Двое восьмилетних мальчиков бегали по двору с остальными детьми. Они играли в догонялки, одну из любимых детских игр. Чуть поодаль, на лавочке, сидел мужчина преклонного возраста с тростью. Его седая борода казалась почти белой, а небесно-голубые глаза внимательно следили за детьми. Один из малышей заметил, что за ними наблюдают и обратил на это внимание своего друга. Вдоём они остановились, в упор глядя на старика. Тот, заметив что его рассекретили, поманил мальчиков к себе пальцем. Дети подошли ближе и старик спросил их имена. - Я Митя, а это Родик, - представил обоих один из ребят. Он казался старшим из-за роста и почти всегда говорил не только за себя, но и за своего друга. - Митя и Родик, - протянул старик, - а вы слушаетесь родителей? - Да, - снова ответил Митя за двоих, - мы всегда себя хорошо ведём. - А в школе как? - У меня отличные оценки, у Родика... - мальчик запнулся и

Тепло пронеслось по всему телу. Угасающий жар кожи вошёл в симбиоз с одеялом, которое занимало почти всю площадь кровати, а эффектом этого взаимодействия было очищение плоти от мурашек. Подготовка ко сну – удивительный и непостоянный во времени, и пространстве процесс. Речь не только о соблюдении режима или скорости засыпания, но и о самом ритуале. Раньше катализатором сна являлась физическая усталость, потом появились музыкальные плееры, что стало первым этапом к ложному отдыху. А окончательно добили нас телефоны. И тут “прогресс” не стоял на месте: музыка, статьи, длинные и короткие ролики перед сном. Культура отдыха уничтожена вещами, которые позиционировались как таблетка от реальности. И в моменте мы забыли, что каждое лекарство безвозвратно калечит другой орган. Любишь курить – люби и мысль о скоропостижной кончине. Виртуальное пространство дарит убежище ценой уродования

Закрыв за собой входную дверь, Сергей радостно выдохнул. Жена и дочь уехали к тёще в деревню и он, наконец, сможет предаться всем соблазнам холостяцкой жизни, что так манили его на протяжении долгих месяцев мучительного ожидания. Прекрасный летний день за окном радовал все больше. Жара стояла просто невыносимая и первым делом Сергей открыл настежь все окна в квартире. Он снова подумал о том что неплохо бы установить кондиционер, но, к сожалению, готовиться надо было заранее, а на дворе стоял июль, очереди на установку стояли аж до самого сентября. "Ну, ничего, ничего! И так сойдёт!",- подумал он и достал из холодильника бутылочку пенного.

Кажется, они заблудились. На узкой просёлочной дороге старенький уазик забуксовал, издал натужный хриплый рык и затих. - Приехали, - процедил водитель, мрачный молчаливый мужик, - конечная станция, все на выход. - Как приехали, что значит приехали? - визгливо вскрикнула с заднего сиденья раскрашенная под матрёшку Наталья. - Мне в город срочно надо, у меня билет, я на море собираюсь! - Ты куда нас завёз, водила? - фальцетом поддержал её сидящий рядом Анатолий. Водитель обернулся и равнодушно мазнул по ним взглядом: - Вы, уважаемые, потише - я не глухой. Похоже, мы пропустили нужный поворот и заехали не туда. - Ты уж не деликатничай, - бодро сказал Сэм. - Не мы, а я пропустил. Хотя…- он потряс картой, - здесь сразу за Дарновой балкой показан только один поворот, ведущий к основной дороге. На него мы и свернули. - Всё из-за тебя! Ты же вроде спец, экскурсии водишь не первый год. И с

— …Как тебе это рассказать, Саня, чтобы ты понял, — Лёха напрягся, потирая виски. Он старался найти нужные слова, но воспоминания затягивали его в какую-то тёмную трясину. Мы сидели на моей маленькой кухне. За окном было темно, только фонарь тускло освещал двор. Я кивнул, давая понять, что слушаю. — Помнишь, я тебе рассказывал, что квартиру снял пару месяцев назад? Ну так вот, я ж в ней почти сразу ночевать перестал. Вроде обычная «двушка» на первом этаже. Только вот что-то с ней не так, понимаешь? — Что-то не так? — я ухмыльнулся, но Лёха посмотрел на меня с таким серьезным видом, что улыбка быстро сползла с лица. — Представь, я там первый день, обустраиваюсь значит. Вещи расставляю, телевизор подключаю. И, вдруг, слышу... — Лёха сделал паузу, как будто сам не верил в то, что сейчас скажет, — слышу, будто кто-то по коридору ходит. Я поднял брови. Лёха был из тех, кто просто так

