Это кроссовер рассказов Чрево и Многоцветница. Рекомендую прочитать их для полного понимания сюжета. Поворачиваю в замке ключ, тяну на себя. Тусклая подъездная лампа освещает высокую женщину лет сорока в ярко-красной куртке и белой шапке с помпоном. Наклоняется к проему: — Здравствуйте, Наталья Петровна? Я Тамара. Молча открываю шире, и она заходит, стягивая шапку. Крашеные каштановые волосы рассыпаются по плечам, пальцы деловито хватаются за пуговицы. — У вас тут двери почти нигде не пронумерованы, еле угадала! Пожимаю плечами, рассматривая ее с вежливой улыбкой. Минут двадцать назад Тамара позвонила и попросила встречи. Еще одна заботливая мамочка, решившая послать ребенка на занятия по французскому. — Проходите на кухню, чайник недавно вскипел, — говорю, когда она вешает куртку на крючок. Пока разливаю кипяток по кружкам, Тамара ерзает на стуле, с любопытством осматриваясь. От

— Понимаете, эээ… доктор… Ну, как бы… — я физически чувствовал, как мой пациент и не знает, с чего начать-то: заранее подготовленная речь, если она была, тут же забылась; всё, связанное с причиной его визита ко мне, казалось ему самым важным. — Не торопитесь рассказывать, Андрей… Как лучше к вам, на «вы» или на «ты»? — сделав голос максимально добрым и бархатным, вопросил я. У всех больных такие предпочтения, понятное дело, различаются. — Да как угодно… Давайте на «ты», — слабо проговорил Андрей, нервически потирая ладонями и без того потрёпанные и выцвевшие джинсы. Определения «потрёпанный и выцвевший» можно было без зазора совести применить и к нему самому: он то неровно дышал, вытирая пот с невероятно худого лица, то тёр колени; также он был очень бледен: даже не белой была его кожа, а уже с каким-то синюшно-зеленоватым оттенком — хотя, может, это тени играли. Я знал, что ему

Примерно ночью 16 августа, 1952 г., небольшой городок Эшли, что в штате Канзас, исчез с лица Земли. 17 августа,1952, в 3:28 геологической службой США была измерена магнитуда землетрясения, которая составляла 7.9. Само землетрясение ощущалось на всей территории государства и большей части Запада. Эпицентр пришёлся непосредственно под Эшли, штат Канзас. Когда туда прибыли представители государственных правоохранительных органов, на том месте, где должна находиться окраина фермерской общины, они обнаружили лишь тлеющий и горящий разлом в земле площадью 914,4 метров в длину и около 457,2 метров в ширину. Глубина разлома определена не была. По прошествии двенадцати дней в ночь на 29 августа,1952 г, в 21:15 государственные и местные поиски 679 пропавших жителей Эшли были отменены Правительством штата Канзас. Все 679 жителей, как предполагалось, погибли. 30 августа, 1952 г, в 2:27

На перевале автобусы двигались медленно: казалось, они переставляют колеса, будто ноги, нащупывая дорогу. Девчонки зажмуривались и слегка визжали. Парни, наоборот, липли к окнам; Руслан сидел с правой стороны, ближе к пропасти, и тоже поглядывал, хотя его тошнило. Смотреть было не на что — пустота, туман, временами липкий дождь, превращавший мутное стекло в фасеточный глаз. Автобусы витали в киселе, едва угадывая камни шипастой резиной покрышек. Потом вдруг туман разошелся, открылись дальние склоны, белые и серые; казалось, в этом месте землю кромсали огромные челюсти, и она встала дыбом. Руслан никогда не видел таких холодных, злобных гор. — Прошли перевал, — в микрофон сказала руководительница группы, и голос ее дрогнул от волнения. — Через несколько дней он закроется на всю зиму. А мы его уже прошли. Сядьте на места! Запрещено вставать! Пристегните ремни… Из душной глубины салона

Я живу на окраине большого города-миллионника, в окно всегда видно дымящиеся трубы ТЭЦ и серые однообразные многоэтажки. Раньше переезд сюда из более оживленного и светлого района был для меня настоящей трагедией, но наличие собаки и огромного леса за окном поменяло мое мнение. Вскоре я и вовсе пообвыкся и даже полюбил это место больше, чем предыдущее. Зарабатывал я переводами, поэтому имел довольно гибкий график, а также возможность гулять и просыпаться в любое время суток, главное сдать работу в срок. То позднее зимнее утро было ничем не примечательным, и я, пожалуй, не запомнил бы его, если бы не странный мужик, появившийся в нашем лесу. Я как обычно прогуливался по дорожке между сосен, когда увидел человека, неподвижно стоящего на поляне. Сначала он не привлек особого внимания, я только взял пса на поводок, но, чем ближе я подходил, тем больше цеплялся за него взглядом. Он уже

