С самого детства я проводил почти каждое лето в ничем непримечательной деревне в Иркутской области. Озеро, речка, лес и горы - в общем то, всё, что надо для счастья. У нас с окрестными пацанами было что-то типа группы по месту жительства. Деревня небольшая, так что выбирать не приходилось, и частенько (особенно в пасмурную погоду) мы зависали у кого-то на огородах. Тут стоит объяснить, что огородами мы именовали территории по обеим сторонам от дороги, за дворами. В деревне одна улица, она же - дорога через все село, и по сторонам от неё - словно стены - стояли дворы и дома. Таким образом, пройдя через мой двор перпендикулярно дороге, мы попадали на поле метров триста шириной до леса и длинной до конца деревни, на котором и находились большие огороды - картошка, капуста и т.д. Однажды, лет восемь назад, мы в очередной раз стояли у моего забора на огородах, и тут кто-то - уже и не

Мох под ногами проминался, подобно мягкому одеялу, угрожая в какой-то момент промяться еще сильнее, что грозило мне переломом конечности и последующей, весьма болезненной смертью. Приходилось бежать быстро и осторожно, стараясь не думать о том, какой именно косяк с нашей стороны закончился этим позорным бегством в дебри леса. Косяков было много, но основной, как я понял сейчас – недооценивание противника. Недаром еще мудрецы древности остерегали от этой глупости. И, вот прямо сейчас, мы расплачивались за то, что не прислушались к опыту предков, гораздо более искусных в военном деле. Дыхание заканчивалось, как и силы, но я знал, что до схрона уже недалеко. Совсем недалеко. Там можно будет отлежаться, отдышаться и собраться с мыслями. Именно этой надеждой я и утешался, из последних сил переставляя конечности, когда за спиной раздался… грохот. Грохот повторялся с удивительно механическими

К северу от нас уходил в зенит луч света. Его источник был скрыт горой. Луч образовывал столб голубого тумана с такими резкими границами, какие были бы у дождя, идущего из тучи с четкими краями. Похоже на луч прожектора в ажурной дымке. Теней он не отбрасывал. На его фоне четко видны были пять черных вершин, и я понял, что вся гора по форме напоминает руку. Рука, казалось, вытянулась вперед. Такое впечатление, как будто она что-то отталкивает. Сверкающий луч мгновение стоял неподвижно, потом разбился на мириады маленьких блестящих шаров, которые, постепенно опускаясь, брызнули по всем направлениям. Казалось, они что-то ищут. Лес затих. Все лесные звуки словно затаили дыхание. Я чувствовал, как жмутся к ногам собаки. Они тоже молчали, но каждая мышца их тел была напряжена, шерсть стояла дыбом, а глаза, устремленные на опускающиеся огни, остекленели от ужаса. Я повернулся к Андерсону. Он

Историю эту мне рассказал один бездомный, когда я возвращался с очередной тусовки, время тогда было около двух часов ночи. Присел я на лавку, покурить да и с мыслями собираться, тьма была тогда, хоть глаз выколи и тут голос: - Здравствуй, не люблю попрошайничать, но могу историю рассказать, а ты мне сигарету подкинешь?! - произнёс хриплый голос. Я чуть с лавки не свалился от неожиданности, но рот сам заговорил: - Здравствуй, ну, ладно рассказывай! - мой голос прозвучал, пискляво и неуверенно. - Ну, тогда слушай. Жил я как то под мостом, ну этим что ещё 20 лет строили. Пришёл, я значит с "вылазки", ну, там пожрать, и кой-какие вещички принёс. Зима, тогда была, лютая, холодная. Я на матрасик улегся и шубейкой укрылся... - Шубейкой?! - переспросил я - Да, да ты даже и представить не можешь что люди выбрасывают, сколько добра... Ну, так вот, тьма стояла непроглядная я то на ощупь

Марвик заехал в город ближе к вечеру. Уже сворачивали свои прилавки самые терпеливые продавцы, еще пытались что-нибудь купить припозднившиеся покупатели из окрестных сел и деревень. Стража на стенах зажгли лампы и факелы, где-то тоскливо завыла собака, и ее вой подхватили другие. Город Пейниццо был популярен своей ярмаркой. Весной, со всех окрестных земель сюда везли товары - от животных и птиц до оружия и драгоценностей. Пейниццо некогда был небольшим городишком, с дырявыми воротами и старым замком, где на центральной площади чаще можно было увидеть свинью в грязи, чем праздник. Король Мауриццо Первый, дед нынешнего короля, малость в молодости повоевал, поездил по миру, вернулся в родную дыру и неожиданно решил, что хватит жить за счет полей и лесов. Он построил школу для детей крестьян, а потом и университет для более знатных людей. А самое главное - ввел торговые послабления для

