Читать первую часть Прошёл год после рассказанных мной событий о встрече с деревенской ведьмой. Мне исполнилось одиннадцать, и я чувствовал себя вполне взрослым. Шурке, моей сестре, в апреле десять миновало. Розовощёкая, с темно-русой косой, она - первая помощница матери, когда нужно что-то убрать или приготовить. Да и в школе круглая хорошистка, чего обо мне не скажешь. Но сейчас снова каникулы, и об учёбе можно совсем не думать. На дворе июнь, и мы, деревенские ребята, радуясь жизни, проводили свободное время в бесконечных играх. Родители трудились в поле, оставляя на нас домашнее хозяйство, и мы, управившись с делами, спешили на улицу к друзьям-товарищам. Вот и сегодня Шурка выбежала со двора вперёд меня. Я за ней, громко хлопнув воротиной. На удивление, улица была пустынна. Шурка вздохнула: - Схожу за Тонькой Емельяновой, а то одной играть в сионы неинтересно. - Иди. А я в тенёчке

Это случилось чуть больше года назад. Шеф не позвонил, как обычно - «зайди», а зашёл сам. Сел напротив, в гостевое кресло, и без предисловий: - Один из наших заводов, последние несколько месяцев здорово сбоит. Я хочу, чтобы ты съездил, разобрался, наладил, в общем, как ты умеешь. Они работают на большой регион, суммы проходят серьёзные, а отдача не та. Да и партнёры, я чувствую, не довольны. У тебя сейчас как с работой? - Да с работой в наше время география не существенна, было бы GSM покрытие, - ехать, конечно, не хотелось, - Вы считаете, что Степанович со своей командой не справится? Степанович у нас возглавлял группу внутреннего аудита. Крепкий старикан – из породы «такие всех нас переживут», - воспитанный ОБХСС и закалённый Народным Контролем. И ребят к себе в группу набирал соответственно. - Да нет. Они там были зимой. Отчё я тебе дам. Деньги там конечно воруют. Но там проблемы не

Каждый вечер зажигались свечи перед ликами святых. Ликами восковыми, с запавшими глазами, с раскрытыми ртами. И немой крик этот, искрививший рты бесконечной ряды почитаемых и обожаемых, казалось вот-вот станет вполне реальным. Ванечка смотрел на иконы, и дурно ему делалось от осознания того, что со стариком Григорием он надолго, что его не заберут. Что не придут родители, не скажут: - Собирай-ка, Ванька, вещи да поехали домой! Вместо светлого, просторного дома, к которому он так привык, теперь тесная квартирка, пропахшая ладаном, сырая, темная. И в придачу к квартирке — нелюдимый родственник, заросший, запущенный, словно брошенный сад. Длинный, тощий, сухой. Старик пах хозяйственным мылом, носил штопанные-перештопанные вещи, хромал на правую ногу, разговаривал заискивающе, чуть пришепетывая. Старику хотелось, чтобы Ванечка истово молился, как он сам, стирая колени каждый вечер на досках

Доброго времени суток. Прежде, чем перелить вам информацию, хочу начать с небольшого вступления. Эта история случилась в 2015 (возможно, 2016 году) в одном из военных городков примыкавших к МО. Сомнительных отражений, непонятных шорохов, беломордых чудовищ тут не будет, извините. Да и вряд ли вы найдете эту историю леденящей до мурашек по спине и ещё невесть где, но она имела место быть. Единственное о чем жалею, что пишу её так поздно, ибо память оставила только сухие факты того вечера и некоторые подробности, но запомню навсегда, потому что никогда не отрицала вероятность существования странных вещей. Итак, это был летний вечер. Не помню месяц. Я тогда ещё школьницей была. Девятый класс, наверное, закончила. У меня был (и есть по настоящее время) приятель, добрый друг. Имя указывать не буду. Оставим его как О. О. — хороший человек, добродушный, а самое главное, он — скептик. Несмотря

Прошлой ночью друг вытащил меня из дома в бар. После нескольких рюмок я понял, что потерял телефон. Я искал везде: под столом, в туалете, у барной стойки. Пусто. Взял у друга его мобильный и набрал свой номер. После двух гудков кто-то ответил, издал низкий хриплый смешок и повесил трубку. Я позвонил ещё раз - без ответа. Мы ещё немного погудели и поехали по домам. Пока шёл до подъезда, посматривал под ноги в надежде найти трубку, но увы. Я зашёл в свою комнату, разделся и лёг в кровать. Телефон лежал прямо на прикроватной тумбочке.

