Я познакомился с Кэнэвэном больше двадцати лет тому назад, почти что сразу после того, как он эмигрировал из Лондона. Продавец книг, он был большой специалист в этом деле, страстный любитель старинных книг. Поэтому ничего удивительного, что, устроившись в Нью-Хэвэне, он сразу начал торговать редкими подержанными книгами. Его скромный капитал не позволял ему устроиться в центре города, и он решил превратить свое жилье в свое рабочее место, а для этого нашел себе подходящее помещение в старом доме на окраине города. Район этот был малонаселенный, но для него это не имело большого значения, так как большая часть торговли осуществлялась по почте. Очень часто после проведенного за пишущей машинкой утра, устав, я отправлялся в лавку Кэнэвэна покопаться в старых книгах. Я получал от этого истинное удовольствие, тем более что Кэнэвэн никогда не давил на покупателя, то было не в его правилах.

Я живу на окраине большого города-миллионника, в окно всегда видно дымящиеся трубы ТЭЦ и серые однообразные многоэтажки. Раньше переезд сюда из более оживленного и светлого района был для меня настоящей трагедией, но наличие собаки и огромного леса за окном поменяло мое мнение. Вскоре я и вовсе пообвыкся и даже полюбил это место больше, чем предыдущее. Зарабатывал я переводами, поэтому имел довольно гибкий график, а также возможность гулять и просыпаться в любое время суток, главное сдать работу в срок. То позднее зимнее утро было ничем не примечательным, и я, пожалуй, не запомнил бы его, если бы не странный мужик, появившийся в нашем лесу. Я как обычно прогуливался по дорожке между сосен, когда увидел человека, неподвижно стоящего на поляне. Сначала он не привлек особого внимания, я только взял пса на поводок, но, чем ближе я подходил, тем больше цеплялся за него взглядом. Он уже

ВНИМАНИЕ: в силу своих особенностей данная история не может быть подвергнута редактированию администрацией сайта, так как в этом случае будет утеряна художественная целостность текста. В результате история содержит ненормативную лексику и жаргонизмы. Вы предупреждены Осень выдалась очень влажной – с самого начала сентября редко можно было увидеть за окном солнце, а не моросящий дождик. Дима с друзьями никак не могли закрыть сезон, надеялись, что всё-таки случится чудо, и хотя бы пару дней будет сухо. Само собой, идти в поход в дождливую погоду – такое себе удовольствие. Костёр развести проблемно, на гитаре поиграть, наслаждаясь пламенем – не получится. Так и придётся сидеть в палатках, уныло попивая пиво.Ребятам всё-таки повезло, так как прогноз обещал несколько солнечных октябрьских дней с почти летней температурой. И не соврал – вот уже почти неделю ни единой капли дождя. Дождавшись

Листки, предположительно часть какого-то небольшого блокнота или тетради, были найдены после крупного урагана на крыше одного из небоскрёбов Нью-Йорка. К сожалению, подлинность или достоверность их доказать не удалось. «Вероятнее всего это обычная мистификация» - высказал своё мнение один из полицейских. День 32 Месяц и один день. Месяц и один день с тех пор, как ураган угробил мою жизнь. Месяц и один день. Чёрт. Я устал. Так нельзя. Нельзя быть одному. Где все? Почему вокруг пусто? Мне плохо. Я иногда плачу, что само по себе угнетает. Тридцатилетний мужик плачет. Смешно. Я бы что угодно отдал за то, чтобы кто-то посмеялся над моим плачем. Я устал. День 45 Прощай Нью-Йорк. Пустые уходящие в небо здания, и этот дождь и грязь... Я не могу. Я набрал полный багажник канистрами бензина, опустошил супермаркет, в основном выпивку и консервы. Теперь я уезжаю. Раз уж всё исчезло, мне некуда

Шёл я по улице незнакомой И вдруг услышал вороний грай, И звоны лютни, и дальние громы, Передо мною летел трамвай. Как я вскочил на его подножку, Было загадкою для меня, В воздухе огненную дорожку Он оставлял и при свете дня. Мчался он бурей тёмной, крылатой, Он заблудился в бездне времён… Остановите, вагоновожатый, Остановите сейчас вагон! Поздно. Уж мы обогнули стену, Мы проскочили сквозь рощу пальм, Через Неву, через Нил и Сену Мы прогремели по трём мостам. И, промелькнув у оконной рамы, Бросил нам вслед пытливый взгляд Нищий старик, — конечно, тот самый, Что умер в Бейруте год назад. Где я? Так томно и так тревожно Сердце моё стучит в ответ: «Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет?» Вывеска… кровью налитые буквы Гласят — зеленная, — знаю, тут Вместо капусты и вместо брюквы Мёртвые головы продают. В красной рубашке с лицом, как вымя, Голову срезал палач и мне, Она

