Однажды они начали приходить ко мне. Выходить из стен, раздвигающихся неровными проломами, светящимися слабым голубым светом, заглядывать в глаза из глубин провалов и люков, шумно дышать из узких темных щелей везде, где они были. Скрестись, плакать, звать, проситься впустить... Они были из разных миров и временных отрезков, разных рас и внешнего вида. Во снах они протягивали ко мне свои руки и щупальца, смотрели печальными глазами и звали звали. Вначале я умудрялся скрывать ото всех, что со мной что-то не так, что я вижу и слышу что-то, но потом, много позже, я начал сдавать позиции. Они не давали мне спать, работать, общаться с друзьями, отдыхать. Вообще ничего. Первый раз это было на работе, когда я разговаривал с заказчиком. Рука одного из них потянулась ко мне из-под стола, неожиданно резко. Я дернулся от нее и вскрикнул. Заказчик посмотрел на меня косо, но тогда я отговорился

Сидя в небольшом привокзальном ресторанчике за третьим столиком у окна, я неторопливо изучал прибитое к стене канцелярскими кнопками расписание поездов. До моего междугородного экспресса, отходящего с платформы в половине двенадцатого ночи, оставалось не менее пятидесяти минут, и я уже начинал позёвывать. Сказывалась интенсивная нагрузка прошедшего дня. Немногим более чем за пять часов мне удалось разрулить большую часть проблем предыдущей пары недель — и когда я обнаружил, что благодаря этому в графике моих дел возникает дыра протяжённостью в полтора часа перед посадкой на поезд, то не нашёл ничего лучше, чем попытаться заполнить эту дыру плотным ужином в привокзальном пищезаправочном заведении. О чём уже начинал понемногу сожалеть. Цены ощутимо кусались, в то время как качество товара было сравнимо с таковым у индийского рыночного лотка. Изо всех сил растягивая купленную напоследок к

Мне очень хочется верить в то, что воспоминания о произошедшем в далёком девяносто шестом году ложны, что лишь моё высокопродуктивное детское воображение породило содержание кошмаров, мучающих меня в течение бесконечно долгих лет. Но даже в таком случае остаётся липкий страх осознания того, что всё это время мой разум скользит по краю бездны. Бабушка вела меня за руку через сквер с убелёнными снегом елями; смотря на них, я предвкушал огромную пушистую красавицу, богато убранную, переливающуюся разноцветными огнями и так маняще пахнущую хвоей, что, кажется, это просачивается воздух из далёкого и волшебного новогоднего мира. Ах, если бы я знал, что этот мир будет так ужасен… В вестибюле заводского дворца культуры, оглашаемом радостным детским гомоном, витала сладковатая мраморная пряность, наводившая на мысли о пирожных и кофе. С огромным трудом расстегнув тугие пуговицы суконного пальто

Газета «Слово». 22.12.1991. Стр.1 КРУШЕНИЕ СОВЕТСКОГО АВИАЛАЙНЕРА НАД САХАРОЙ Пассажирский самолёт государственной компании «Аэрофлот» ТУ-204 сегодня ночью потерпел крушение на территории республики Чад. На борту находилось 78 пассажиров и 3 члена экипажа. Выживших нет. Сегодня, 22 декабря приблизительно в 03.40 на территории Чада потерпел крушение советский лайнер ТУ-204, следовавший по маршруту Нджамена – Славград. Самолёт вылетел в 03.00 из международного аэропорта Нджамены – столицы Чада. На борту находилось 2 пилота, бортпроводница и 78 пассажиров, из них 53 – граждане СССР, 19 – Чада и 6 – других государств. По данным пресс-службы государственной компании «Аэрофлот», последняя голосовая связь с бортом состоялась в 03.28. Командир экипажа Савоха Дмитрий Генадиевич подтвердил курс, высоту и скорость полёта, и сообщил, что все системы самолёта работают нормально. В 03.39 диспетчеры

Права Карина. Я – неудачник. С седьмым уровнем можно неплохую карьеру сделать, а я всё просрал. Теперь уже окончательно. Три года принудительного лечения в «Мессинге». Оттуда только со справкой, а значит, на хорошую работу не возьмут. И всё почему? Потому, что Карина меня бросила. А я напился и устроил шоу в торговом центре. Девять пострадавших. Хоть живы все, а то бы тремя годами не отделался. Как везли - не особо запомнил. Накачали ингибиторами и снотворным. Единственное – смутно помню розовощёкого санитара, который назвал меня «пони» и заржал как племенной конь. Очухался уже в палате. Выбеленные стены, потолок с жёлтым пятном, простынь пахнет хлоркой. По углам свинцовые пластины, чтобы сдерживать ментальную энергию. Лишняя мера безопасности. Как слышал, в «Мессинге» так накачивают ингибиторами, что когда пописать идёшь, то с трудом ширинку находишь. О чём говорить? Сейчас даже спичку

