Зима пришла не одна. Неспешно собирая свою жатву, в затерянную среди лесов и полей деревушку, вместе со снегом пришла смерть. Пришла незаметно. Никто не понял, когда это произошло. Лишь посудачили на утро, с чего это во всех дворах псы, как один, взвыли среди ночи, да все свежее молоко в крынках прокисло. Потом поговорили о более насущных вещах: мол, кости, что то у стариков ломит — не к добру, да воробьи в солому прячутся – точно к морозу, птица домашняя вся нахохлилась – снегопад будет… Посудачили да и разошлись. Дел много у деревенского люда, а дни зимние коротки. Ненастье разыгралось быстро – меньше чем за час, все небо, до горизонта, оказалось скованным свинцовыми тучами. Хлёсткий стылый ветер принес с собой первые хлопья снега, а мороз заставил разойтись по домам даже неугомонную ребятню. Люди закрывали ставни, растапливали печи и словно по наитию, сами того не осознавая старались

Палатка была тесной для двух человек, поэтому Влад не мог нормально заснуть. Добавлял неудобств и его сосед, который храпел как трактор. Вот уже три дня эти два молодых человека живут в палаточном лагере, и каждую ночь Влад проводил в полудреме. Не спасали его ни спальный мешок, который почти заглушал спящего товарища, ни сгибание в три погибели. Поэтому он решил прогуляться этой ночью до Катуни, текущей недалеко от базы. Некоторое время он сомневался, боясь попасться преподавателям. Но бессонница победила. Расстегнув палатку, Влад первым делом увидел то, чего боялся с малых лет: туман. Это даже нельзя было назвать туманом, казалось, будто на базу опустилось облако, скрыв все вокруг белым маревом. "Надо же, - подумал Влад, пройдя с десяток метров, - а ведь это не так уж и страшно. И очень красиво". Все вокруг было окутано мглой, и наш герой решил воплотить свою давнюю мечту.

Он всегда был немного странным. Когда они познакомились, он казался ей тем, кто создан специально для нее. С ним ей было спокойно. Не сказать, что у них была какая-то потрясающая страсть. Да и большой любовью-то это можно было назвать с натяжкой — но все-таки она, не раздумывая, согласилась стать его женой. Внешне он был довольно заурядным, даже немного запуганным. И в компаниях он вел себя несколько скованно. Но она-то знала, что скрывает эта блеклая внешность. Он был сильным. И он мог защитить ее и их сына в любой момент. Но потом эта убежденность в силе стала переходить в некоторый страх. Ей стало казаться, что она знает своего мужа уже не так хорошо. И чем дальше, тем сильнее стало в ней укореняться это чувство. А потом начались эти всплески. В какой-то момент он начинал цепляться к каждой мелочи, раздражался, кричал. Потом пропадал на несколько дней. И когда появлялся — его было не

В жизни немало случается странного. Пресловутая рутина пестрит необычностями, но трудно навскидку заметить нечто, противоречащее здравому смыслу и не поддающееся анализу. Наш мозг устроен так, что не охватывает слишком многого сразу. Иначе мы бы обнаружили, что причины и следствия порой меняются местами и смешиваются друг с другом вопреки всем законам и запретам мироздания. Впрочем, узость и однобокость нашего восприятия ничего не меняют. Странности – вокруг нас, и ничто не насыщено ими так, как повседневность. И это не какие-то мелочи; подчас целые пласты реальности осыпаются, будто разбитый камнем витраж, наотрез отвергаясь опытом и не вмещаясь в рамки наших представлений о том, как «должно быть». Мало кому доводится видеть подобное, но находятся те, кто - в силу обстоятельств или для заполнения досуга - задним числом пытается сложить осколки. Зачастую от этих попыток лучше сразу

Как-то ночью один человек шёл по городу, и тут кто-то вышел навстречу ему из переулка. Он собрался было защищаться, но незнакомец просто стоял на месте. Присмотревшись, человек понял, что тот смахивает на хиппи — точнее, на карикатурного хиппи из арсенала юмористов. Немытая копна волос, борода, сандалии... и картонка, на которой написано "КОНЕЦ БЛИЗИТСЯ". А вот это, подумалось ему, неожиданно, даже для хиппи. "Чего надо?" — спросил он. "Мир близится к концу, — сказал хиппи. — Мне нужна ваша помощь". Человек обошёл хиппи и пошёл своей дорогой, подумав: "Обкуренный, наверное". Хиппи последовал за с человеком и зашагал c ним рядом. "Пожалуйста, помогите", — сказал хиппи. "Послушай, приятель, мне как-то всё равно", — ответил человек, ускоряя шаг. Хиппи прислонился к стене, глядя, как человек удаляется. Хиппи не очень расстроился —

