Антракт из книги «Либидо с кукушкой» Томная соседка по купе. Но нет. Никак нельзя. Тысяча резонов не велят. Согнись, уткнись в окно. Важное в потёмках что-нибудь увидишь там. Хотя скорее проглядишь. Да вот уже и проглядел. — Щербаков, Ночной дозор Спецпоезд Мурманск—Москва, пломбированный вагон Январь, 2020 — Путешествия заставляют особенно остро чувствовать время. Двухдневный визит на Родину кажется бесконечно долгим. Но вот щелчок, и ты снова в дороге: посреди бушующего океана, над свинцовыми тучами или в поезде. И твой дом теряется где-то в туманной низине безвременья. Пока ты пытаешься отдохнуть от войн, охоты и революций, отдых кажется бесконечным, распластанным во времени. Но пока поезд мчится по железной дороге, время сжимается для тебя в здесь и сейчас. И эта сингулярность настоящего, невыносимо жуткая в своей тотальности, не отпускающая ни на миг, и является только подлинной

Мятые, потёртые листки бумаги шуршали под пальцами. Как я ни тасовал их между собой, в какой последовательности ни раскладывал на столе, единая картина происходящего упорно не хотела выстраиваться. Казалось логичным и правильным отправить всю эту кучу мусора в ведро, но я знал, что за событиями последних дней кроется какая-то причина. Эти разрозненные послания связывал некий замысел, но всякий раз, когда я что-то нащупал, он ускользал от меня. В ярости я смёл бумажки со стола и встал. Мне отчаянно требовался перерыв, и поэтому я направился к окну. Вечерний полумрак, угнездившийся в комнате, разгоняла единственная настольная лампа, стоявшая на столе. Многочисленные огни квартир ярко выделялись на фоне темноты, а ряды уличных фонарей отбрасывали конусы света на асфальт. Я чувствовал, что тайна снова кроется где-то там, на пустынных сонных улицах. Может прямо сейчас неведомая рука готовит

Случается, что по вечерам я проживаю один момент снова и снова. Огни начинают меркнуть и всё вокруг погружается в тишину. Если прислушаться, можно услышать только как темнота тихо дышит, затаившись, чтобы проглотить свет. Огонь свечей окружает её, освещая круг на мокром песке, золотые пряди сплетающиеся в руках, вплетаются во время, обращают его вспять. - Мне глубоко плевать на твою работу, твои выходные и твою жизнь. Мне вообще все равно, жив ты или давно умер в каком-нибудь углу. Это, наверное, лучшее сообщение, которые можно получить от старого друга. А вот то, что я с радостью прибежал к нему на встречу, когда он вдруг с чего-то написал мне, уже достаточно полно характеризует меня как личность. Мой прадед часто говорил мне: "Хватит вести себя как тряпка! Ты - мягкотелая пусечка!" и начинал цокать языком по своей вставной челюсти, противно так: "цок цок цок", что

Пару лет назад я устроился работать на завод. Работа непыльная, в основном почти всё время сидел и гонял чаи в бытовке с мужиками. Уже давно угораю по дарк-эмбиенту и атмосфере постапокалиптики. А в России её навалом, и для души раздолье. Завод работает где-то на десяти процентах от былых мощностей и медленно загибается. Цеха грязные, чистились ещё при царе Горохе, некоторым станкам лет по пятьдесят и больше — всё ломается, одним словом. Цех, в котором работал я, стоит на отшибе заводской территории, вокруг него заброшенные административные здания, перегонные ангары и полуразрушенные цеха. Вот там-то я и любил бродить время от времени. Втыкал наушники, включал новый альбом какого-нибудь индастриал-эмбиента и шёл гулять по огромной территории. В тот день было пасмурно, ветрено, накрапывал дождь, холодный какой-то для середины лета. Иду себе, в ушах играет музыка, вокруг куча

1 ПРИЕХАЛ В ДЕРЕВНЮ К БАБКЕ @ БАБКИ ДОМА НЕ ОКАЗАЛОСЬ. РЕШАЕШЬ, ЧТО ОНА УЕХАЛА КУДА-ТО @ РЕШИЛ ПОДОЖДАТЬ СТАРУЮ В ЕЕ ДОМЕ, БЛАГО КЛЮЧ С СОБОЙ @ ЗАМЕЧАЕШЬ, ЧТО ДЕРЕВНЯ ПОЛНОСТЬЮ ПУСТАЯ @ АВТОБУСЫ НЕ ХОДЯТ @ ПО НОЧАМ СЛЫШИШЬ СВОЙ ГОЛОС СО СТОРОНЫ ЛЕСА @ С КАЖДОЙ НОЧЬЮ ОН ВСЕ БЛИЖЕ 2 РЕШИЛ ПРИЕХАТЬ В ДОМИК У ОЗЕРА, ГДЕ ТЫ ПРОВЕЛ СВОЕ ДЕТСТВО @ ВСЕ ДОМА КРОМЕ ТВОЕГО РАЗРУШИЛИСЬ ПОД НАТИСКОМ ВРЕМЕНИ @ ОЗЕРО ПРЕВРАТИЛОСЬ В БОЛОТО @ ПОЕЗД ПРИЕДЕТ НЕ СКОРО, РЕШАЕШЬ ОСТАТЬСЯ @ НАД БОЛОТОМ ПО НОЧАМ ЛЕТАЮТ ОГОНЬКИ, НА ДНЕ, ЧТО-ТО ГИГАНТСКОЕ МЕДЛЕННО ВОРОЧИТСЯ @ ИЗ-ЗА СМЕРТИ ДОРОГОГО ТЕБЕ ЧЕЛОВЕКА НЕ ОБРАЩАЕШЬ ВНИМАНИЯ НА ЭТО @ В ОКРУГЕ НЕТ ЛЮДЕЙ, НО ПО НОЧАМ У ТВОЕЙ ДВЕРИ НА ЗЕМЛЕ ПОЯВЛЯЮТСЯ СТРАННЫЕ СЛЕДЫ @ КТО-ТО СНАРУЖИ ХИХИКАЕТ И ДОЛБИТ В ТВОЮ ДВЕРЬ, ПОТОМ ЗАМОЛКАЕТ @ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО НЕ СМОЖЕШЬ ВЫЙТИ ИЗ ДОМА, ПОТОМУ ЧТО ЧТО-ТО ПОДЖИДАЕТ ТЕБЯ СНАРУЖИ 3 РЕШАЕШЬ СХОДИТЬ В ДЕРЕВЕНСКИЙ МАГАЗИН

