Октябрьская пурга застала двух геологов врасплох в самом центре Адирондака. Их звали Чарльз Кэрни и Стивен Истлоу. Они давно работали вместе и были близкими друзьями. Борясь со стихией, они упорно пробивали себе путь среди сугробов, и Истлоу, более сильный физически и бодрый духом, помогал своему напарнику, который совсем выбился из сил и был на грани отчаяния. Еще немного, и ранние октябрьские сумерки скрыли бы последнюю надежду, как вдруг Истлоу радостно вскрикнул. На фоне темнеющих вихрей снега он разглядел тонкий провод, покрытый слоями налипшего снега. — Провод! Телеграфная линия! — Да, но куда она идет? — закашлялся Кэрни. — И как далеко? Лучше зарыться и поспать. — И не вздумай, — скомандовал Истлоу. — Это наверняка линия, которую геологическая служба проложила прошлой весной между своей зимовкой и железнодорожной станцией в Норт-Крике. Нам надо продержаться еще немного. Пошли!

Жена моя с восемнадцати до двадцати пяти лет отработала медсестрой на «Скорой помощи». Медики часто суеверны, часто циничны, иногда набожны. «Скорая помощь» — это вообще отдельный мир со своими страшилками, легендами и поверьями. История произошла, когда моя жена училась в медучилище — практически закончила, уже проходила практику. А в программу практики входит несколько дней работы на «труповозке». И вот машина едет на вызов. Экипаж — доктор, женщина лет сорока, водитель — дядя Вася лет пятидесяти, и две практикантки по семнадцать лет. Пациент — молодой мотоциклист, не справился с управлением и вмазался в опору путепровода. Труп? С гарантией. ГАИ уже на месте, «скорая» не нужна. Приехали, засвидетельствовали смерть, погрузили тело и поехали в морг не торопясь. Сидят, жалеют — такой парень молодой, красивый, и так погиб глупо. А потом мертвец завыл. Водитель резко остановил машину — и

Мало кто задумывался над тем, что может происходить в подвальных помещениях городских больниц. «Как что? Морги же там!» — скажете вы. Или складские помещения. А может, там проводятся безумные, противные природе опыты над людьми? «Ха, да такое же бывает только в кино!» — будет ваш ответ. Но если посмотреть с другой стороны, не снимают ли эти фильмы для того, чтобы честные граждане только и думали, что всякого рода доктора Франкенштейны не более, чем фантазия? Нужно быть оставленными всеми богами, чтобы думать, что наука и государство способны отказаться от тех благ, что могут принести так называемые «противозаконные» опыты. Само собой разумеется, что никто открыто об этом не заявит, а этот ужасный факт будут всячески скрывать. Для честного человека это будет звучать отвратительно — как можно использовать людей против их воли ради каких-то научных целей? Ещё старик Кант сказал: «относись

Поехал я как-то раз с друзьями ночевать на Новосибирское водохранилище. Приехали, приготовили шашлыки, палатки поставили, поплавали... Наступил вечер, мы сели у костра и стали страшилками баловаться. Мой друг Саша стал рассказывать легенду про парня, который утонул в этих местах и теперь время от времени появляется на берегу и пугает отдыхающих. Естественно, никто ему не поверил. Ночью я спал в палатке со своим псом Тайсоном. Ночью бедолаге приспичило в туалет, и он стал меня будить. Я встал, открыл палатку и вышел прогуляться с Тайсоном. Пёс справил нужду и куда-то убежал. Я стал ждать, когда он вернётся. Вдруг вижу — по берегу идёт мужчина. Шатаясь, он подошёл ко мне и весьма невнятно попросил закурить. Я резко сказал, что не курю (от мужчины несло каким-то очень неприятным запахом, но это был явно не перегар). Тот отвернулся и пошёл в море. Нырнул, и всё. Я стоял ещё минут двадцать,

В школе в 6-м классе ко мне за парту подсадили новенького мальчугана. Под конец учебного года мы с ним были не разлей вода, но после выпускного жизнь развела наши дороги по другим городам. Тогда мы были беззаботными детьми, и мне даже в голову не приходило, почему отец моего друга в столь молодые годы весь седой. Я лишь знала вскользь, что работает он по медицинской части и особого внимания этому не уделяла. Лишь через годы, встретив своего школьного друга на встрече выпускников, я услышала от него эту жуткую историю. Оказывается, отец Дениса был патологоанатомом при судебной экспертизе — по-моему, так это называется. Он выяснял причины смерти своих «пациентов». Денис хорошо помнит день, когда отец вечером ушёл на срочный вызов обычным папой, а вернулся папой с белой головой. Когда мальчик спрашивал отца про седые волосы, тот говорил, что люди иногда могут постареть из-за тяжёлой