Совершенно непридуманная история, произошедшая со мной во второй половине нулевых. В свои тогдашние 19 я был неизлечимо болен мотоциклами. Только не подумайте, что я «из этих» малолетних (и великовозрастных) недоумков, что с визгом свиноматки на мясокомбинате проносятся в сантиметре от зеркала вашего авто, или будят вас в три часа ночи своими иерихонскими трубами, или мозолят глаза окружающим своей показушной псевдопатриотической мутью. Просто люблю мотоциклы, кто знает это чувство, тот поймёт. За окном был октябрь, все путешествия и приключения лета уже отгремели, а напряжённый график в институте, помноженный на стремительно сокращающееся количество погожих дней и практически полностью растраченные за лето накопления оставляли очень немного возможностей насладиться последними покатушками в сезоне, и я старался не упускать ни одной из них. В это самое время по всей Московской области то

Я стою у обреза. Самолет заходит на второй круг, и через минуту мне предстоит вновь окунуться в бескрайнюю синь неба. Мотор ревет так, что не слышно собственных мыслей. Про себя читаю как молитву: "Не забыть: 121, 122, 123, кольцо! Купол! Кольцо! Шнур! Дальше по обстановке..." "Руку под резинку на кольцо. Приготовиться!" - выпускающий вырывает меня из моих мыслей о высоком. Выполняю все инструкции, и вот кричит сирена. Осталось пару секунд подождать... "Пошел!" Только этого я и ждал. Мощным толчком выбрасываю тело вперед и группируюсь. Ветер ударяет отовсюду сразу. Ногами пытаюсь остановить вращение и ору во всю глотку: Сто Двадцать Один! Сто Двадцать Два! Сто Двадцать Три! Кольцо! Резко дергаю правой рукой вниз и направо, троссик от кольца проносится мимо лица с еле различимым свистом. И!.. что-то не так... Нет второго динамического удара. Нет купола.

Октябрь девяносто пятого, Киевское шоссе, поворот к Наро-Фоминску. Двое гаишников засекли авто, которое ехало со скоростью больше ста пятидесяти километров в час по радару, и просигналили: «К обочине!». Машина — «Таврия», номерной знак с цифрами «один-один-три» — проскочила мимо них. Впоследствии выяснилось, что за рулем была владелица сети палаток на рынке Черкизово. Гаишники «вели» «Таврию» пять километров — до места, где водитель не справилась с управлением и столкнулась с «Камазом» — он неожиданно сбросил скорость, и она не успела его объехать. «Таврию» смяло наискось, двери заклинило. Достать женщину гаишники не смогли и вызвали спасателей. До их прибытия нельзя было даже определить, насколько пострадала водитель — ее попросту не видели из-за нагромождения металла. Видели только ее руку — она шарила ладонью по дверной раме. Один из гаишников попробовал установить контакт, сказав:

Я очень переживаю за своего сына. Уже даже не просто переживаю. Я в ужасе. Его поведение последние несколько недель ненормально, неестественно. Мне кажется, что-то не так. Сначала он просто приходил и стоял в дверях. Он делал это ночью, как раз перед тем, как я готовился уснуть. Я поворачивался, чтобы выключить лампу, а он стоял там, в дверях. Я пытался с ним заговорить. Больше не пытаюсь, всё равно он ни разу не ответил. Он просто смотрит. Пару дней назад он стал заходить в комнату и садиться на кровать. Он всё ещё молчит. Я спрашивал, чего он хочет. Спрашивал, что беспокоит его. То, что он не отвечает, на него не похоже. Обычно он дожидается, пока моя жена уснёт. Это особенно беспокоит. Она всегда засыпает раньше меня, и он никогда не приходил, пока она бодрствует. Впрочем, она здесь и ни при чём. Если ничего не поменяется в ближайшее время, я не знаю, что буду делать. Я начинаю

Мое главное удовольствие в жизни. Мои лучшие моменты. Всегда наблюдая за тобой. Бесконечно всматриваться в эти сладкие губы. Красивый вздернутый носик. Но лучше всего были, конечно, твои глаза, которые меня засасывали. Глаза, в которых я потерялся. Глаза, за которые можно умереть. Как и сейчас. Так и тогда. В пятом классе на школьном дворе. Осенний день, когда я впервые тебя увидел. Когда я услышал твое имя… — Ксюша. Ксюша Ковалева. А как тебя зовут? – представился передо мной светловолосый ангелочек. Мое имя? Я даже не мог вспомнить номер нашей школы. Ты была невероятна. Ты была великолепна. Ты была словно солнце в холодный октябрьский день. — Я… Я… - покраснел и заикался я тогда. Но тебя у меня забрали. — Девочка задала тебе вопрос, придурок! –выбил тогда у меня из рук книжку, выскочивший парень. В любой школе есть хулиган. Нашего звали Миша Морозов. Когда его замечали, то