Альтернативная космология "Хроник Шеола" основана на идее о проклятом мире, созданном как противовес реальному миру. Но в то же время Шеол дополняет наш мир, поддерживая некое вселенское равновесие. Пересечение с вечным пост-апокалипсисом реалий Шеола может быть смертельно опасным для нас с вами, однако и в проклятом мире сохраняется некое подобие порядка, достаточного для существования разумной жизни. (Прим. МП.) Милосердие Творца ...Пугающая своей монументальной бесконечностью огненная равнина, будто испещренная ожогами и карбункулами плоть, простиралась передо мной. Казалось, что даже если поле зрения составит триста шестьдесят градусов, то все равно не сможешь обозреть ее. Серные пары, периодически вырывавшиеся из плоти преисподней, заставляли кашлять и отплевываться, жгли глаза, дышать порой было невероятно тяжело; дикий, беспощадный ветер гнал тучи сажи и горячих углей,

Чёрная ночь за окном. Чёрное беззвёздное небо в оконном проёме. Чернота коридора. Звук тяжёлых шагов. Всё ближе и ближе. Грузный кто-то идёт, большой. Больше мамы, больше папы, может, даже больше ёлки, под которой спрятался Ваня. Ваня сжался в комок под колючими еловыми лапами, дыхание затаил. За толстым стволом – ведь не видно? Всё ближе шаги. И хочется Ване выглянуть, да нельзя, вот совсем нельзя - не дурак он, как-никак в первый класс ходит. Знает же, что увидит его тогда Чёрный Мороз – и быть беде. Какой - и подумать жутко. Светит в гостиной люстра под потолком. Странно, всегда ярко и ровно светила, а сейчас замигала - быстро, обрывисто, точно испуганно – словно даже ей страшно сделалось. Страшно и Ване - губу себе до крови закусил. Совсем чуть-чуть, почти не дыша, выглядывает он из-за края жёсткого колючего ствола - и видит тень, огромную, чёрную, на весь пол растянувшуюся. На этой

Костя перепрыгнул через старые рельсы, уже почти сравнявшиеся с землёй. Он всегда перепрыгивал – верил, что если наступить, то обязательно случится что-то плохое. — Зацепил! Зацепил немножко! – Засмеялась Оля, девушка Кости. — Как зацепил? – Всерьёз заволновался Костя и зачем-то внимательно осмотрел пятку правой ноги. — Да пойдём уже. – Подтолкнула его в спину девушка, не переставая смеяться. — Блин, подожди. – Не унимался парень. – Дай я ещё раз. Костя направился обратно, но Оля схватила его за руку. — В следующий раз будешь осторожнее, потренируешь потом прыжки. – Девушка продолжала веселиться. Не было причин грустить – день прошёл хорошо, и теперь, когда невыносимая жара сменилась приятной прохладой, они направлялись в своё любимое место для свиданий. Это было давно заброшенное здание, одна из стен которого полностью отсутствовала. И вообще – остались только крыша, три стены и

Краткий пролог В силу моего хорошего гуманитарного образования (у меня есть и второе — техническое), нижеизложенное может показаться искушённому читателю литературным произведением. Однако всё, о чём пойдёт речь, является одной из самых больших загадок моей жизни. Тайной, не разгаданной до сих пор. Таковой она является и для двух моих друзей, принявших в истории непосредственное участие. Я не просто буду приводить здесь конкретные места, адреса и координаты, а даже имена участников не будут изменены. Я сам тоже не являюсь убежденным аноном, и даже наоборот: был бы очень рад человеку, который приоткрыл бы мне завесу тайны. Кратко представлюсь с деликатной стороны, чтобы это не вызывало вопросов: за всю свою жизнь я ни разу не пробовал даже закурить сигарету. Вещества, грибы, трава и прочее мне тоже никогда не были интересны. И наконец — я никогда не принимал никаких психоактивных

— Дядя Коля, а вы к нам завтра зайдете? — Конечно, золотце, — он ласково потрепал девочку по русым волосам и, улыбаясь, обратился уже ко всем детям, — а теперь спать! Вы будущее блока и вам необходимы восемь циклов сна, здоровое питание и качественное образование! Хотелось думать, что улыбка вышла не слишком фальшивой. — Товарищ глав… Д-дядя Николай Степанович, – робко подал голос лупоглазый паренек с койки у входа, — а нас уже скоро откопают? — Скоро, Дениска, скоро – он выучил их имена за прошедшие семь циклов, как и имена всех оставшихся жителей… благо запоминать пришлось не слишком много, — и раз уж ты напомнил, в связи с карантином проводится обязательная вакцинация населения. Сейчас Федор Михайлович поставит каждому из вас ма-а-аленький укол. Не страшно? Дети синхронно помотали головами. Ну да, горько подумал главблок, будет им страшно после такого. В помещение зашел низенький,