Добрый вечер, уважаемая редакция газеты «Вести города Т», меня зовут Афанаськин Алексей Никитич. Последний раз писал письма еще в детстве под контролем бабушки в какую-то детскую газетенку, поэтому буду писать возможно странно. Пишу с целью поведать пару историй. В нашем городе много странностей. Ради интереса, я забил в поисковик «Аномалии города Т». К своему удивлению, я нашел только то, о чем и так все знали, или вообще неправду. Создалось впечатление, будто авторы статей и не жили в городе Т. Я собираюсь вам поведать о некоторых интересных городских легендах, о которых вы возможно знаете. Некоторые из них мне рассказывала моя бабушка, правда не знаю, зачем она это делала. В конверте, как вы возможно заметили, лежат фотографии некоторых мест, описанных ниже. На них нет ничего необычного, просто места в которых происходили те или иные события, вы должны понимать, что странные события

В деревнях работы нет. Колхозы развалены. Все, что можно унести и сдать, - собрано. А людям нужно жить на что-то. Так вот, подался мой дядя Саша в шабашники. Летом где он только не работал. Строил коттеджи, демонтировал здания, рыл колодцы и т.д. В общем, - чернорабочий. Я бы не стал упоминать его, если бы он не рассказал мне одну интересную историю. Один «новый русский» предложил работу. Нужно было поехать в одну заброшенную деревню в глуши и разобрать старый дом. Перевезти и собрать заново. На его участок земли. Дом этот его прадед построил. Денег за все про все предложил немалo. Плюс технику подгонит. Ну, они, не раздумывая, согласились. Когда еще такой денежный заказ попадётся? Приехали они в ту деревеньку: всего oдна улица, и та недлинная. Дома все заросли травой. В садах растут кустарники, деревья. Яблони, сливы, вишни. Где-то разрослась малина так, что кусты выходили на дорогу.

Еду в Псков забирать машину с таможни. Солнечный летний день, на небе ни облачка, в багажнике – еда, напитки, спальник. Вполне возможно, придется переночевать в дороге. Останавливаюсь на перекур, сон минут на тридцать, бутерброды, и снова за руль. Стабильно 150 км/ч. Ровная прямая автострада. К вечеру приехал на таможню. Оформление бумаг. Скучные лица. Ксерокс. Оплата пошлины. Водители огромных фур. Перекуры, очереди, часы ожидания. Только за полночь – в обратный путь. Дорога в это время почти свободна. Встречные водители вежливо переключают дальний свет на ближний. Вдруг свет фар выхватывает на обочине сидящего деда с ведрами, видимо, что-то продает. Останавливаю машину, выхожу. В ведрах ничего нет. Дед сидит на стульчике, хихикает и смотрит куда-то в лес, на вопросы не отвечает. Кидаю в ведро, двадцать рублей, сажусь за руль, еду дальше. Сказывается усталость, сон берет свое, знаю,

В гостиной говорящие часы настойчиво пели: тик-так, семь часов, семь утра, вставать пора! — словно боясь, что их никто не послушает. Объятый утренней тишиной дом был пуст. Часы продолжали тикать и твердили, твердили свое в пустоту: девять минут восьмого, к завтраку все готово, девять минут восьмого! На кухне печь сипло вздохнула и исторгла из своего жаркого чрева восемь безупречно поджаренных тостов, четыре глазуньи, шестнадцать ломтиков бекона, две чашки кофе и два стакана холодного молока. — Сегодня в городе Эллендейле, штат Калифорния, четвертое августа две тысячи двадцать шестого года, — произнес другой голос, с потолка кухни. Он повторил число трижды, чтобы получше запомнили. — Сегодня день рождения мистера Фезерстоуна. Годовщина свадьбы Тилиты. Подошел срок страхового взноса, пора платить за воду, газ, свет. Где то в стенах щелкали реле, перед электрическими глазами скользили

Я уже почти не помню его. Мы жили в нашем городке-оборванце, в городке Нигде, семь долгих лет — с родителями и братом. Но после переезда, когда меня окружила нормальная, совсем обычная городская жизнь, целые куски памяти стали куда-то пропадать. Городок Нигде стал походить на сыр в огромных дырах. Тёмный парк на месте сгоревшей туберкулёзной больницы, где мы играли в футбол. Где был кирпичный подвал, в котором кто-то из старших нашёл человеческий череп с куском позвоночника. Есть парк, но нет ничего за ним — что там видно? Косые чёрные избы, вросшие в землю, с резными наличниками и грязными, мутными окнами — как картонки. Облупленные заборы, а за ними ничего. Путь в школу по утрам — зимой, в кромешной мёрзлой темени. Бледный зайчик от фонарика скачет по щербатой красной стене. Снег блестит. Кулинария в кирпичном доме, очень старом, царских ещё времён. Только фасад. Что там, внутри?