Меня зовут Артём Николаевич Соколов. Мне двадцать два, я снимаю квартиру на окраине Киева и работаю веб-дизайнером. И если вы читаете эти строки, я уже мертв. ∗ ∗ ∗ В начале этого года я расстался с девушкой после трех лет отношений. Ссоры, обиды, затем холодная отстраненность, наконец разрыв и переезд оставили меня эмоционально опустошенным. Сняв однушку, я стал проводить круглые сутки за компьютером, формально отмечая переключение между работой и прокрастинацией банкой пива. Есть миф, что во время депрессии человеку грустно и тоскливо. Это не совсем так. Я не испытывал постоянных негативных эмоций. Просто и позитивных тоже не было. Всё, что раньше приносило удовольствие, в тот момент позволяло лишь кое-как убить время. Хуже всего было по ночам, когда перед сном я часами лежал, глядя в потолок, и думал о том, есть ли у меня хоть какая-то цель в жизни. Хоть что-нибудь, что бы

Сколько себя помню — нас всегда было четверо. Неразлучные друзья-мушкетеры, четыре сорванца, которые всюду носились вместе. Что ни говори, а четверка — очень удобное количество для дружбы. Бедные компании из нечетного количества ребят: как ни делись, а кто-то в обиде. То ли дело мы. Играть в футбол? Две команды готовы. Четыре квадрата? Название говорит за себя. В карты — пара на пару, в шахматы — у каждого по советчику, одна голова хорошо, а две лучше. В войнушку или сыщиков-разбойников на территории заброшенного детского лагеря в пригороде? Лучше и не придумаешь, две пары зорких глаз, две пары чутких ушей и две пары быстрых ног на каждой стороне. Даже охотников за привидениями должно быть четверо, и уж тем более, пресловутых мушкетеров. Шестеро уже толпа, двое еще мало, а вот четверо — в самый раз. Шурка — смуглый и черноволосый, подвижный живчик, любитель женщин в теле и сомнительных,

Уши и колючкиВ доме у обычной девочки Дианы жили далеко не обычные питомцы: говорящие зайчик и ежик. Звали их Зайчик и Еж соответственно. Зайчик был маленьким, вредным и донельзя трусливым, ему нравились сладости, игрушки и внимание к себе. Еж был просто вредным, он любил пить кофе, смотреть телевизор и третировать Зайчика. Оба вдобавок были шовинистами и немножко недолюбливали друг друга на видовом уровне. Так, Зайчик говорил: – Я считаю, что зайцы лучше ежей. Посмотрите, какие у меня красивые уши, у Ежа таких нет. – Моя гордость – колючки, – парировал Еж. – Вот вырасту, обязательно наколю тебя на них. Буду бегать, а ты будешь наколотый у меня на спине болтаться. Зайчик не на шутку страшился такой угрозы, а Диана устало вздыхала: – Перестаньте ссориться. А ты, Еж, мог бы и промолчать – все-таки старше. – Хорошо, – рассудительно соглашался тот. – Можно мне теперь кофе? – Извини, нельзя,

Боевые действия с участием меня и владельца серого «ланоса» едва не начались на ровном месте – ничто не предвещало. Был чудесный денек, не жарко, не холодно, трасса свободная, бензин подорожал, но вчера, и это уже обсудили. Собственно, упомянутому владельцу я сделал доброе дело, но он не оценил, и вместо «спасибо» размахался руками похлеще любого Тайсона. Вовка, он легко впадает в ярость, и в гневе страшен – качества, полезные для человека, зарабатывающего на жизнь частным извозом. А я его пассажира отшил, и законная трёха, а то и четыре с полтиной удалились на поиски другого «шефсвободен». На шум повыскакивали наши, Вовку отволокли, и Юр Юрыч (он на этой остановке дежурит лет двести, пережил даже «таксистскую мафию») спросил его, о чем кипеш. - Да о том, что это вот козёл, в натуре! – взревел Вовка, салютуя Юрычу слюнями. Юрыч невозмутимо утерся. Тоже полезнейшее качество. – Мне в

Жила одна супружеская пара, у которой был один маленький сын. Ещё до рождения сына отношения у пары были весьма шаткими. Через несколько лет в доме ни дня не стало обходиться без драк между отцом и матерью. Их ссоры становились всё более жаркими, и они постоянно говорили о разводе. В конце концов, ради сына, они продолжили жить вместе, но ссоры между ними стали ещё более ожесточёнными. Когда их сыну исполнилось пять лет, они уже возненавидели друг друга. Однажды ночью, уложив сына спать, пара снова начала ссориться. Отец впал в такую ярость, что убил свою жену. Когда он пришел в себя и понял, что натворил, он стал прятать тело. Он отнёс труп жены в гараж и положил в багажник автомобиля. Потом он поехал в горы. Под покровом ночи, он взвалил тело жены себе на спину и понёс к ближайшему болоту. Он бросил её в зловонные воды и наблюдал, как труп погружается в топкую грязь. Когда забрезжил

