История вымышлена. Все совпадения случайны. Антон никогда не думал, что обязан чем-то Сатане. Нет, что за чушь. Вот своему отцу, на протяжении последних лет двадцати занимавшему различные должности в областной администрации и по совместительству владевшему небольшим строительным бизнесом - это, пожалуй, да. И еще, без шуток, своим собственным умениям, талантам и везению. Хотя, отцу, наверное, все-таки больше. В конце концов, если бы не отец, то неизвестно чем бы закончилась та дурацкая история. Сколько ему тогда было? Пятнадцать, да. Точнее шестнадцать. Исполнилось шестнадцать, это ведь был как раз его день рождения. Как по-идиотски все тогда вышло, как только его угораздило вляпаться... Антон не любил вспоминать о событиях своего шестнадцатилетия. Эти воспоминания порождали чувство стыда, вины, немного страха. Но сегодня они почему-то лезли в голову. Может потому, что сегодня тоже был

Шелестя шинами по скользкой дороге, «форд таурус» забрался на вершину холма и вырвался из леса на простор. Внизу неожиданно раскинулась бескрайняя панорама ферм и зеленых полей; к берегу реки, несущей темные воды в океан, прилепился городок, весь из одинаковых белых домиков с возвышающейся над ними колокольней. – Ограничение скорости – сорок пять миль в час, – нервно сообщил Воффлер. – Не дергайся, приятель, – отозвался Перотта. – Я родился за рулем. Он посмотрел на плотника: у того было совершенно белое лицо, а педерастическая серьга в левом ухе (золотое кольцо с красным камушком) вся прямо подергивалась – так он был возбужден. Воффлер своим нытьем начинал действовать Перотте на нервы. – Я не беспокоюсь из-за того, как ты водишь машину, – ответил Воффлер, – а боюсь, как бы нас не остановили за превышение скорости. Понимаешь, о чем я? И он многозначительно кивнул на лежащий между

Я возвращался домой и нажал в лифте не ту кнопку. Вместо восьмого этажа нажал на шестой. Блин! Кнопку восьмого тоже потом тыкнул, но ведь всё равно на шестом остановится. Еду. Лифт встал, двери открываются, и я вижу жёлтую стену. Когда успели перекрасить? Меня недавно добавили в чат совета дома, там решали в какой цвет покрасить подъезд. Людям делать нечего, и они в чат пишут, какую краску выбрать! По триста сообщений в сутки! Я им писал: «В какой угодно только не в жёлтый!». Терпеть не могу этот цвет. А там как раз многие голосовали за жёлтый. И вот я стою в лифте, смотрю на жёлтую стену, а под краской просвечивает цифра восемь. Так это мой этаж! Ладно. Иду к своей двери, а сам уже ищу в телефоне чат, спросить почему меня не послушали на счёт цвета? Вставляю ключ в дверь, елозию туда-сюда — не поворачивается. Замок что ли заклинило? Убираю телефон в карман, дёргаю двумя руками — не

Раньше, во время поездок в метро я любила представлять жуткие вещи — словно за окном бежит липкотелая тварь с тонкой белоснежной кожей, длинными когтистыми лапами. На вытянутой роже блестит ряд острых зубов. Клац — и нет руки, клац — и головы нет, клац — нет и тела. Порой воображение рисует слишком реалистичные картинки. Мне начинает казаться, что мерзкое существо, бегущее за транспортом, реально существует и вот-вот схватит меня. Когда я слышу свою остановку и выхожу из метро, чувствую облегчение. Как я поняла позже, монстр в моём воображении слишком банальный и даже милый. Настоящие монстры являются нам в обличьи человека. Это был промозглый ноябрьский вечер. Я шла к подземке после тяжёлого рабочего дня. В наушниках играла музыка, в голове зябли мечты о теплой ванне. Я зашла в вагон, села на свободное место и уткнулась в телефон. Музыка играла негромко, и до меня донесся бодрый крик

Случилось месяц назад. Звонок с работы. Наебнулась вышка сотовой подсвязи. Выехали с Андрюхой. Зима, ночь, тайга. Машину оставили у дороги с включённым мотором. Взяв радары и рации, разошлись в разные стороны - искать концы провода. Я пошёл в чащу, Андрюха стал подниматься на холм, чтобы зайти за вышку. Снега намело по колено, надо было лыжи брать. В ельнике властвовал мрак. Луч фонарика был здесь единственным источником света. Ёжась, шёл я вдоль провода, пока не нашёл упавший конец. Посмотрел на радар - Андрюха отображался странно: то в одном месте, то в другом. Барахлит прибор? Вызвал Андрюху по рации. - Ты где? Нашёл свой? В рации треск помех, затем Андорюхин голос - пустой, без эмоций: - Конец-то нашёл, только... - Ну так цепляй. - Уже не надо... уже... всё равно. - Что значит всё равно? Сквозь треск помех я услышал слабые отзвуки других голосов. С другой волны? Андрюха же один. -

