В памяти почти не сохранились те времена, когда он мог вот так дышать. Набирать воздух полной грудью. Воздух, который прохладно щекотал ноздри и сладко втекал в самую душу. Все эти ароматы свежих трав, прозрачных весенних листочков и влажной земли, не успевшей просохнуть от вешних ручьёв, казалось, можно пить большими глотками, словно берёзовый сок. Голова кружилась от избытка кислорода и воспоминаний из далекого детства. В те беззаботные годы Олег частенько гостил в этих местах. Теперь его здесь никто не ждёт, но память нередко возвращала его на тихую деревенскую улицу с бревенчатыми колодцами и кустами сирени, на берег реки, на поля, шелестевшие голубоглазым льном и медовым клевером. Олег давно мечтал заехать сюда на денёк, чтобы пройтись по знакомым тропкам, но жизнь скакала с кочки на кочку, унося его всё дальше от ласкового песка под босыми ногами, от запаха скошенных трав и

Молчание - золото. Пословица Знаешь, я об этом ещё никому не рассказывал. И тебе бы не стал, если бы того... если бы не одно обстоятельство, в общем. Удачно мы с тобой столкнулись сегодня. Только налей мне ещё. Э, не жалей. Ну да, полный. Да не суй ты мне помидорину эту, я не обедать собираюсь. Я, пока не нажрусь в хлам, вообще говорить не могу, а тем более - говорить долго. А вот тебе - не надо. Тебе надо выслушать и понять, это лучше на трезвую голову. Хоть относительно. Что, скажешь - больной, да? Со справочкой, как говорится? Да ещё и пьяный бред несу? Небось, думаешь, сейчас буду тебе изливать, как страдал, когда они умирали? Ну, положим, страдал... но не о том речь. Дело вообще не в том, что я там переживал, дело в том, что я видел. Понимаешь? Ладно. Я, значит, видел. И первый раз увидел лет в шесть. Да, до школы ещё. Не знаю, что там другая мелюзга запоминает из своего золотого

Ольга выглядела вполне прилично, не смотря на полное отсутствие косметики. Можно сказать, была хорошенькой. И не скажешь, что в остром женском отделении лежит. Если смотреть исключительно на лицо, разумеется. И не читать истории болезни. И не говорить с лечащим врачом Оленьки - именно так ласково её и называл Егор Андреевич. Не удивительно, особенно если учитывать ангельскую наружность девушки. Золотистые вьющиеся волосы (тёмные корни уже видны, голова немытая, три злорадных "ха-ха"), огромные синие глаза (в обрамлении не менее синих кругов). Жалости я к ней не испытывала. Что поделаешь - издержки профессии. Психолог - это, конечно, не врач-психиатр. Но поработай пять лет в остром отделении - всякая жалость отвалится. А если вдруг не отвалится - сам ляжешь "отдыхать", притом надолго. "Кукушка" у Оленьки, судя по всему, "поехала" на фоне нагрузок в

Сап, снач. Я тот анон, который несколько лет назад создал тред про якутские крипипасты и кидал их сюда (как я понимаю по результатам Гугла, теперь тот тред и те пасты стали платиновыми). Много чего произошло в моей жизни с того времени, сейчас, например, я уже не живу в Якутии. Короче, почитал тут собственные истории, поностальгировал и подумал — а почему бы не попытаться возродить ту ламповую атмосферку и не кидать понемногу в /sn/ остатки якутских страшилок, которые я знаю? Понятно, что вернуть наш 2012-й не удастся, но, учитывая, во что превратился снач за это время, хуже не будет. Буду кидать пару палок паст в неделю, на большее нет времени. Плохо то, что почти все классические пасты, которые я знал, уже расписаны, и придётся напрягать память и описывать не самые лучшие образцы якутской крипоты, да и большинство из них достаточно однообразны, если честно. Так что хз, взлетит ли.

В тесной кухне Петровича можно было вешать не только топор, но и целую гильотину вместе с безголовым трупом. На фарфоровом блюдце красовалась внушительная гора бычков. Открытая форточка не спасала, только сквозняк терся о ноги облезлым котом, напоминая Лехе о пережитом. От сигаретного дыма у него слезились глаза, по горлу прошлась наждачная бумага, но Леха терпел. Его щеки покрывали отметины недавней прогулки: красные пятна и плохо заживающие волдыри. Обветренные губы постоянно трескались, и Леха кривился, слизывая кровь, когда подносил рюмку ко рту. Петрович не звал его, Леха приперся сам, да еще с пузырями. Раньше с этим бородатым здоровяком в тельняшке, больше похожим на геолога, нежели на будущего экономиста, он бы в один поезд по доброй воле не сел, а вот ведь как повернулось. Петрович горевал не меньше Лехи, который не мог больше носить свой груз в одиночестве. Лехе казалось, что