Как же нелепо, 30 летний мужик ведёт дневник словно 10 летняя девочка. Если бы не пропало электричество я б до такого не докатился. Чувствую как медленно схожу с ума сидя в четырёх стенах. Хоть какое то новое занятие как глоток свежего воздуха. Вообще сегодня ничего к счастью не произошло. Постоянно смотрю в окно. Сразу вспоминаю первые дни когда мне выдали инвалидную коляску. Мой переломанный позвоночник ограничивает список возможностей. Телевизор, компьютер, книги. Основы моей жизни. Если всё это отнять, то и окно станет невероятным развлечением. А в нём немало чего можно увидеть. Утром небо по-прежнему окрашивается красным, уже около недели, ночью такого нет, возможно из-за темноты. Монстры куда то пропали, два дня никого не видел, но уже не они меня пугают, а то что люди словно испарились. Это я понял не так давно, однако издалека порой доносятся шумы. За эту неделю слышал крики,

Пляж был пуст. Каким-то образом они поняли, что следует держаться в тени. Натан Граймз поставил локти на балконные перила и поднес к глазам бинокль. Пока он наводил на резкость, округлые, женственных форм холмы, окружавшие пляж, превратились в переплетение вьюнка и портулака, а зеленоватая мгла, лежавшая за ними, рассеялась, открыв лоскутное одеяло кричащей расцветки. Здесь были изумрудный, угольно-черный, отблески алого — это тянулись до самого горизонта темные заросли манцинелловых деревьев, морского винограда и кокосовых пальм. Натан шарил по теням, пока не обнаружил золотисто-бронзовую фигурку. Обнаженная, она прислонилась к слегка изогнутому стволу кокосовой пальмы, вне досягаемости солнечных лучей, и обмотала локон опаленных светлых волос вокруг единственного пальца, оставшегося на левой руке. Кончик пальца отсвечивал алым, но это была не кровь, а лак для ногтей. Она сунула палец

Я слышу, как они смеются. Чистый невинный смех в сопровождении звона колокольчиков. Привстав из кресла, я вижу за окном детей. Их четверо. Они идут по моей дорожке, а позади ковыляет бородатый мужчина. Они одеты по традиции: пират, принцесса, привидение с простыней на голове и клоун. Клоун носит колокольчики на своем шутовском колпаке. Все они улыбаются – красивые молодые улыбки на жирных, уродливых лицах. Ненавижу их. Я хватаю миску с конфетами и смотрю на дверь. Жду. Зернистая поверхность двери выглядит как скопление дьявольских лиц, которые пялятся на меня и рычат. Я готов смотреть на них весь день, пока не открою дверь и не увижу маленьких засранцев у себя на крыльце. Но я знаю, что делать. - Угощение или розыгрыш! – раздается крик. - Как насчет и того, и другого? – так и хочется им так ответить. Я немедленно встаю и распахиваю дверь. Клоун, возглавляющий шайку, носит маску. Его

...В бескрайней ледяной пустыне два странных существа, не похожие ни на животных, которые жили на десяток миллионов лет раньше, ни на тех, которые жили на десяток миллионов лет позже. Два десятка миллионов лет мгновение в истории Земли, почти не оставившее следов для палеонтологов, которые долгое время так и не догадывались о том, что эти причудливые твари когда-либо существовали. Они не были ни динозаврами, ни птицами, ни млекопитающими. Так, нечто промежуточное, преходящее, не получившее отражения в биологической классификации... Два странных существа высиживали яйца. Это были необычные яйца. Миллионы лет эволюции при температуре ниже нуля придали им удивительные свойства — они никогда не промерзали. Их родители могли надолго отлучаться в поисках пищи, очень скудной в этих краях — лишенные тепла, эмбрионы лишь приостанавливались в своем развитии, но не гибли. ...Наконец послышался

Безжизненное тело Горристера висело головой вниз высоко над нами, под самым потолком в компьютерном зале. Оно оставалось неподвижным, несмотря на легкий, но пронизывающий ветерок, который вечно дул из главной пещеры. Бледное, как мел тело, привязанное к люстре за щиколотку левой ноги, давно истекло кровью. Вся кровь, похоже, вытекла через аккуратный разрез, рассекающий горло над впалыми щеками от уха до уха. На зеркальном металлическом полу крови не было. Когда к нам присоединился Горристер и, взглянув наверх, увидел себя, мы уже догадались (но поздно), что ЯМ опять оставил нас в дураках и повеселился. Очередное развлечение... Троих из нас вырвало, едва мы успели отвернуться друг от друга, повинуясь рефлексу столь же древнему, как и тошнота, породившая его. Горристер побелел, будто узрел магический символ, предрекающий ему смерть. — О, Господи, — пробормотал он и пошел куда-то. Мы