Кажется, именно тогда он начал побаиваться снегопада – когда остался один. Но пока это явление происходило за окном уютного домика, страх лишь подразнивал его нутро. Большие хлопья кружились в ноябрьском воздухе. Чарлзу казалось, что они исполняют какой-то гипнотизирующий танец, как в мультиках про индейцев. Только те были не страшными, а вот снег… Он вспомнил слова матери, которые она произнесла, прежде чем захлопнуть парадную дверь и оставить его один на один с тишиной. Я вернусь через пару часов, пожалуйста, будь хорошим мальчиком. Выпей молока, посмотри мультики, если хочешь – в холодильнике есть тарелка с готовым завтраком. Я люблю тебя, Чарлз. И он любил маму, но когда ей приходилось уезжать к больному отцу, чтобы отвезти очередную гору таблеток, в груди рождалась какая-то обида или злость. Она никогда не разрешала ему отправиться с ней, говорила, что дедушке совсем плохо, что его

С самого детства я проводил почти каждое лето в ничем непримечательной деревне в Иркутской области. Озеро, речка, лес и горы - в общем то, всё, что надо для счастья. У нас с окрестными пацанами было что-то типа группы по месту жительства. Деревня небольшая, так что выбирать не приходилось, и частенько (особенно в пасмурную погоду) мы зависали у кого-то на огородах. Тут стоит объяснить, что огородами мы именовали территории по обеим сторонам от дороги, за дворами. В деревне одна улица, она же - дорога через все село, и по сторонам от неё - словно стены - стояли дворы и дома. Таким образом, пройдя через мой двор перпендикулярно дороге, мы попадали на поле метров триста шириной до леса и длинной до конца деревни, на котором и находились большие огороды - картошка, капуста и т.д. Однажды, лет восемь назад, мы в очередной раз стояли у моего забора на огородах, и тут кто-то - уже и не

В моей семье из уст в уста передаётся история, как мой прадед Тарас, атеист и член ВКП(б), приглашал попа освящать дом. Был он механизатором в колхозе, но жил с 2 братьями и 5 сёстрами, так что на свадьбу ему колхоз подарил стройматериалы и выделил участок. Через два года он с прабабкой построил дом и закатил шикарное застолье для всех соседей (тем более что строить они помогали), а после в первый раз с женой лёг спать в новой спальне. Окрестные старушки его стращали домовыми и чертями, рекомендовали закопать курицу под порог и первым пустить в дом кота (кота даже принесли), но он был коммунист и борец с мракобесием и от всего этого решительно отказался. Легли они спать, а в полночь раздался леденящий душу вой, грохот, шипение и все прочие звуки, сопровождающие заселение в дом нечистой силы. С каждым часом вой становился всё ужаснее, а грохот всё громче. В три часа ночи молодая семья

Иллюстрация Ольги Мальчиковой На асфальтовой дорожке за серым девятиэтажным домом было темновато. Фонари горели вполнакала, словно им тоже недоплачивали. Свернув на нее, Вадим расправил наконец плечи и встряхнулся. Рынки он не любил с далекого детства. Рынки и очереди. Поправив туго набитый рюкзак, Вадим сунул руку в карман пальто. Нащупал брелок с ключами. Осторожно надавил на большую кнопку. Стоявший на дорожке зеленый демобилизованный «уазик» моргнул поворотниками. Вадим подошел к машине, отпер дверцу, забросил рюкзак на заднее сиденье и сунул ключ в замок зажигания. Мотор заурчал. Вадим достал из кармана на дверце щетку — смахнуть нападавший на лобовое стекло мокрый снег. В легких осенних туфлях уже хлюпало. Ладно, сейчас включит печечку... Он задумчиво посмотрел на щетку в руке. Может, придумать оружие пооригинальнее, чем этот завалящий ТТ? Хотя — легенда... Сев в машину, Вадим

Читать предыдущую часть Глава девятая. Прохор проснулся как обычно, едва стрелки часов показали семь часов утра. Эта привычка выработалась у него за долгие годы. Первое, на что обратил свое внимание шут, что в комнате слишком уж светло, хотя в его каморку солнечные лучи проникают в последнюю очередь. Он поднял взгляд. Под потолком горел стеклянный шар. Многие вельможи позавидовали бы этому факту, ведь официально электричество Даниэль провел в покои короля, королевы и в Тронную залу. А светящие шары на улице - это идея шута, пусть он и объясняет их наличие Королю. Впрочем, у Прохора уже был готов ответ на этот вопрос, если таковой будет задан: хочешь электричество в свои апартаменты - заплати в казну налог и мастеру за услуги. Весельчак посмотрел на круглый фонарь и в его голове созрел вопрос: а как его погасить? Ведь днем он не нужен, и так светло. - Надо обсудить это с изобретателем, -

