В моей семье из уст в уста передаётся история, как мой прадед Тарас, атеист и член ВКП(б), приглашал попа освящать дом. Был он механизатором в колхозе, но жил с 2 братьями и 5 сёстрами, так что на свадьбу ему колхоз подарил стройматериалы и выделил участок. Через два года он с прабабкой построил дом и закатил шикарное застолье для всех соседей (тем более что строить они помогали), а после в первый раз с женой лёг спать в новой спальне. Окрестные старушки его стращали домовыми и чертями, рекомендовали закопать курицу под порог и первым пустить в дом кота (кота даже принесли), но он был коммунист и борец с мракобесием и от всего этого решительно отказался. Легли они спать, а в полночь раздался леденящий душу вой, грохот, шипение и все прочие звуки, сопровождающие заселение в дом нечистой силы. С каждым часом вой становился всё ужаснее, а грохот всё громче. В три часа ночи молодая семья

Обломок сошел с орбиты и приземлился где-то за горизонтом. Произошедший при его падении взрыв озарил ночь, и вспышка отразилась в токсичных облаках Эремуса. Доминик Серофф поднял свой бокал амасека. – Ваше здоровье, инквизитор, – произнес он, обращаясь к Ингрид Шенк. Та приподняла свой в ответ: – И ваше, лорд-комиссар. Амасек был скверного разлива. Он имел привкус машинного масла, а от приторности у Сероффа сводило язык. Это было лучшее, что они с Шенк могли раздобыть. Хорошего амасека невозможно было найти нигде на Эремусе. Эта убогая синтетика являлась наименее отвратительным вариантом из доступных. Она хотя бы была крепкой и после глотка грела Сероффу грудь. Комиссар и инквизитор сидели на балконе апартаментов Сероффа на вершине тонкой башни из почерневшего рокрита и железа. Она возвышалась над бескрайней панорамой обветшалых построек и руин, которые покрывали всю поверхность

– Что там у нас сегодня? – позевывая и на ходу надевая халат спросил Ларс. Сестра, заглянула в записи и доложила: – Есть срочный пациент. Поступил сегодня ночью, в остальном без происшествий, плановая работа. – Что за пациент? – уточнил Ларс. – Дерек Карсон, тридцать два года. Неудачная попытка суицида. Переломы обеих ног, но в остальном… Легко отделался. – Полагаете? – Ларс протянул руку и сестра вложила в нее планшет с данными пациента. Доктор пробежался глазами по общим данным. – Бездомный. Без работы. И в каком он состоянии? Я имею в виду с ним кто-то разговаривал? Сознание сохранно? – Как ни странно да, – кивнула сестра, – Он не выглядит… опустившимся. Не похож на алкоголика или наркомана. – Интересно. Я так понимаю, от меня требуются обычные когнитивные тесты? – Доктор Шараф просил продиагностировать его подробнее. Они дошли до отделения. Ларс приложил карточку к считывателю,

«Мой дом – моя крепость» Эдуард Кок. Английский юрист. Бум! Денис резко открыл глаза. Громкий звук вырвал его из царства Морфея, в спальню, окутанную густой темнотой. Мозг сопротивлялся пробуждению, прокручивая в голове хронику сна, зазывая мужчину обратно. Предложение выглядело весьма заманчиво, ведь он даже не был уверен насчет реальности услышанного звука. Вполне возможно, что бум могло ему присниться, да и мало ли что могло бумкнуть на улице. Верно? Мысли, сонно вращающиеся у него в голове, действовали не хуже снотворного, и, закрыв глаза, мужчина перевернулся на другой бок, готовясь вновь нырнуть в сонное королевство. Бум! Порыв прохладного предосеннего ветра донесся до него. Звук был более чем реален. «Чертово окно на кухне!» - пробормотал Дэн. Он снова забыл закрыть его. Скинув с себя легкое одеяло, Денис присел на край кровати. По правую руку от него стояла тумба, с

Снимал я квартиру на северо-востоке Москвы. В замшелом районе, мэр туда еще со своей плиткой не добрался. Улица куцая, буквой «Г» загибается. По правой стороне дома кирпичные, пятиэтажные, бабульку мою помнить могли бы, если б та здесь хоть раз в молодости своей появилась. Торчат, как домино. Слева перемежаются те же пятиэтажки и постройки чуть поновее: поздние советские высотки с застекленными балконами, поликлиника относительно современная. Так по всей длине до поворота, а за углом той самой «Г» чуть иначе: слева ряды гаражей, коробка бюджетного сетевого магазина с красным фасадом и железная дорога за ними, а справа чередуются несколько промышленных хоздворов с бетонными заборами и пяток жилых домов. Дома те почему-то расположены к проезжей части под углом, дворики перед ними треугольные, каждый с асфальтовой дорожкой, неухоженной зеленой посадкой и крошечным островком для развлечений

