21 декабря 2012 года, пятница Я как обычно ехала с работы. Всего пять станций на метро, близко. Никто не верил в конец света, глупости. В последнем вагоне всегда прилично народу, но ехать же недалеко, не проблема постоять. На Соколе вышло несколько человек, но вошло гораздо больше. - Уважаемые пассажиры! По техническим причинам поезда следуют с увеличенным интервалом! - надрывалась запись в динамиках. На станции скопилось очень много народу, не продохнуть. Но так бывает, может, авария где-то. Двери захлопнулись, поезд поехал дальше, в сторону Войковской. У меня тогда еще мелькнула мысль - может, выйти и доехать на троллейбусе? Но как всегда было уже поздно, и я осталась стоять в уголке, уткнувшись в телефон. Сперва поезд останавливался пару раз на перегоне, за этим всегда следовало объявление машиниста о том, чтобы все сохраняли спокойствие, и что поезд вскоре отправится. С горем

Когда в городе еще не завыли сирены, я уже все знал. Знал потому что - много таких "потому что" было вокруг меня. Прикосновение холодного ветра к открытой шее, будто кто-то мертвый тронул ее ледяными пальцами. Скрип трамвайных колес на стыке рельсов, крик вороны в темнеющем небе. Пульс горящих окон: затухающий, рваный. Последний. Я вышел из трамвая, дошел до набережной и сел на первую попавшуюся скамейку. Закурил и закрыл глаза, чувствуя, как волоски на руках встают дыбом, точно превращаясь в мелкие острые иголки. Сирены раскололи вечер надвое – время «До» и время «После», которого оставалось так мало. Четырнадцать минут. Их хватит на многое, если, конечно, не жадничать. Тратить по минуте. Закрыв глаза, я сидел и слушал, как мир вокруг меня стремительно сжимается. Он был уже мертв, но еще не понимал этого. И только отдельными искрами в нем, как в остывшем костре, светились те,