Мне было лет 12. Шли восьмидесятые. Отдыхала я летом у бабушкиной сестры на РТС (ремонтно-тракторная станция), что-то вроде села, но присутствовала и пара пятиэтажек. За этим селом было старое, не христианское (какое — не знаю, и бабушка не знала, оно было еще задолго до РТС) заброшенное кладбище. Там вместо памятников и крестов на некоторых могилах было что-то в виде домиков, а на других — плиты. Домики разваливались, плиты проваливались, все заросло травой и кустами. В общем, ходить туда было опасно. Его обнесли забором из колючей проволоки, и этот забор зарос ежевикой. На кладбище попасть было сложно, но возможно, если очень хотелось, выискивая промежутки между кустами и раздвигая осторожно колючие ветки и проволоку. А хотелось сильно, запретный плод сладок, да и интересно, таинственно, ощущение приключения. Детей на РТС было мало, так как закрыли школу. В основном, дошколята и

Они прочесывали трущобы уже несколько дней, и большинство домов выглядели опустевшими. Но Джон настаивал: прежде чем сносить такой квартал, надо убедиться, что в какой-нибудь кладовке не заперт перепуганный китайский ребенок или в отдаленном тупике не заблудилась выжившая из ума одинокая старушка. В сердце этого старого и прогнившего места вполне могли остаться обитатели, поселившиеся здесь одними из первых. Старики давно забыли об окружающем мире и уж точно сами не найдут туда дорогу. «Готов?» — спросил меня Джон, и я кивнул в ответ. Работа Джона Спикмена, полицейского инспектора Гонконга, заключалась в том, чтобы проверить огромную скорлупу брошенных нищих кварталов и подтвердить, что там никого не осталось. Конечно, у него был проводник и вооруженный эскорт из двух местных полицейских. Кроме того, его сопровождал репортер, то есть я — фрилансер, чьи статьи периодически появляются в

В бытность мою фельдшером на «скорой», одним прекрасным вечером (часов в десять, наверное) вызвали нас МЧСники на местный завод изоляционных материалов. Мол, крики доносятся человеческие, они выкапывают, но чтобы бригада уже ждала. Обычно так не делается, едем уже на готовое, но машин у нас на линии хватало — дежурное начальство дало добро, и мы поехали ждать. Обстановка была как в романах ужасов: какого-то мужика засыпало в старом заводском бомбоубежище, и он то ли с ума сошел, то ли еще что, но верещал без умолку, основными словами были: «Нет!» и маты. Сторож там редко ходит, а тут зашел нужду справить и услышал. Пошарил с фонарем, увидел завал и вызвал МЧС. Когда мы приехали, криков уже не было, стало тихо. Четыре МЧСника стояли цепочкой, и передавали вверх по лестнице обломки камня, иначе было никак: кучка была немаленькая. В общем, когда последние куски битого кирпича передали по

Помнится, когда мы были классе в десятом, появилась у нас маленькая мания — мы ходили в заброшенный дом неподалеку. Если что, дело было в Ростове, дом тот находился (ибо сейчас его уже снесли) рядом с перекрестком Текучева — Соборного. Думаю, найдутся люди, которые там тоже бывали и что-то видели, не мы же одни такие умные. Итак, собственно, повадились мы день через день наведываться в тот дом. Один раз случайно зашли, а потом понравилось. Так позвали с собой еще пару человек, в итоге сформировав маленькую компанию — двое парней (иногда трое) и пара девочек. Сначала дальше первого этажа не ходили, боязно было. Потом стали собираться получше, фонарики брали, даже ножи, помню, прихватывали на всякий пожарный. Так продолжалось где-то пару недель. Мы потихоньку поднимались все выше, а добравшись до крыши, осмелели в край и ходили по открытым настежь квартирам. Помнится, в одной нашли

Есть в московском метрополитене, по слухам, много загадочных мест, где люди пропадают, призраков видят и всякая другая чушь творится. Но это у всех на слуху после выхода книг Глуховского. Но есть в метро и совсем другая, неизвестная его часть. Нет, речь сейчас пойдет не про секретные бункеры и правительственные ветки, а про так называемые «станции-призраки». Их нельзя увидеть на карте метрополитена, на них не останавливаются поезда, многие смертные про них даже не знают. Но, тем не менее, они существуют. Эти станции можно увидеть лишь на служебных схемах метро, да и там они выделены малозаметным серым цветом. Эти станции когда-то были либо не достроены либо законсервированы по некоторым причинам. С тех пор они всегда пустуют — пыльные, ржавые, темные, пахнущие плесенью и креозотом (специальный химсостав, применяемый в метро), людям там делать нечего. Стоят станции, ждут своего часа.