Иллюстрация Ольги Мальчиковой Посвящается Жану Веберу Как-то раз, еще до войны, мне сообщили, что герцог де Кастьевр недавно приобрел знаменитый замок Сирвуаз. А пару недель спустя посредством письма, скрепленного его гербом, господин де Кастьевр призвал меня присоединиться к нему в его новой резиденции. «Моя жена вбила себе в голову, что я плохо себя чувствую, — писал герцог, — и что мне необходим ваш уход. Мне, однако же, кажется, что мое здоровье безупречно. Но я буду очень рад, если вы позволите мне удовлетворить не только прихоть моей супруги, но также и мое огромное желание видеть вас здесь. Приезжайте». Моя тесная дружба с герцогом и тот факт, что я знал его как человека раздражительного — и это еще мягко сказано! — вынудили меня откликнуться на его призыв. Я решил посвятить ему свой отпуск. В день приезда светило яркое солнце, и в его лучах замок показался мне грандиозным

На площадках намело целые сугробы. Направо и налево, впереди и назади, куда ни взглянешь, расстилалась однообразная картина страшной, беспросветной вьюги, какая бывает только в степи. На локомотиве не было видно ни машиниста, ни его помощника. Тендер весь занесло. Застряли в снежном заносе в пяти верстах от станции часа в четыре дня. Кое-как дали знать на станцию. Говорили, что начальство распорядилось разослать депеши по линии о вызове рабочих для расчистки пути, но что ответы получились неутешительные. Завтра — Рождество, и крестьяне соседних деревень ни за какие деньги не шли на расчистку пути. Было уже часов одиннадцать ночи. В вагоне второго класса было только два пассажира. Оба они сидели у окна друг против друга. В это окно была видна только мутная, исчезавшая во мраке снежная даль, а в окно, что напротив, неистово стучал мерзлый дождь. Обоим было грустно и досадно: обоих ждали

Электричка пронеслась мимо станции. Николай облокотился о перила хлипкого моста, раскорячившегося над железнодорожными путями, и посмотрел на рельсы. Рельсы в ответ посмотрели на него, подмигивая бликами заходящего солнца. Внизу по бетонной шпале расплескался сочный плевок. — Когда они уже? — Не знаю, — отозвался Николай и тоже сплюнул. — Дай закурить. — Свои надо иметь, — отозвался Александр, протягивая ему пачку «Ротманса». — Вот и имей. Николай сунул в зубы сигарету, прикурил, уронил спичку на землю. Ему тоже надоело ждать. Ему надоели электрички, большинство которых не останавливались на маленькой, никому не нужной станции, надоели их оглушающие гудки, надоели рельсы, надоели редкие, снующие за спиной недовольные пассажиры, которые думали, что он нарочно мешал им пройти, надоели горячие не по-осеннему лучи закатного солнца. Надоел оттягивающий плечо рюкзак. Надоело прокручивать в

Чертяра окопался в крытом подвале возле дома и что-то надрывно орал на своем непонятном языке. — Ну и что с ним теперь делать? — вздохнул Хома. — Че-че, ваче, начальник! — осклабился Фрик. — Давай ему туда пару груш запустим? То-то будет взгревно! Хома нахмурился. Почесав лоснящуюся щеку, он с прищуром глянул на стоявшего невдалеке Борзого. Тот поигрывал ножом и краем уха прислушивался к воплям, доносящимся из дома. Поймав Хомин взгляд, пожал плечами: — Так-то шкет дело говорит. Сдался нам этот черт? — Сдался, — продолжал упорствовать Хома. — Сам посуди, он же неспроста там ныкается — чего-нибудь да знает. Будь не при делах, дрожал бы сейчас на пару со всем своим вшивым семейством. Борзый посмотрел на носки своих запылившихся берцев, пробормотал: — В том и загвоздка, командир, что с такими, как мы, либо дрожать, либо воевать. — Не умничай, — одернул его Хома. — Я и не умничаю. В любом

Это только в кино достаточно приложить к лицу тряпочку с хлороформом. Или садануть по голове чем-нибудь тяжелым — в реальной жизни противник от этого скорее всего станет либо мертвым, либо идиотом, либо значительно злее. Поэтому Габриэлла предпочитала тиопентал натрия. Ей не удалось застать Элис врасплох, так что дорогая кухня выглядела так, будто по ней промчалось стадо слонов. Габриэлла была уже не так проворна, как в молодости. В скором времени ей предстояло уйти на покой — так или иначе. Но сейчас она об этом не думала. Очень сложно сделать инъекцию, когда твоя “пациентка” яростно пытается вырваться, а тебе при этом нужно следить, чтобы она не поранилась об осколки дорогого итальянского фарфора — инструкции на этот счет были очень четкими. Тело Элис обмякло. Габриэлла взяла её на руки и отнесла на второй этаж, в одну из запертых на ключ комнат. Ключ у неё, разумеется, был. Далее