В неё было невозможно не влюбиться! Её невозможно забыть! Она была прекрасна во всех отношениях! Кажется, именно на ней природа нашла ту самую верную формулу абсолютной красоты: тонкие и правильные черты лица, аккуратный, в меру курносый носик, розовые пухленькие губки, щёчки с ямочками и румянцем; голубые глаза, которые были глубокими озёрами в моменты задумчивости и печали, колкими льдинками в минуты злости и обиды и озорными искорками в часы радости и веселья; золотые кудрявые локоны; фигурка точёная, кость тонкая; прелесть, одним словом. Её звали Катя Синицына, но для меня она была Катёнок. На характер Катёнок была кроткой, тихой, но удивительно для нашего времени вежливой, и тихой, а ещё, как водится, очень наивной. Катёнок была очень талантливой девушкой. Она была студенткой какого-то совсем уж неподходящего ей технического вуза, хотя все её хобби и таланты сводились исключительно

Случилось все в то время, когда я работал журналистом в желтой газетенке. Да, 90-е были крайне смутным временем. А смутное время, как известно, очень сильно действует на людей. Именно в такие времена и начинаются разброд и шатания, буйным цветом расцветают всяческие экстрасенсы, маги и прочая шушера. Наверное именно поэтому тогда и пользовалась таким безумным спросом желтая пресса. Заголовки в духе «Саблезубые пингвины в метро напали на пенсионера», «Известный маг-предсказатель – Дмитрий Пупырышкин, предсказывает конец света в четверг», «Крокодил, пролезший через канализацию, сожрал семью из четырех человек» и «Инопланетяне похитили жительницу Большого Парнокопытцево пятый раз за неделю, после бутылки водки», сносили простым обывателям башню. Большая часть этого бреда, конечно, ваялась тут же, на коленке. Но приходилось и побегать за действительно крышесносными сюжетами. Как известно,

Действующие лица: Имперский дознаватель Стефан Круциус; Писец Муниторума Грета Верн; Инквизитор Атрокс; Казначей-минорис Давидий Лавр; Солдат Бракс; Смотрящий в дождь; Безумный пророк и его свита; Команда «Офидея»: Капитан, Офицер и Гвардейцы; (идет дождь, раздается колокольный звон) (вокруг грузовой эстакады стоит огромная толпа, слышны приглушенные разговоры) Оповеститель (через вокс-передатчик): Адепты Администратума, башня 27Б, район 6, вы можете начать погрузку на свой эвакуационный корабль. Пожалуйста, следуйте по эстакаде к посадочной площадке. За следующий стандартный час должен быть произведен вывоз всего города. Возблагодарим же эффективность и сострадательность Империума. Сержант: Шевелитесь. Я видал, как связанное отребье из улья двигается быстрее, чем вы, бумагомараки. Солдат: Не расходиться. Одной колонной. Шевелитесь! Оповеститель (через вокс-передатчик): Пожалуйста,

Давно дело было. Приближалась осень. Сдельная работа закончилась, а новых заказов всё не было. По дороге в магазин встретился мне приятель Лёха, которого я со школы не видел. Леха был парень хороший, крепкий, но, когда ум раздавали, кто-то отвлекся и всё мимо Лëхиной черепушки просыпал. Так что, дотянули его учителя, кое-как до восьмого класса и помахав платочком на прощанье, дали пинка с направлением в туманное будущее. Встреча наша, скорее напоминала общение малознакомых людей. Неловкие паузы в разговоре, стандартные вопросы. Когда разговор зашел о работе, Лëха оживился. Оказалось напарник Лехин ногу сломал, а один Леха не справляется. Начал он меня в помощники к себе вербовать. Работа говорит, престижная. Места только по блату. Клиенты, в основном, сговорчивые, сколько попросишь, столько и платят. Ещё и налить могут! Ну, я и говорю, что хоть за работа? Тут Леха примолк на

Как игла ярка, как игла темна, Не распустишь ли стежки света дочерна? Не зашьёшь ли звёзды так, Чтоб ночной сгустился мрак? из «Песенки об Игле» «Нет», так говорит – или пытается сказать – Серая Женщина, входя в белую палату. «Нет». И, как часто бывает во снах, её слова не слетают с губ, но их слышат. «Да», – отвечает палата в мерцании сверкающего кафеля и тянет новенькую дальше. Пока женщина шагает вперёд, длинная комната расширяется вокруг неё: стены по обеим сторонам отступают, как приливные волны, унося вдаль ряды тёмных окон и пустых коек. Из светлых плиток вылупляются их сородичи, покрывающие собой новые участки пола и потолка. Кафель размножается в строгом порядке, словно подтрунивая над смятением гостьи. Опустив глаза, она видит, что одета в опрятную белую блузу с синими полосками. Кожа головы немного стянута – значит, волосы убраны под форменную кепку с козырьком. Это