Михалыч приладил еще кусочек скотча к объявлению, на котором было выведено крупными буквами: «Здесь живут люди! Батареи не воровать!», подумал и приписал сегодняшнюю дату. На двери соседнего подъезда красовалась такая же записка, только пожухлая и грязная – она висела с тех пор, когда уехали последние жильцы из дома, Петровы. Объявление, конечно, давно бы уже превратилось за пять лет в труху, но Михалыч заснул его в пакет и регулярно обновлял карандашом. Так была хоть какая-то иллюзия, что в поселке теплится жизнь. А батареи все равно сперли – мародеры приезжали, скорее всего, из Воркуты. Телефон тренькнул – пришло сообщение от Олега, хозяина автолавки. Он ездил между поселками и снабжал оставшихся жителей воркутинского кольца продуктами и товарами первой необходимости, магазины в малолюдных населенных пунктах давно закрылись . «Подъезжаю, через 10 минут буду», – гласила СМСка. Олег

Мне снова приснился кошмар. Нет, кого я обманываю. «Это» было куда хуже, чем обычный, рядовой кошмарный сон, после которого резко вскакиваешь в постели, ощущаешь еще какие-то мгновения нестерпимый ужас, но довольно быстро тебя накрывает блаженной волной облегчения — приходит осмысление нереальности пережитого. В моем случае ужас не проходит, даже не знаю, почему. Отчего-то чувствую, что тот кошмар нечто большее, чем просто страшный сон. Я не помню деталей. Да я вообще ничего не помню. Кроме одного момента — жуткого, протяжного, нечеловеческого крика. Он врезался мне в память и уже, вероятно, не сотрется оттуда никогда. День обещал быть хорошим. Наконец-то спала невыносимая жара, которая не давала мне покоя почти весь июнь, заставляя проводить большую часть времени у работающего вентилятора. Небо было чистым, осадков не ожидалось — все погодные условия указывали на то, что поход пройдет

Шёл я как-то раз по старому району, облюбованному туристами. За те двадцать семь лет, что я прожил в городе, мне довелось пересечь это местечко столько раз, что я знал его как свои пять пальцев. Именно поэтому я сразу заподозрил неладное, заприметив высокое здание, возвышавшееся на том месте, где раньше был тупик. Признаюсь: такая обновка меня заинтриговала. Я достал телефон, чтобы её сфотографировать и куда-нибудь выложить. Однако, как только я нажал на кнопку затвора, экран завис, после чего устройство и вовсе вырубилось. Я много раз пытался сделать хотя бы одну фотографию здания, надеясь, что это всего лишь небольшая неисправность. Ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. Кроме одной. Но здания на фото не оказалось. Это был тревожный звоночек, и я его упустил. Большая ошибка. Нужно было с кем-то это обсудить. Чего я, дурная башка, не сделал. Я приблизился к строению. Вблизи оно

Хочу рассказать вам про моего деда — Артемия Львовича. Пять лет назад, когда он тяжело болел перед смертью, я много дней провел у его постели. Наши отношения всегда были очень теплыми, а тогда у нас возникла настоящая душевная близость. Чувствуя, что жить ему осталось недолго, дед, видимо, хотел передать мне свой опыт, поэтому мы вели длительные беседы о жизни. Сначала просто обсуждали текущие дела, но постепенно перешли на философские темы. И тут я понял, что Артемий Львович не может откровенно сказать все, что хочет, поэтому я постарался убедить его в том, что я с пониманием отнесусь ко всем его словам. Но то, что в результате услышал, было неожиданно… По словам моего деда, в 1940 году его с завода отправили в летное училище, поэтому к войне он уже мог сносно летать на истребителе. Свою машину он получил только в августе сорок первого, когда неразбериха, вызванная наступлением

А началось всё с того, что Яся решила выйти погулять. Весь этот год после филфака она проработала репетитором по английскому, но сейчас ученики разъехались на каникулы, так что и она, считай, была в отпуске. Июнь выдался жарким даже здесь, в Питере и окрестностях, и сидеть в душной съёмной однушке на девятнадцатом этаже, к тому же на солнечной стороне дома, было решительно невыносимо. За стеной тоскливо завыл пёс – хозяин, видимо, работал, и бедняга оставался один на весь день. Это стало последней каплей. Яся напомнила себе, что она-то не заперта, и решительно стала натягивать кеды. Она переехала в Мурино месяца два назад и уже успела изучить маленький район вдоль и поперёк, от памятника Менделееву на бульваре его же имени до поля, где вечерами толпой выгуливали собак. Вообще-то, Ясе тут было неплохо, но в такой день, как сегодня, безоблачный, звонкий, хотелось совсем другого. Тянуло