Лифт — это большая фанерная коробка, которая ездит вверх-вниз, а тащит ее специальный стальной трос. Говорят, что этот принцип придумали еще в Древнем Египте. И верно, в Древнем Египте придумали много разного дерьма, которое потом либо пронесли через века, либо забыли. Одно очевидно: лифт — порождение черных сил. Потому что никто, например, не знает, что в нем находится внутри в то время, когда пустой лифт едет между этажами. Вы можете привести аналогию со шкафом. Но все не так, нет. Шкаф — это коробка из ДСП, а в ней висят ваши шмотки. Лифт — не то. Лифт большую часть времени пуст. Или не пуст? И откуда и куда он идет? И что внутри, когда там нет вас? Недаром, наверное, в правилах пользования лифтом запрещено пускать туда маленьких детей без сопровождения родителей. Не просто так это все, будьте уверены. Не просто так. «При входе в кабину с ребенком — взрослые люди должны входить

I В этом году Вальпургиева ночь совпала с Пасхой. Случай не уникальный, но на памяти Маришки такое случилось впервые. По крайней мере за те несколько лет, что она интересовалась всяким таким… разным. Определение «всякое такое» лучше всего характеризовало ее отношение к этому самому «разному». Язык не поворачивался называть это оккультизмом, каббалистикой, магией и прочими расхожими, понятными всем словами. Во-первых, потому что всем понятные слова вовсе не означает, что они действительно понятные. Во-вторых, потому что слишком уж громко звучит. А у Маришки хватало совести не зарываться, и не приписывать себе несуществующих достоинств. Да к тому же стоило только взглянуть на пестрящие в газетах рекламы оккультистов и черно-белых магов всех ранжиров, чтобы пропало всякое желание относить себя к этой братии. Люди фигней страдают – их проблемы. А нам, спасибо, не надо. И все же, все же, все

О том, что одеваться надо нарядно, Руська вспомнил в последний момент. — Мама! — позвал он. — Слушай, нам Галя Карповна вчера сказала, что вместо уроков мы пойдем в театр и надо надеть что-нибудь такое... — Галина Карповна, — автоматически поправила мама, не отрываясь от плитки. На сковородке скворчали картофельные оладьи. — Подожди, а какой такой театр? — Не знаю. В театр да и в театр. Какая разница? — Всегда предупреждали... — нахмурилась мама. — Что же ты вчера-то молчал? — Забыл, — вздохнул Руська. — Забыл... ах, ты же... — Да ну, чего особенного? Подумаешь, в театр. Бывали уже в театрах, и ничего... — Может, и ничего, — мама смотрела куда-то в угол, — а может и чего... и отец ушел... — Да ладно тебе, — Руська не понимал, из-за чего, собственно, расстройство. — Ты мне лучше дай какую-нибудь деньгу, я там в буфете чего-нибудь посмотрю... — Господи, — сказала мама. — Добытчик ты

Двое молодых мужчин сошли с автобуса рейсом Екатеринбург-Малоречье. Звали их Сергей и Женя: они были как братья, знали друг друга с начальной школы и через многое успели пройти вместе перед тем, как оба задули на именинном торте свои 27 свечей. В последнее время они редко виделись: фирма, в которой работал Женя, предложила ему место в центральном офисе в Санкт-Петербурге — шанс, которым Фортуна балует не часто в этой жизни. Сергей остался в Екатеринбурге. Но связь они поддерживали постоянно, и вот в один из жарких дней лета Женя услышал по телефону от лучшего друга: «Старик. Я женюсь. Свидетелем будешь?». Потом радость за друга, поздравления… Той ночью двое друзей направлялись в деревню, где жила мама Сергея, Лариса Петровна. Она очень хотела повидать сына перед одним из самых важных дней в его жизни, до которого оставались ещё пара недель. Сын заставил её изрядно поволноваться в

Хочу поделиться историей. Я не знаю, что это такое было, и не сказать, что это меня сильно напугало, но вопросов осталось много. Начну с небольшого введения. Так сложилось, что я одинок. Форевер элоун, проще говоря. А ещё очень люблю кататься на скейте. Из всех досок, на которых катался, больше всего понравился лонгборд. Да и обстоятельства, скажем так, позволяют. Мой дом стоит прямо у входа в большой парк на юге Москвы, дорожки в нём самое оно для такой доски. Вышел, встал, поехал. Катаюсь я обычно либо поздно ночью, либо рано утром, на восходе. Здесь всё предельно просто - в такое время нет отдыхающих и никто не мешает разогнаться как следует. Понятное дело, парк свой я знаю уже давно вдоль, поперёк, наискосок и как там ещё можно. А сама история - вот она. Случилось это недавно совсем, я тогда катался ночью. В полвторого вышел, врубил наушники, и по знакомому, сто раз пройденному