Я психиатр по профессии и за свою карьеру сталкивался со многими людьми, у которых были странные и необычные проблемы. Впрочем, один случай вывел меня из равновесия больше, чем все остальные. Рядом со мной жила семья из трёх человек. Это были два супруга, которым было уже за 60, и их сын, которому было около 30. Сын, как говорят у нас в Японии, был “Хикикомори”. Некто, кто является интровертом, замкнутым человеком. Некто, кто отказывается от общения с другими людьми и сам себя изолирует от общества. Соседи никогда не общались с их сыном. Люди-хикикомори, как правило закрываются в комнате и избегают других людей. Я не слышал о нём непосредственно от его родителей. Мне кажется, им не хотелось обсуждать это. В Японии, люди очень обеспокоены тем, чтобы выглядеть в глазах окружающих пристойно, и если у вас сын хикикомори, это позор для семьи. Шли дни, их сын стал появляться всё меньше и

Ольга с отвращением заглянула в зеленоватый аквариум. В мутной воде плавали совсем не рыбки, а какие-то омерзительные белёсые червяки, похожие на длиннющих пиявок. Они медленно колыхали разбухшими тушами, оставляя за собой чуть заметный студенистый след, похожий на капли жира. — Какая пакость! — громко заметила Ольга. — И это кто-то покупает? — Вы удивитесь, если узнаете, сколько желающих приобрести одного из них, — тихо ответил хозяин «Семёрки пентаклей». — Они весьма полезны… по-своему. Хотя не стану спорить, внешность — не самая приятная их сторона. Может быть, вас больше заинтересует животное в соседней клетке?.. Ольга перевела взгляд. За тонкими проволочными прутьями сидел длинноухий зверёк размером с ладонь, похожий на помесь зайца и кошки. Он деловито грыз морковку, шевеля длинными усами, и время от времени издавал тоненькое мяуканье. — Какой милашка!.. — невольно восхитилась

Только прошли похороны. Вроде и времени немного прошло, а уже опять стучат в дверь. Петя знает кто это. Вздохнул, посмотрел на календарь – две недели дома сидит. С самых похорон. Его проведывают соседи и учительница. Приносят еду, сидят с ним недолго. Вздыхают, пытаются отвлечь и уходят. А он остается. Очень холодно сидеть одному в пустой квартире. Они бы и рады остаться, помочь. Но не могут. Что сказать мальчику, который в свои восемь потерял семью. Что все будет хорошо? Или: Не беда! Все наладится! Да, как-то погано это звучит. Надо делать, а не говорить. А делать у них тоже не получается. Вот и сидит Петр Сергеевич восьми лет. Круглый сирота, наследник двухкомнатной квартиры в тихом пригороде небольшого провинциального городка и выжженного дочерна остова машины. Неопределенной теперь марки, цвета, года выпуска. У смерти нет индивидуальности. Она всех косит под один размер. Но Петр

Шла вторая половина 2006 года. Осень. Мы с родителями только переехали в новую квартиру на окраине города, а то шумный центр уже порядком надоел, да и до школы, можно сказать, всего пара шагов. Но, даже несмотря на это, я уже успел возненавидеть все это: переезд, суматоха и неразбериха… вещи, вещи, вещи… Мне казалось, их нескончаемое количество. Отец был переполнен счастьем, потому что наконец сменил работу, и каждый вечер он твердил о том, какой у него замечательный коллектив, даже друзьями новыми обзавелся. И вот… когда наконец-то все закончилось, все вещи были перевезены, мебель и вся кухонная дребедень были на своих местах, я, можно сказать, выдохнул с облегчением. Не мог нарадоваться тому факту, что наконец-то все устаканилось, теперь до школы буквально пять минут, да и к тому же все мои друзья теперь совсем рядом. Совсем не то, что было раньше - приходилось через весь город

1 Людочку Максимову ждало светлое будущее. В этом не сомневались ни преподаватели, прочившие ей трудовую славу и блистательную карьеру, ни сокурсники, отмечавшие её бойкий характер (соседствующий с обаянием милой плутовки, которая могла сунуть свой симпатичный вздёрнутый носик в любое пекло и даже не обжечься), ни сама Люда. Студентка технологического вуза, с отличием закончившая четвёртый курс факультета горного дела, комсорг группы и неизменный комиссар студенческого отряда «Альфа» была готова к трудовым подвигам. И когда ей предложили пройти двухмесячную практику в должности заместителя главного технолога на комбинате «Уральский сталевар», та, не сомневаясь ни минуты, согласилась. Не потребовалось даже предварительного собеседования. Люду не смутило и то, что нужно было покинуть родные пенаты и на время переехать в другой город, за несколько тысяч километров от дома. — Ох, милая,