Шел 1920 год, я устроился работать на верфи, и мы с Китти зарабатывали весьма неплохо. Нам хватало на съемную меблированную комнату, молоко и говядину к завтраку и на кое-какую одежду. Весьма недурно, когда есть возможность хорошо заработать. Еще лучше, если эта возможность существует постоянно. Китти была моей сестрой. Ей еще не исполнилось шестнадцати, я же переступил порог совершеннолетия. Мы были очень похожи, я и Китти, как две капли воды из одного стакана. С тем лишь отличием, что во мне все-таки преобладали мужские черты, Китти же была воплощением юной женственности. Мы снимали комнату в доме неподалеку от вокзала Сент-Панкрасс. Не столь далеко, чтобы не слышать гулкого ворчания поездов, но и не так близко, чтобы оно мешало спать. По воскресеньям мы наведывались в церковь Святого Панкратия, но это к рассказу не относится, так как события того времени произошли на территории

Живу я в небольшом городке возле областного центра, и, как часто бывает в таких городах, вся молодежь сбивается в «тусовку», в которой все друг друга знают. Компания получается разношерстная — рокеры, готы, простые парни, даже школьники и люди постарше, иногда вспоминающие беззаботную молодость. Сама история случилась несколько лет назад. Тогда появились первые игры из серии «Сталкер», книжки на тему, и вообще случился бум лазанья по заброшенным зданиям с сопутствующим распитием. А в нашем городке как раз удачно оказался целый заброшенный завод прямо в центре города. И вот как-то раз пришел я на очередную встречу всей этой «тусовки» и удивился тому, что часть сидела трезвая и серьезная. После расспросов выяснилось, что они задумали внести разнообразие в ежевечерние посиделки — пощекотать себе нервы и слазить на заброшенную часть завода. Компания была так себе — пара не особо вменяемых

Это история произошла несколько лет назад летом. Деревня, где мы отдыхали в отпуске, была расположена рядом с лесополосой, и однажды мы собрались пойти в поход. Наш намеченный путь пролегал по лесу — 25 километров по более или менее нормальной дороге и 5 километров по болотам и зарослям. Конечным пунктом был рыбацкий хутор, где жил наш знакомый — дядя Витя. Вышли мы в 5 часов утра. Нас было шестеро — трое парней и трое девушек: я, Саня, Витя, Даша, Оля, Кира. Нe буду описывать весь наш путь — он был долгий и скучный. Около 20 километров прошли благополучно, а потом-то все и началось. Наша дальнейшая дорога пролегала по болотистой местности, но тут мы увидели дорогу — она была ровная и, судя по всему, объездная. Я предложил пойти по ней, и все согласились, потому что к тому времени мы успели изрядно устать. Пройдя примерно 10 километров по незнакомой дороге, мы поняли, что забрели

Были, как обычно, на Новом году в поселке с родителями. Мне уже было не так мало лет — взрослые мне и ружье доверяли, и снегоход катать разрешали. И дня за три до Нового года отец с матерью и семьей Куряевых на снегоходах поехали в соседнее поселение за едой и спиртным к столу. Мне же с дедом Эбге Березовым и парнем моего возраста Димоном велели разделывать оленя, чтобы было тонко нарезанное сырое мясо и легкие к новогоднему столу, и еще хорошие мягкие ровные куски на жаркое, а также для текущего ужина жирные кусочки, чтобы что-то вроде гуляша пожарить с картошкой. На улице потеплело, но все равно в доме было уютнее, и мы устроились в помещении для снастей рыбных и охоты. Там быстро затопили печку и зажгли несколько ламп. Разбирать оленя было не страшно, а даже весело. Дед Эбге показывал, что можно съесть сырым, а у самого руки в кровище по локоть. Копались долго, потом кормили собак.

Все началось на вечеринке у моего друга. Он художник, снимает мастерскую в промышленной части города. Если вы можете представить, как выглядел Детройт в 20-х годах, то легко вообразите себе это место: куча старых фабрик прошлого века тянутся на протяжении десяти кварталов, большинство из них заброшенные. В ту ночь я немного перепил и заснул на диване в мастерской. Проснулся около четырёх часов утра. Солнце еще не встало, но было уже достаточно светло, чтобы хоть что-то видеть. Я решил, что больше не хочу тут оставаться и решил позвонить своей девушке, чтобы она меня подвезла до дома, потому что идти в такое время по пустым улицам в одиночку было явно не вариантом. Будучи замечательной девушкой, она согласилась и сказала, что приедет через полчаса и позвонит мне, когда будет на месте. Десять минут спустя у моего телефона села батарейка, так что я решил сидеть на подоконнике и