Сняли квартиру с Ликой мы по дешёвке – денег было в обрез, да и нужны ли большие хоромы двум влюблённым студентам? Переехали быстро – пара сумок да рюкзаков. Уже вечером услышали сверху тоненький девичий голос, напевающий какую-то песню под нестройный аккомпанемент фортепиано: – Мама-кошка, папа-кот, и котёнок-дочка! Вся семейка в сборе; вот – вновь играет строчка! И так по кругу. Лика рассмеялась. Потом, указывая на меня пальцем на “Папа-кот”, начала подпевать. – Ну всё, хватит, – усмехнулся я и прижал её к себе. Девочка сверху разучивала этюд про кошачье семейство вплоть до поздней ночи. В какой-то момент мне начало казаться, что мама-кошка, папа-кот, и, конечно же, котёнок-дочка сейчас выпрыгнут на меня из-за плиты, начнут скрести наши стены, раскидают повсюду наполнитель и загадят всё вокруг шерстью. – Мама-кошка, папа-кот, – продолжала мурлыкать Лика в такт, пока от навязчивой

Наверное надо начать с того, что мне всегда снятся кошмары. Бывают редкие исключения, но, в основном, только они. Но я не жалуюсь. Я привыкла. Привыкла настолько, что когда во сне за мной гонятся монстры, я ловко избегаю их и даже умудряюсь побеждать. Но то, о чём я хочу рассказать, заставляем меня вздогнуть. Это случилось когда я училась в 9 классе. Я спала и, как обычно, передо мной был монстр. Тень. Силуэт человека. Все действия происходили в моей комнате. Я стояла около кровати. Тень стояла напротив. Она напала на меня и я, без особых усилий, напала в ответ. Даже стала побеждать. В моей руке оказался нож. Это сон, так что ничего такого. Я нанесла несколько ударов существу. Оно упало и...взмолило о пощаде. Оно сказало что если я пощажу его, то он просто уйдёт, но если откажу, тогда за мной явится другая тень. Более сильная. Та, которой подчиняется оно само. Конечно я не восприняла

ГЛАВА 1. Эта история случилась когда мне только исполнилось тринадцать лет. Мой старший брат Сашка вместе со своими друзьями Мишкой Агафоновым, Колей Ивановым и Смирновой Катей, любили по вечерам сидеть на берегу озера недалеко от деревни, куда мы приезжали на лето к бабушке по маминой линии. Обычно в такие вечера ребята жарили на костре картошку и рассказывали друг другу всевозможные истории и небылицы. Особенно они любили так называемые страшилки на ночь. После пары тройки жутких историй, возвращение домой становилось самым настоящим «приключением». А испытываемые при этом ощущения, приводили друзей брата, да и его самого, в неописуемый восторг. Чего обо мне сказать было нельзя. Любой шорох или шелест листвы, от взлетевшей резко птицы, буквально пробирал меня до мурашек, заставляя постоянно оглядываться и усерднее шевелить ногами. А если где-то начинала лаять собака или не дай бог,

Никита рос в небольшой деревушке, затерянной среди бескрайних полей и лесов. Местные жители жили простой, но тяжелой жизнью, где работа на земле занимала большую часть времени и сил. Его родители, казалось, были поглощены только этим. Их сын был для них лишь дополнительной обузой. С самого раннего детства Никита чувствовал на себе тяжелую руку отца и холодное равнодушие матери. Ежедневные побои, оскорбления и издевательства стали для него обыденностью. «Ничтожество», «бестолочь», «ошибка» — эти слова сопровождали его каждый день, словно тени. Особенно жесток был отец, который не только бил Никиту, но и унижал его, постоянно твердя, что из него никогда ничего не выйдет. Мать, хотя и не поднимала на него руку, была не менее жестока своими холодными и презрительными словами. Но была еще одна темная фигура в жизни мальчика — его дядя, младший брат отца, который жил неподалеку. Каждый раз,

Чкаловский автовокзал представлял собой широкое прямоугольное здание на отшибе. Если бы не мозаичная композиция на углу, то перепутать его со складом, с загаженной голубями крышей, было бы проще простого. Автобус затормозил и на остановку хлынул жидкий поток пассажиров. Кирилл выбрался на улицу и утер пот со лба, подмышки его увлажнились и хлюпали, а по спине, казалось, текли ручьи – автобусный салон напоминал духовку. Очень жаль, что водитель на входе не уточнял уровень прожарки: приготовить вас до степени “medium”? Или вы любите твердую корочку? Солнце давно стояло в зените, а перед Кириллом простирался голый асфальт: ни кроны дерева, ни тента поблизости, только асфальтовая пустыня на много метров вперед. Какое-то укрытие от вездесущей жары предоставляло только здание вокзала, и Кирилл очень надеялся, что кондиционеры внутри работали, что было редкостью в провинции. Он с завистью