Хочу поведать вам историю, которая случилась со мной и моими друзьями летом 2013 года. Пока все нормальные люди ездят отдыхать на море, в туры по Европе, в горы и ищут любые пути, как утолить жажду долгожданного отпуска, мы с моими друзьями каждое лето работаем вожатыми в детском лагере под Киевом. Возможно, вы не прочитаете нереального ужаса, который будет окутывать вашу душу каждую следующую ночь, не давая спать, но я честен перед собой — здесь я расскажу от первой до последней буквы полную правду. За пять лет работы я насмотрелся многого — от переломов рук до рассечения голов, от отравлений детей до серьезных болезней, от непонятного поведения до жутких испугов. Но такого, что было летом 2013 года, мы не встречали никогда. Я работаю дневным вожатым на отряде детей 10-12 лет. Мои друзья работают ночными вожатыми на соседних двух корпусах (должны следить, чтоб дети спали, оказать в

Эту историю рассказала моя бабушка. Когда она была молодой, у них в деревне жили мать с сыном, отец семейства же погиб на войне. Женщина часто болела, и сын был для неё всем — дом только на нем и держался. Когда он окончил школу, к нему пришла повестка, и парня забрали в армию. Устроили проводы, на которых вся деревня гуляла. На следующий день парень уехал. Мать очень скучала по сыну, письма часто писала. Ей тяжело было одной было справляться с хозяйством, несмотря на посильную помощь жителей деревни, и перед самым возвращением сына она умерла. Парень приехал, когда ее уже похоронили. Он стал плакать, убиваться. Горевал, что даже на похороны не успел. В первую же ночь он напился и пошел на могилу матери. Долго сидел у ограды и задремал. А во сне ему явилась мать, она его за плечо стала трясти и сказала: — Вставай, домой иди, там дел у тебя много накопилось. Парень проснулся, огляделся,

Илья сидит за кухонным столом, нервно ссутулившись над чашкой остывшего кофе. Темнота в окне то и дело вспыхивает белым, обозначая рельеф черной ваты грозовых туч. Дождь колотит по стеклу нескончаемой дробью. Крошечный циферблат на микроволновке высвечивает «23:37», и это значит, что осталось совсем немного. Глотнув из чашки мутной горькой жижи, Илья морщится. За последнюю неделю он привык к непрекращающемуся ощущению тревоги. Как будто внутри поселился большой нахохлившийся ворон, что раз за разом вздрагивает, царапаясь маленькими острыми когтями. «23:38». Двоеточие на циферблате мигает, отмеряя уходящие секунды, приближая к неизбежному. Сегодня будет так же, как вчера и позавчера. Как неделю назад, когда это случилось впервые. В тот день Илью наконец выписали из больницы, и он надеялся, что сможет лечь пораньше, чтобы хоть немного отдохнуть перед работой. «23:39». Кофе в кружке идет

Кабан и лунный голосНесколько лет назад. Январь, ночь, снег, оттепель. Уже затемно выехали на УАЗе вчетвером кабанчика на кукурузных полях постеречь. Водила развёз охотников по углам двух рядом расположенных 100 гектарных полей, посредине которых проходит камышовая балка, да с осени убрали кукурузу. Снег лежал с подпалинами от дневного солнца, но на нём ещё днём заметили следы крупного кабана. Луна полная, ветерок с юга, по небу редко идут облака, периодически закрывая луну и превращая окружающее пространство в тьму. Около 20-00 я встал с краю лесополосы, отойдя от перекрёстка метров 70, за довольно толстой акацией. Впереди от поля меня ещё прикрывал тощий и голый куст бузины. Час неподвижного ожидания был прерван тихим, но внятным голосом, произнесшим моё имя отчество. Я, поозиравшись, решил, что почудилось. Облака очередной раз закрыли луну и, быстро пролетев, дали свет. В этот же миг

| Эдгару и Говарду с почтением. Я пишу эти строки дрожащими руками, находясь в состоянии полнейшего душевного истощения. Дело в том, что пережитое мной за последние три дня не поддаётся никакому логическому объяснению. Всё произошедшее навечно отпечаталось в моей памяти. Ежеминутно я вспоминаю об этом, стоит мне только прикрыть глаза, и теперь каждую ночь всё это точь-в-точь будет повторяться в моих снах, не позволяя мне ни на миг отвлечься от ужаса, сжигающего меня изнутри. Липкие мысли никак не покидают головы, вновь и вновь иллюстрируя мне гостиную проклятого поместья. Всё началось, когда на одном из многочисленных летних раутов мой близкий друг сэр Родриг представил меня своему старому знакомому Аттеру Эпилу — генералу в отставке. Эпил сразу поразил меня своими глубокими познаниями в истории, археологии и географии, особенно углублённо он изучал неофициальную историю, выкупая у