Хотите верьте, хотите нет, хотите тащите огромного мейн-куна с прожектором, да я бы и сам не поверил, но вчера я, как и многие мои друзья, получил электронное письмо от нашего общего товарища вот с такой историей. Ниже привожу текст письма. Договорились мы с моим товарищем, что я ему помогу с ремонтом в квартире. Вечером, после работы он за мной заехал на своём старом лупатом мерседесе. Сажусь на переднее сиденье и замечаю сзади ещё одного парня лет 17-18. — Сейчас, только Катькиного брата двоюродного закину к его родителям на дачу и поедем полы заливать. — Предупредил меня Серёга. Катька — его девушка с которой он познакомился полгода назад, но уже собрался предложение ей делать. Едем. Время восемь вечера. Темно, накрапывает дождь. Выезжаем за город, сворачиваем с трассы. Впереди показался дачный посёлок. — Ну, показывай куда. — Обратился Серёга к парню на заднем сиденье. — Да, я сам

Внимание: Перед прочтением рекомендуется ознакомиться с историей Фаза кошмара Нужно сразу оговориться, что никаких живых мертвецов Егор не видел – ни ходячих, ни сидячих, ни подстерегающих за гаражами. Но ему от этого не легче. За четыре неполных дня он превратился из наблюдателя в одного из участников истории, имеющей не нулевые шансы на продолжение. Вдобавок, ему довелось разговаривать с другой ее участницей. Запойная, опустившаяся тётка за бутылку «белой» дополнила общую картину, пожалуй, даже чересчур. И откуда же ей было знать, ч т о приснилось Егору с субботы на воскресенье! В минувшем году он вообразить не мог, что столкнется с чем-то подобным. Жил себе ровно и предсказуемо: за двадцать два года четыре записи в трудовой книжке. Спокойный, добродушный мужик с пивным брюшком, но широченными плечами грузчика – ветеран оптовых складов. Таскать тяжести ему нравилось больше, чем

Мне очень хочется верить в то, что воспоминания о произошедшем в далёком девяносто шестом году ложны, что лишь моё высокопродуктивное детское воображение породило содержание кошмаров, мучающих меня в течение бесконечно долгих лет. Но даже в таком случае остаётся липкий страх осознания того, что всё это время мой разум скользит по краю бездны. Бабушка вела меня за руку через сквер с убелёнными снегом елями; смотря на них, я предвкушал огромную пушистую красавицу, богато убранную, переливающуюся разноцветными огнями и так маняще пахнущую хвоей, что, кажется, это просачивается воздух из далёкого и волшебного новогоднего мира. Ах, если бы я знал, что этот мир будет так ужасен… В вестибюле заводского дворца культуры, оглашаемом радостным детским гомоном, витала сладковатая мраморная пряность, наводившая на мысли о пирожных и кофе. С огромным трудом расстегнув тугие пуговицы суконного пальто

История реальная, из жизни. О трагической и в чём-то мистической судьбе моего давнишнего знакомого по имени Кирилл. Подробности, о которых я не знал раньше, поведал мне наш общий приятель совсем недавно. Кирилл со своим лучшим другом Андреем затеяли свой первый совместный коммерческий проект году в восемьдесят девятом – девяностом. В самый разгар, так называемой, перестройки. Числились тогда оба старшими продавцами одного из магазинов Нижнего Тагила. Руководство торга, в свете новых задач, поставленных Коммунистической партией всем предприятиям страны, принялось агитировать трудовые кадры, особенно комсомольские, на создание кооперативов. На базе имеющихся в хозяйственной обойме магазинов. Начали, конечно, с самых мелких и убыточных. Кира с Андрюхой, хоть и не были комсомольцами-активистами, но заинтересовались темой. Проявив недюжинные организаторские способности, подтянули молодых

Распахнув дверь, Алина врывается в родительскую спальню как маленький ураган. Часто стучат по полу пятки, шуршат раздвигаемые шторы, свет заливает все до потолка. Недовольно замычав, мама с папой тут же накрываются с головой, но Алина прыгает на кровать и тормошит их за плечи: — Пора! Пора! — Ничего не пора, рань такая, — слышно из-под одеяла папу. — Иди сама еще поспи, что за изуверство-то! — Не могу я спать! Я знаешь когда проснулась? Час назад! Я целый час терпела, ждала, что сами проснетесь, а вы как эти… как их там… Мама выглядывает одним глазком, с любопытством дожидаясь сравнения. — Которые в джунглях на ветках спят, короче! Ой, какая разница! Алина сползает с постели, чтобы выпрямиться в полный рост и упереть руки в бока — точь-в-точь гордый собой победитель на ринге. — Мне сегодня десять лет, — говорит. — Такой важный день, я не хочу его весь спать! Мама откидывает одеяло,