Когда мы с моей сестрой Бетси были детьми, наша семья жила одно время в прекрасном старом фермерском домике. Мы любили этот дом: каждый пыльный уголок, каждая таинственная комната были изучены вдоль и поперёк. Особенно нам нравилось привидение. Мы называли её "Мама". Иногда с утра мы обнаруживали на наших тумбочках кружки. "Мама" знала, что мы захотим ночью пить. Она заботилась о нас. А ещё в этом доме, в одной из комнат, был старинный стул. Мы ставили его в уголок, чтобы не мешался, но "Мама" часто двигала стул в нашу сторону, в центр комнаты. По миллиметру, по сантиметру, но стул продвигался всегда в одном и том же направлении. Нас это не пугало. - "Мама" хочет быть рядом с нами, - рассуждали мы с сестрой. Потом мы переехали, прошло много лет. Я поступила в университет. Перелопачивая архивы для курсовой, я наткнулась на статью о своём старом

Итак ранняя весна в одном небольшом городке тогдашнего СССР. Пропал в нашем районе пацан 12-13 лет, весь город стоял на ушах, потому как такие истории для небольшого города были событием. Причём пацана этого мы не то, чтобы хорошо знали, но иногда видели. Странноватый он был, держался особняком и особо ни с кем не дружил, ну это по рассказам. Ходил в таких больших, роговых очках и весь неопрятный, независимо от времени года в одном и том же свитере. Да и в целом семья у него была странная. Мать иногда поддающая, старший брат, который учился где-то в другом городе и отец, постоянно на каких-то вахтах. И вот этот чувак, до которого никому не было дела, исчез бесследно. Здесь идеально подходит словосочетание "как сквозь землю провалился". Искали его долго, милиция, жители, энтузиасты, ходили разговоры о цыганах, которые детей воруют, о маньяках. Искали, но всё без толку. Город

Здравствуйте, уважаемые читатели! Хочу поделиться с Вами пережитым. Было мне в ту пору 7 лет. У моих родителей тем летом совпал отпуск на работе. И решили мы всей семьей поехать на родину моего папы на две недели. Природа в тех местах бесподобная. За деревней, в которой родился мой папа, начинается широкий луг, по которому, извиваясь, бежит река с кристально чистой водой и быстрым течением. На следующий день после приезда, в обед выехали мы на природу, чтоб возле речки с удочкой в руке вечернюю зорьку проводить и утреннюю встретить. Яркий и солнечный день. Время около двух часов дня. Жарко. Подъехали мы к реке. Папа и мама на берегу ставят палатку возле машины. Я решил искупаться. Бегу на пологий песчаный пляж и с ходу ныряю в воду. Плыву над самым дном. Гребок, ещё гребок... Дно как на ладони. Вода чистейшая, как слеза. Воздуха в лёгких не хватает, нужно всплывать. Остаётся пол метра

Живу в Калуге, вернее не в самом городе, а в одном непримечательном селе Калужской области. Живу в нём ещё с раннего детства, сейчас мне уже почти 42 года. Село в целом скудное, вроде есть всё, и речушка (рыбачь - не хочу), и пастбища, и лес, и спокойно вроде, маньяков и серийных убийц нет уж точно, но при этом всё равно, как то тускло тут, молодёжь перебирается ближе к городу, не мало и за это время стариков поумирало, из-за чего село заметно опустело, постепенно приобретая на своём фоне не малое количество заброшенных домов до которых нет никому дела, тем не менее, здесь проживают всё те же доживающие свой век старики, фермеры и прочие земледелы. Мне здесь впринципе нравится, допустим, я был в Москве, командировка - никак иначе, это был первый и...возможно...последний раз, дело в том, что для меня такая окружающая среда чужда, мне тошно от городской суеты, прочих спешек и тому

История эта случилась в далёких восьмидесятых, когда я был ещё сопливым пацаном. Родители часто на лето сплавляли меня бабушке, впрочем, как и многих других детей. Только бабушка моя жила не где-то в далёкой деревне, а на противоположном конце города, в старом районе, застроенном двух и трёхэтажными сталинками. Вы наверное знаете такие райончики - буйная зелень деревьев, старинные улочки, тихая и размеренная жизнь. В одной из таких сталинок, на третьем этаже, и жила моя бабушка. Для родителей это было очень удобно, вроде и не далеко, но и одновременно от дома подальше. В этом доме жила пара моих закадычных друзей. Два брата - Витя и Саня с первого этажа. Витька был моим ровесником, его отличительной особенностью была родинка на правой щеке. Санька был на пару лет моложе. Мы были главными сорванцами двора. В поисках приключений были готовы забраться в любую дыру, за что нередко получали

