домов надо

Меня зовут Сергей, и запах горелого хлеба до сих пор преследует меня в кошмарах. Я, водитель автобуса, превратился в призрака, бредущего по обломкам своей прошлой жизни. Москва, когда-то пульсирующая, живая, теперь – лишь бледная тень самой себя, укрытая пеленой пепла и отчаяния. Вспоминаю, как это началось… Сначала – переполненные больницы, изможденные врачи, уставшие повторять одно и то же: “Пейте больше жидкости, соблюдайте постельный режим”. Грипп, обычный грипп. Так говорили по телевизору. Но кашель становился все сильнее, температура все выше, а смерть приходила быстро, мучительно. Кожа, словно пергамент, трескалась, покрывалась кровавыми язвами, легкие отказывались дышать, оставляя жертву задыхаться в собственной крови. Власти метались, как крысы в горящем сарае. Сначала – отрицание, потом – карантин. Закрыли школы, заводы, торговые центры. Метро остановилось, словно сердце

Дверь аудитории скрипнула и в проёме показалась седая голова Иосифа Моисеевича: - Милостивые боги, коллега, вы почему ещё на работе? Закат через 15 минут, а вам ещё загород ехать! Павел Викторович, голубчик, ну что за ненужный риск, поспешите! Стареющий декан, как всегда выглядел импозантно - в шерстяном костюме-тройке, cбронзовой кожей и гордым орлиным носом. - Позвольте я вас подвезу, собирайтесь! За мной с минуты на минуту прибудет мотор! Его появление и напор застали меня врасплох, пару секунд я переваривал услышанное. Я погрузился в чтение книги столь глубоко, что вырванный из её реальности резко, будто бы заработал кесонную болезнь, коей страдали водолазы всплывающие с большой глубины чрезмерно стремительно. Мой голос звучал глухо и рассеянно, будто не поспевший за мной и оставшийся частично в водной глубине: - Благодарю за заботу, Иосиф Моисеевич, но пустое. Я воспользуюсь

В тот день я с друзьями решил поехать за город, на природу. Выезжать решили днём, так как автобус ходит часто, и мы успели подняться на гору в лес, и устроиться там: поставить палатки, достать вещи, еду и т.п. Вдалеке было лесное болото. Когда мы стали укладываться спать, я слышал странные звуки. Ну как странные. Для болота они вполне обычные и я это знал. Через какое-то время послышались треск веток и звуки, как будто бы кто-то плещется в болоте. От этого звука мне стало не по себе. Треск веток приближался. Я лежал как бревно, не мог заставить пошевелиться себя и разбудить всех. Но понимая что я возможно лежу тут и паранойю, а это идёт какой-нибудь олень, который вначале по случайности угодил в болото, я высунулся из палатки. Сначала, я ничего и никого не увидел, но потом разглядел мужскую фигуру, которая как-то странно двигалась в нашем направлении. Я скрылся обратно в палатке. Мало

Что вы знаете об армейских байках? Наверняка, вам известно огромное количество всяких нелепых ситуаций, которые в большинстве своём просто забавные анекдоты. Ведь недаром у военных существует такая пословица: «Кто в армии служил, тот в цирке не смеётся». Ещё существуют байки более прозаические, про солдатский быт, случаи на службе и тому подобное. Такие истории так же у всех на слуху, но их смысл доступен в основном людям служивым, или тем, кто в теме. Если копнуть глубже, то можно наткнуться на пласт историй, которые известны лишь узкому кругу лиц, служивших в тех или иных родах войск, например, ракетчикам или артиллеристам. Ещё глубже – байки, которые в ходу только в отдельных воинских частях. Они известны лишь тем, кто в них отслужил, а также родным и друзьям, которые услышали их во время какого-нибудь праздничного застолья, после нескольких стаканов горячительного. К последним

Сегодня шёл по дороге ранним утром. Непередаваемые ощущения. Ни единой души, улицы словно замерли. Солнце было спрятано за десятиэтажными домами, и тень нависала над городом. Только тишина была моим спутником - истинная музыка смерти. Периодически её разбавлял редкий, глухой звук машин, которые проезжали где-то там, вдалеке. Призрачные мелодии стёртых шин по битому асфальту придавали городу иллюзию жизни. А я всё бродил и искал покой. *** - Здравствуйте, доктор. Прошептал я невзначай. И сел на деревянный стул. Под моим весом он издал неприятный скрип, который выдернул доктора из своих раздумий. - Карта и полис с собой? Уставшим голосом произнёс доктор. Конец рабочего дня давал о себе знать. Во всей поликлинике туда-сюда шатались коматозники в белых халатах, судорожно перекладывая пачки медицинской макулатуры из кабинета в кабинет. И, как бы я ни хотел им мешать заниматься своей

Жан не слышала шагов. Она слышала только, как журчит поблизости ручей, а еще свои стоны и горячее дыхание Пола, который только что вошел в нее. Первое что она услышала, почувствовав появление человека, был его голос: — Похоже на развратные действия в общественном парке. Ее сердце сжалось. «О Боже, нет.» Боковым зрением она увидела расплывчатые очертания мужской фигуры в лунном свете, которая присела примерно в метре от нее. Она посмотрела на Пола. В его глазах читалась тревога. «Этого не может быть», — подумала Жан. Она чувствовала себя абсолютно беспомощной, застигнутой врасплох. Конечно, вряд ли этот человек видел что либо, кроме голого торса Пола. Он просто физически не мог видеть того, что блузка ее была расстегнута, лифчик находится где-то на уровне шеи, а юбка задрана выше талии. — Вы знаете, что это незаконно? — Спросил мужчина. Пол оторвал свой язык изо рта Жан и повернулся к

Я безумно боюсь ЕЁ. Каждую ночь, перед тем как лечь спать, я чувствую, что она смотрит на меня, сверлит своим взглядом, прожигает жгучими глазами. И я никак не могу скрыться от её горящих очей. Как бы я не прятался, я чувствую этот душераздирающий взгляд. Чего я только не испробовал, чтобы избавиться от неë. И кресты по квартире развешивал, и священника вызывал, и к гадалкам ходил, и даже мастерил всякие обереги из сена, ниток, да и вообще всего, что попадалось мне под руку. Наверняка вы назовёте меня дурачком. Но вы не были на моём месте, не ощущали этот животный страх, не дрожали от ужаса как лист на ветру. Вам меня не понять. Никому меня не понять. Буду честен, пару раз я чуть не обмочил кровать от страха. В свои то 30 лет. И ничего мне не помогло. Что ж, тогда я решил опробовать старый народный способ. Перед сном я каждый день хорошенько напиваюсь, пью всё, что горит, даже самое