Темный колокол звонит в бездне. Его эхо разносится по холодным и суровым мирам, оплакивая судьбу человечества. Ужас вырвался на волю, и в каждой тени таятся гибельные создания ночи. Здесь нет ничего кроме зла. Инопланетные чудовища дрейфуют в кораблях, похожих на гробницы. Выжидающие. Терпеливые. Хищные. Пагубное колдовство творится в окутанных мраком лесах, призраки овладевают умами, охваченными страхом. От глубин пустоты космоса до пропитанной кровью земли, в бесконечной ночи рыщут дьявольские ужасы, готовые пожрать грешные души. Оставьте надежду. Не полагайтесь на веру. Жертвы горят на кострах безумия, гниющие трупы ворочаются в оскверненных могилах. Демонические отродья с алчным оскалом глядят в глаза проклятых. И безучастно взирают Гибельные Боги. Это время расплаты. Время, когда каждая смертная душа оставлена на милость тварей, таящихся во тьме. Это вечная ночь, царство чудовищ и

Прежде чем я начну, ответьте мне на один вопрос. Вы в безопасности? Не спешите с ответом, подумайте немного, оглядитесь. Есть ли рядом с вами зеркало? С давних времен наши миры существуют параллельно. Вы видите Нас, а Мы видим Вас. Однако, практически одинаковые миры имеют существенные различия. Вы живете полноценной красочной жизнью, мы же влачим жалкое, мутное существование. Вы считаете себя Нашими хозяевами, но даже не подозреваете, что все, что Вы видите в зеркале - большой спектакль. Мы подыгрываем Вам. И, в то же самое время, завидуем. Каждый обитатель зазеркалья хотя бы раз задумывался о побеге отсюда. Думаете выбраться невозможно? Блажен тот, кто верует. Вы когда-нибудь подмечали резкие изменения в поведении человека? Бывало такое, что знакомый-добряк становился агрессивным, коллега вдруг становился каким-то дерганным, а ваш лучший друг неожиданно изменял своим убеждениям и

Посвящается Лео Ларгье Отрывок из «Воспоминаний» господина де ла Коммандьера, датированный 15 июля 1911 года Утренние газеты пестрят сообщениями о поразительной драме, произошедшей вчера не без участия одного моего очень хорошего знакомого, маркиза Савиньена де Трупье. Он был моим однокашником в Высшей политехнической школе, где мы и познакомились. Мы довольно быстро сдружились вследствие нашего общего дворянского благородства, которое заключалось не в титулах и знатности, как это зачастую бывает, но в убеждениях, наружности и происхождении. К тому же я полагал себя единственным другом г-на де Трупье. Зловещая фамилия, которую он носит, сразу же как-то отдалила его от наших товарищей, да и вся его личность не вызывала желания узнать его поближе. Безусловно, он был красив, но красотой особенной, одновременно и жестокой, и архангельской. У него было лицо разгневанного серафима, одним

Читать предыдущую часть Часть 4. Свобода Кубарем и кувырком Шиворот-навыворот Вверх тормашками повис Шлепнулся на землю КАРУСЕЛЬ Глава 23. Резонанс. На искусственном небе цирка не было ни луны, ни звезд - благоприятные условия для всех участников движения за свободу, тайком собирающихся на экстренную встречу, а при данных обстоятельствах - одна из немногих милостей, на которые они могли рассчитывать. Их настроение было мрачным, так как они понимали, что их короткое и давно готовящееся противостояние подходит к концу, откладывается, потому что они снова переходили в режим полной секретности, когда не знаешь, в какой момент за тобой будут следить любопытные глаза. Никто из них не ожидал увидеть Джейми в тот вечер, и когда он наткнулся там на них, сидящих в угрюмом молчании, их злые взгляды заставили его задуматься, не безопаснее ли ему было попытать удачу с Гоши. Один ведь толчок, всего

Читать предыдущую часть Часть 3. Джейми против Джей-Джея Любовь и кровь начинают смешиваться Ты теряешь того себя, кем раньше был Карусель кружит в твоей голове круговерть и явь, и сон, и жизнь, и смерть. КАРУСЕЛЬ Глава 15. Молитвенное собрание Курта. Четверо суток прошло со дня представления, который ознаменовался тем, что девять простецов было затоптано в давке, а клоунов оштрафовали, определив на временные работы вне территории цирка. Этим вечером Джордж Пайло должен был вручить им их первые задания, и клоуны пребывали в напряжении. Чуть позже этим днем (к неудовольствию многих, а не только клоунов) было запланировано одно из молитвенных собраний Курта, которые проводились раз в два месяца и являлись новой традицией, навеянной последним увлечением Курта всем библейским. Все более-менее значимые работники цирка, что исключало лишь цыган, толпы карликов и призрачные создания, рыскающие