Я проснулся. Из радионяни доносился плач моей дочки и женский голос, который напевал колыбельную. Я потянулся, перевернулся. Моя рука коснулась жены, которая спала рядом.

С Новым годом! У молодой женщины умер зимой муж, она очень тосковала. А тут Новый год, первый Новый год, который они проведут не вместе. Кладбище за селом, в лесу. И вот, решила она на сосенку, что рядом с могилой, повесить кое-какие игрушки, дождик. Нелепо, конечно, но женщина в печали, показалось ей, что так будет правильно. Вроде как поздравить, не лишать мужа праздника. И вот, наступило 31 декабря, собиралась, конечно, днем это сделать, но закрутилась с делами, наступили сумерки. Решила все-таки пойти. Никаких "живых" факторов она не боялась, кладбище хоть и за селом, но недалеко. Зверья нет, а о бичах- алкашах на зимнем сельском погосте и говорить не приходится. Собрала она игрушки, конфеток взяла и пошла. Пока добралась, уже совсем стемнело. Нарядила она сосенку, положила конфеты на снег. Зимний вечер, тишина. И когда уже собралась уходить, вот тут женщине стало не по

Тело стояло прямо, в форме креста, обнаженное и не стыдящееся этого. Оно принадлежало мужчине, хотя это и мешали определить наверняка анатомические вырезы, равно как и общее обезображивание жертвы. Это выглядело почти как ритуал. Своего рода заявление. Мабет была искусна в наблюдениях. У нее был верный глаз – ну, или так шутил Хакасто. Талант, как говорили некоторые. Старый мастер был ей как отец. Он обучал ее всему, что знал сам, пока в конечном итоге она не превзошла его. Ремесло Оки Хакасто стало ремеслом Мабет: она была его единственной ученицей. Тогда перед их работой преклонялись по всему миру, знать и олигархи рвались позировать для великого Хакасто и его протеже. Деньги, слава – недостатка не было ни в чем. А теперь… Говорят, запахи запоминаются сильнее всего. Сидя в этой пустой церкви, в воздухе которой разило медью, Мабет вспомнила своего наставника. Конец его творчеству

Я учился на последнем курсе Энергоинститута, подрабатывал в одной организации, в которой после выпуска планировал остаться работать. Встречался с девушкой, Юлькой, которая тоже училась на выпускном курсе, но в Пединституте. У нас были совместные планы на жизнь, но в тот период, мы жили по своим общежитиям. В самом центре Смоленска, на склоне Воскресенской горы, в центральной части города, расположен дом, скорее остов дома, больше напоминающий развалины военных лет. Возведен в 1931-33 гг. по проекту О.А. Вутке и назван в честь Парижской Коммуны. Рядом с этими развалинами находилось общежитие Пединститута, студенты эти развалины, по другому, как "Чайник" не называли. То ли из-за того, что он одиноко возвышается над частными домами, то ли ещё из-за каких-то архитектурных соображений, но толком причины никто не помнит. Вот как раз в это общежитие я провожал свою девушку и очень

В варпе лишь мертвые могут видеть сны. – Не лучшая твоя работа. Марк бросает взгляд на брата. Его глаза прикрыты накладками, третичные оптические системы покрывают катаракты новых экранов. От них у него до сих пор болит голова. Вселенная отображается в виде сот, изображение в высоком разрешении параллактически смещено бесконечными математическими операциями, прокручивающимися и уходящими в базу хранения. Данные. Постоянно все больше данных. Постоянно, постоянно. Их передадут следующему поколению и поколению за ним, сохранив в цифро-буквенных иероглифах и машинных гимнах. Но что же их вместилища? Их пастыри? Ничего, кроме заменяемых электронных схем, анонимизированных и безымянных, значимость которых не превышает исполняемых ими функций. О, как же это ненавистно Марку. – Нож подходит к ритуалу, – раздается переливистый, мальчишеский тенор Корнелия, выдергивая Марка из меланхолии. Марк