Я живу в Москве. Сейчас мне уже за тридцать, но эту историю я запомнил на всю жизнь. По молодости, в 16 лет, мы с друзьями — Саша, Гриня и я — остались ночью в метро. Кольцевая линия. Было это в конце лихих 90-х, милиция и прочие службы тогда не очень хорошо следили за всем. Взяли с собой фонарики, по несколько бутербродов, воды, картишки игральные, газеты для разжигания огня, спички и перочинные ножи. Вечером вошли в тоннель, когда народу было мало, и нас никто не заметил. Прыгнули на пути и понеслись в тоннель, ожидая, что за нами начнется погоня, но погони не было. Если бы появился поезд, то можно было прижаться к стене, благо мы были еще маленькие и худые, места бы хватило. Прошли метров, может, сто и ушли в боковой тоннель — его видно из поезда при подъезде к станции. Когда ушли уже довольно далеко, стало страшновато. Полная темнота, только лучи фонариков на стенах, далекий грохот

Нижнеродск – городок маленький. Его можно было бы назвать сонным и спокойным, но всякая чертовщина происходила здесь с завидной регулярностью. Например, несколько лет назад на пустыре погиб мужчина, которого буквально разорвало что-то или кто-то. Всякое бывало. В прошлом году пропали трое школьников, и опять же полиция никого не нашла. Каждый такой случай вызывал резонанс, но кратковременный. Через недельку все успокаивались и жили дальше. Алевтина родилась в Нижнеродске. И так тут и жила, в отличие от брата, Яша свалил в Ростов, как только вернулся из армии. Сама Аля закончила пед, и теперь преподавала русский язык и литературу в одной из школ. Каждый вечер, возвращаясь с работы, она покупала кофе в одном и том же киоске. Каждое утро проходила мимо обгоревшего остова, не замечая его. Всё началось, когда брат Яшка решил приехать с женой в гости. Если положить руку на сердце, то Алевтина

Каким-то образом в детстве почти каждого человека происходят странные вещи. Кто-то забывает их сразу после происшествия, кто-то бережно хранит воспоминания о них до самой смерти. Иногда они происходят спонтанно, иногда человек сам накликает их на себя. Наверняка они происходили и с вами. Вспомните ночной скрип половиц в пустом доме, незнакомца с неестественной походкой на улице, которых вы видели через окно. Несмотря на свой возраст я панически боюсь оставаться где-либо один. Это не совсем обыденный страх, его я получил по собственной вине. Недавно переехал из Москвы обратно в свой город, из-за работы. Наш город славится заводом, на котором работают процентов шестьдесят из всех горожан. Туда я и устроился. Деньги платят небольшие, но все равно. Главное, что я там редко остаюсь один, этого мне вполне достаточно. Из-за страха не покупаю машину. В этом плане автобус лучше, там хотя бы

Сап, снач. Я тот анон, который несколько лет назад создал тред про якутские крипипасты и кидал их сюда (как я понимаю по результатам Гугла, теперь тот тред и те пасты стали платиновыми). Много чего произошло в моей жизни с того времени, сейчас, например, я уже не живу в Якутии. Короче, почитал тут собственные истории, поностальгировал и подумал — а почему бы не попытаться возродить ту ламповую атмосферку и не кидать понемногу в /sn/ остатки якутских страшилок, которые я знаю? Понятно, что вернуть наш 2012-й не удастся, но, учитывая, во что превратился снач за это время, хуже не будет. Буду кидать пару палок паст в неделю, на большее нет времени. Плохо то, что почти все классические пасты, которые я знал, уже расписаны, и придётся напрягать память и описывать не самые лучшие образцы якутской крипоты, да и большинство из них достаточно однообразны, если честно. Так что хз, взлетит ли.

— Мяучит, — сказала Марина, встав на пороге комнаты и переминаясь с ноги на ногу. — Мяукает, — меланхолично поправил ее Кирилл, отбиваясь от полчищ зомби на мониторе. — Мяучит, — упрямо повторила Марина. — Ну Кирь, а... Кирилл мотнул головой и остервенело застучал разболтанной клавишей мышки. — Киииирь, нуууу... — заныла Марина. Босс зомби — оторванная челюсть, вытекшие глаза, куски плоти отлетают при каждом резком движении — размахнулся и мазнул рукой наотмашь, по центру экрана. Картинка моргнула и покрылась кровавыми потеками. — Да черт! — Кирилл отшвырнул мышку и откинулся в жалобно скрипнувшем кресле. — Ну пара минут, а! — Киииирь... — донеслось из коридора — Марина отступила вглубь, понимая, что провинилась. — Ну Киииирь... — Ну ладно, ладно, — пробурчал он, выключая компьютер. Что-то подсказывало ему, что спасательная кампания затянется надолго. Котенок прибился в подвал позавчера