Это случилось, когда я гостил у бабушки в поселке десять лет назад. Мы тогда с ребятами проверяли друг друга на «слабо». Зашла речь о сверхъестественном, и местные ребята рассказали о недостроенном пятиэтажном доме, стоящем на отшибе у самого края поселка. По словам ребят, там творилась какая-то чертовщина — вокруг дома не бегали собаки, не летали птицы, не трещали кузнечики, всегда стояла гробовая тишина. По дурости юной я стал их упрекать в трусости, называл историю «байкой» и «россказнями». В итоге решили сходить туда ночью впятером с фонариками и пробыть внутри час. Сразу скажу, что поселок тот очень спокойный — из тех, в которых никогда ничего не происходит. Наступила ночь, село солнце, на землю опустилась темнота. Без пяти час мы собрались в условленном месте, вооруженные фонариками, и двинулись по темным сельским улочкам в сторону зловещего дома. Домики там были почти все

С самого детства я проводил почти каждое лето в ничем непримечательной деревне в Иркутской области. Озеро, речка, лес и горы - в общем то, всё, что надо для счастья. У нас с окрестными пацанами было что-то типа группы по месту жительства. Деревня небольшая, так что выбирать не приходилось, и частенько (особенно в пасмурную погоду) мы зависали у кого-то на огородах. Тут стоит объяснить, что огородами мы именовали территории по обеим сторонам от дороги, за дворами. В деревне одна улица, она же - дорога через все село, и по сторонам от неё - словно стены - стояли дворы и дома. Таким образом, пройдя через мой двор перпендикулярно дороге, мы попадали на поле метров триста шириной до леса и длинной до конца деревни, на котором и находились большие огороды - картошка, капуста и т.д. Однажды, лет восемь назад, мы в очередной раз стояли у моего забора на огородах, и тут кто-то - уже и не

Тьма, как всегда, была двух видов. Одна чёрная, непроницаемая. Другая - пожиже, не столь густая; на ее фоне пятна черноты складывались в пугающие фигуры и силуэты. Уже этой обстановки хватило бы, чтобы нагнать страху на такого мальца, как я. Но было еще и другое, вызывавшее отчаянный, безысходный ужас. Опасность, спастись от которой невозможно: любое действие было одновременно необходимым и неправильным. Пытаясь спрятаться, я выдал бы себя движением. Стараясь загодя рассмотреть во мраке угрозу, тем самым позволил бы таящемуся лиху непонятным образом определить мое местоположение. Просто зажмуриться и замереть означало не видеть беду, пока на меня неминуемо не наткнутся при поисках. Теплилось еще смутное воспоминание о чем-то, чем можно себя защитить, но я никак не мог сосредоточиться на этом утерянном способе. Вполглаза наблюдая за тьмой, я лихорадочно накидывая на выдающий меня страх

Когда мне исполнилось пять лет, родители разменяли с доплатой однушку на двухкомнатную квартиру в девятиэтажке. Перловка как район, прямо скажем, была так себе – к нашему балкону жались двухэтажные бараки, у подъездов которых собиралась местная пьянь. Под окнами располагалась котельная, из нее по ночам раздавались пьяные крики, хохот и стоны. На веранде во дворе нередко находили измазанные клеем пакеты, а в ржавой «ракете» всегда было насрано. Сразу за бараками – большой рынок, куда мама ходила за продуктами, и где рыскали стаи тощих дворняг. Родители предостерегали, мол, они переносят бешенство. К рынку примыкала железная дорога, а вдоль шла грязная аллея, где меж деревьев возникали стихийные свалки. По ту сторону железки стояло несколько цыганских домов, и нам строго запрещалось гулять там: говорили, что цыгане воруют детей, отрезают им руки-ноги, ослепляют и заставляют побираться.

Сколько себя помню, мне всегда снились странные и тревожные сны. Кошмары, насквозь пропитанные чувством отчаяния и безвыходности, преследуют меня уже больше двадцати лет, а их сюжеты неизменны. Сдаётся мне, я всегда знал, что существует объективная причина, по которой эти пугающие и порой безумные сновидения не оставляют меня в покое: нечто, уходящее корнями далеко в прошлое, в глубокие, покрытые беспросветным мраком уголки моей памяти. В своих страшных снах, я всякий раз оказываюсь в огромном тёмном помещении. Рисунки на его стенах размыты, а интерьер слишком часто меняется, чтобы как-то его охарактеризовать. Кроме меня внутри помещения находятся и другие люди. Их около двадцати. Среди них есть дети, взрослые и даже старики. Я знаю, что все мы – пленники в этом месте. Некоторые плачут и умоляют их отпустить, другие же напротив сосредоточены и сконцентрированы. Я изучал это место много