Случилось всё это со мной, когда я учился примерно в 10-м классе обычной средней школы. Однажды на перемене я шёл по коридору на очередной урок, думал какие-то свои обычные мысли и вдруг остановился как вкопанный, созерцая эту картину. Две маленькие девочки, лет примерно по десять каждая. Похожие друг на дружку. В похожей одежде похожих цветов. Стояли держась за руки и смотрели не отрываясь друг другу в глаза. А в глазах... В глазах была такая любовь, которую я никогда не видел: ни в жизни, ни в кино, ни в мультиках. Не видел и вряд ли увижу. Внеземная, фантастическая, чистая, светлая, она, как маленькое солнце, озаряла пространство между ними... Но странности на этом не заканчивались. Казалось, что их никто не видит. По меньшей мере не замечает. Школьная жизнь, суета вокруг — огибали их. Кто-то куда-то как обычно бежал, кто-то просто шёл, кто-то ел на ходу или читал, а кто-то и вовсе

Больше всего хотелось спать, но Андрей держался. Он растянулся на «пенке» у костра и смотрел осоловевшим взглядом в огонь. Трещали сосновые сучья, дымились сохнущие кроссовки и стельки, шумел закипающий котел. Где-то метрах в пятидесяти от лагеря журчала речка. От кружки приятно пахло грибным бульоном «Магги». Андрей чуть сменил положение, так как рука стала затекать. Боль в стопах расплескалась кислотой по обеим ногам, и сквозь зубы едва не пробился стон. Переход оказался чертовски тяжелым. Очень тяжелым. Дошло даже до того, что на том болотце, у истока реки, Андрей окончательно пал духом. Он выбрался на крошечный сосновый островок посреди Кольских топей, швырнул на землю рюкзак и тяжело плюхнулся сверху. Промокшие ноги болели, тело дрожало от слабости, плечи ломило. — Все. Дальше не пойду. Его брат, Борис, встал тогда рядом. Не осуждая, не подгоняя. Он просто поправил рюкзак,

Глава 4 Коля шел по двору, двигаясь среди деревьев, которые причудливо изгибались, вытягивая корявые ветви к синему небу, выглядевшему как-то неестественно. Внезапно из-за ближайшего дерева вышла девочка в розовом платьице. Пугали ее глаза – огромные, черные, на фоне белого лица. Девочка приложила палец к губам. -Хочешь увидеть костяного человека? - прошептала она жутким писклявым голосом, - веди себя тихо, тс-с-с. Коля моргнул, а, открыв глаза, увидел, как бледное лицо искривилось в гримасе злобы, а губы раздвинулись, обнажая острые зубы. Коля с криком подскочил на кровати. На своей половине комнаты заворочалась беспокойно мать. - Сынок, ты чего? – хриплым со сна голосом спросила она. - Страшный сон приснился, - тяжело дыша, проговорил Коля, откидываясь на мокрую подушку. - Воды не принести? – озабоченно спросила мама. - Нет, мам, все нормально. - Ну спи тогда. Коля лежал на спине,

Посвящается Клайву Баркеру и Дагу Брэдли Кирилл Верехин обожал поиски и загадки. Его квартира буквально ломилась от редких книг и головоломок со всего мира. У него была целая коллекция книжек с ребусами. Особенно он любил разгадывать китайские головоломки, и если у него ничего не получалось, он листал страницы, тыкал наугад пальцем, читал, спускал мысли с поводка и позволял рукам самим находить ответы, ощупывая грани камешков, пытаясь понять, как они подходят друг к другу или раскрываются. Но Верехин никогда не искал специально — он не бежал на барахолку или к раскладкам старьевщиков, чтобы найти конкретную вещь. Чаще они сами попадались на его пути, а уж на экзотику у него была настоящая чуйка. Интуиция. Шестое чувство, если хотите. Однажды по дороге домой у входа в метро он заприметил низенького мужичка в очках с толстой роговой оправой — на полу возле его ног лежали несколько резных

В объявлении было написано: “Счастье! В стеклянных баночках! Звоните сегодня!”, а прямо под текстом — номер телефона. Я заметил объявление, приклеенное к телефонному столбу, пока шёл домой после изнурительного дня на работе. Листовка показалась мне забавной, и я её сфотографировал. Придя домой, я хотел показать объявление жене, но позабыл, затерявшись в рутине — приготовил ужин, вымыл посуду, постирал бельё, упаковал дочке обед, уложил её в кровать, собрал игрушки, которые она разбросала по гостиной — от ночи к ночи мой список дел не менялся. Когда я проснулся, мы с женой лежали, прижавшись друг к другу спиной. Как и всегда, мне нужно было встать раньше неё, чтобы успеть на работу. Я тихо закончил все приготовления и вышел. На работе мне нужно было составить обновлённую версию недавнего отчёта о расходах компании. В целом, этот день был практически неотличим от предыдущих. По сути, мне