Чтобы дойти до ближнего карьера, надо перейти парк, попетлять немного среди заброшенных складов и выйти к железнодорожному полотну, а потом идти вдоль него, а лучше прямо по шпалам, по высокой насыпи над лугом. Взрослые не разрешают нам ходить на карьер, твердят, что это опасно, напоминают, сколько народу там утонуло. «Так то же в дальнем карьере, — привычно возражаем мы, — а мы на ближний ходим». На дальнем карьере, который за старыми терриконами, нам и делать-то нечего. Тащиться в такую даль, чтобы искупаться… За парком пруд есть хороший, большой, и берег там песчаный, одно удовольствие плескаться. На карьер ходят только большие парни, им в пруду вроде как неинтересно, с малышней. И на самом деле там каждый год кто-то тонет, но парни продолжают туда ходить — может, потому и ходят, что это на самом деле опасно. А мы ходим на ближний карьер. До него всего полчаса ходьбы — сначала по

Дерьмовый у нас квартальчик, все так говорят. Как только началось это поветрие с расселением и сносом хрущёвок, половина района словно вымерла. Расселить-то их расселили, а дальше деньги кончились – и стоят теперь эти обломки эпохи, пялятся на улицу пустыми окнами. Говорят, их вот-вот снесут, но говорят это уже не первый год, так что я уже и не жду. И знаете что? Мне лично даже нравится, что снос всё откладывают. На работу я хожу специально через этот мёртвый квартал. Хожу и вспоминаю, как оно было когда-то, когда тут обитали ещё люди, текла обычная неторопливая жизнь. Вспоминаю бабушкины рассказы – а она лично руку к строительству этого советского рая приложила, ну и квартиру потом получила. Бабуля тут знала каждый угол, была настоящей хранительницей местной истории. Хотя и смеялись над ней, мол, какая такая история, паршивые пятиэтажки. Но она понимала толк в людях, в простых жизнях,

В тесной кухне Петровича можно было вешать не только топор, но и целую гильотину вместе с безголовым трупом. На фарфоровом блюдце красовалась внушительная гора бычков. Открытая форточка не спасала, только сквозняк терся о ноги облезлым котом, напоминая Лехе о пережитом. От сигаретного дыма у него слезились глаза, по горлу прошлась наждачная бумага, но Леха терпел. Его щеки покрывали отметины недавней прогулки: красные пятна и плохо заживающие волдыри. Обветренные губы постоянно трескались, и Леха кривился, слизывая кровь, когда подносил рюмку ко рту. Петрович не звал его, Леха приперся сам, да еще с пузырями. Раньше с этим бородатым здоровяком в тельняшке, больше похожим на геолога, нежели на будущего экономиста, он бы в один поезд по доброй воле не сел, а вот ведь как повернулось. Петрович горевал не меньше Лехи, который не мог больше носить свой груз в одиночестве. Лехе казалось, что

Дорога сделала очередной поворот, и лес за окном машины расцвел новыми «украшениями». Венки, кресты, венки и снова кресты. Ненавижу это. Ненавижу, когда взрослые и сознательные люди сами, своими руками, плодят аномальщину. Аномальное место или аномальная зона. Наверняка подобные словосочетания хоть раз в жизни попадались на глаза любому, кто эти самые глаза имеет. А что, по сути, являет собой аномальное место? Кто-то верит в то, что это происки злобных инопланетян, кому-то ближе разломы в земной коре, залежи металлов, и прочие разрывы электромагнитного поля Земли. Каждый волен верить в то, что ему ближе. Я же из своей практики вынес, что подобные места возникают там, где произошло нечто настолько несправедливое, что это оставило свой «зацеп», как поддетая чем-то острым нить реальности, дернутая, образовавшая петлю и небольшой разрыв на полотне реальности. Чаще всего – несправедливая

1Запомни: Если когда-нибудь ты впадешь в такое отчаяние, что тебе захочется умереть, приготовь орудие самоубийства, напиши записку своим родным, и в последний момент остановись. Вырежи из записки бумажку в форме ключа. Подойди к двери. Вытяни вперед руку с бумажным ключом и поверни ею, как будто ты открываешь дверь. Замок действительно существует. Открой дверь. Так ты попадешь на другую Землю. Ту, которая заменит нашу, когда она умрет. Эта смерть неизбежна, но до тех пор другая Земля будет принадлежать тебе. Только учти: другая Земля сильно отличается от нашей. 2На границе штатов Орегон и Вашингтон есть маленький сарай в лесу, у края шоссе. Внутри ты увидишь спиральную решетчатую лестницу, которая ведет прямо вниз. Спустившись по ней, ты окажешься на бескрайнем поле, покрытом высокой травой. Нижнюю ступеньку окружает множество костей и где-то неподалеку слышно движение неизвестных