Поделюсь с вами своей историей. Так, кажется, начинаются все страшилки от первого лица? Было это год назад в поселке *** Ашинского района, в Челябинской области. Название поселка я не стану говорить, дабы любопытствующие не тревожили мертвых. На судьбу самих любопытствующих мне плевать. Я неплохо подзаработал на путине — хватило на новый «крузак». Вдобавок насолил двадцать килограммов камчатской икры для себя любимого, вот и решил поделиться с бабушкой. При выходе из дома прямо в подъезде мне перебежал дорогу черный кот, потом начал ластиться, словно уговаривал остаться. Я погладил его, почесал за ушком. Хоть и бездомный, а все живая душа. «По приезду надо будет себе забрать, — мелькнула мысль, — а то ж помрет, бедолага». На выходе будущая жена прогревала наш новенький автомобиль. Я вспомнил, что забыл на выходе паспорт. Бросив в просторный багажник чемодан с икрой и вещами, я вернулся

Шел 1920 год, я устроился работать на верфи, и мы с Китти зарабатывали весьма неплохо. Нам хватало на съемную меблированную комнату, молоко и говядину к завтраку и на кое-какую одежду. Весьма недурно, когда есть возможность хорошо заработать. Еще лучше, если эта возможность существует постоянно. Китти была моей сестрой. Ей еще не исполнилось шестнадцати, я же переступил порог совершеннолетия. Мы были очень похожи, я и Китти, как две капли воды из одного стакана. С тем лишь отличием, что во мне все-таки преобладали мужские черты, Китти же была воплощением юной женственности. Мы снимали комнату в доме неподалеку от вокзала Сент-Панкрасс. Не столь далеко, чтобы не слышать гулкого ворчания поездов, но и не так близко, чтобы оно мешало спать. По воскресеньям мы наведывались в церковь Святого Панкратия, но это к рассказу не относится, так как события того времени произошли на территории

Руки от страха ходили ходуном, в висках оглушительно стучала кровь. Андреев вонзил скальпель прямо в центр живота зомби. Сухая и желтоватая, как пергамент, чуть натянутая кожа мертвеца лопнула с бумажным шелестом, скальпель дрогнул и пошел в сторону. Андреев ткнул еще раз, и снова мимо. — Все, Андреев, приходите завтра. На пересдачу. Сегодня неуд, дружочек. Только неуд. — Ну, Сергей Федорович, вчера последний срок закончился. Мне больше отсрочки не дадут. Отчислят. Мне сегодня надо, — начал было Андреев, но профессор медленно спустился с мраморного стола, закрепил зажимами неровный шов на животе, так, чтобы внутренности не выскочили наружу, а оставались там, где поместила их природа, и там, где они и находились до бесцеремонного вмешательства двоечника Андреева. Сухой и поджарый профессор не слишком изменился после смерти. Может, движения стали чуть резче, под стать характеру, да

Она наклонилась к нему, почти касаясь губами его губ, в её глазах читалась мольба. — Съешь меня, — прошептала она. Джим сидел, не шевелясь. «Съешь меня». Единственный доступный способ получить удовольствие в Мире Мёртвых. Он тоже жаждал этого. — Съешь меня, — прошептал он ей в ответ и начал расстёгивать пуговицы на её свитере. Её обнажённое тело было покрыто трупными пятнами, груди провалились и обвисли. Его кожа была жёлтой и измождённой, а между ног висел серый, более бесполезный кусок плоти. Она наклонилась к нему, он опустился возле неё на колени; она повторяла: «Съешь меня, съешь!», пока он ласкал языком её холодную кожу; затем заработали зубы: он откусил от неё первый кусок. Она вздрогнула и застонала, подняла голову и провела языком по его руке; впившись в его руку зубами, она оторвала от неё кусок плоти, его будто ударило током, и по телу разлилась волна экстаза. Их тела

Я решил расстаться с Юлей. Мы много пережили вместе, она недавно потеряла отца, у меня годом раньше был период не лучше. Решение далось мне нелегко, но наши отношения исчерпали себя. Хорошо представляя ожидавшую меня истерику и море слёз, я не смог поговорить об этом лично и решил, что телефонный разговор будет самое то. Я лёг спать, отложив звонок на утро. Телефон лежал на тумбочке у окна. Утром осколки телефона валялись по всей комнате, а от входной двери вела цепочка мокрых следов, мимо кухни они шли прямо в спальню и заканчивались у окна. Я сменил замки и неделю шарахался от каждой тени. Каждодневная забота Юли раздражала — не сдержавшись, я накричал на неё, она убежала вся в слезах, а мне стало легче. Это было в обед, а вечером позвонили в дверь. Я уже почти открыл, но, запутавшись в новых замках, услышал тихое капанье воды. В дверь позвонили ещё раз, а я стоял и слушал, как там за